ЧАСТЬ ПЯТАЯ. СУГГЕСТИЯ И БЕЗОПАСНОСТЬ

Выводы

Информационные войны ничем не отличаются от обычных войн в части признаков поражения.

Информационный агрессор добивается победы, исключительно подчинив себе структуры управления противника, которые являются информационной мишенью.

Отсюда следуют и основные направления организации защиты:

1) уменьшение размера мишени;

2) защита мишени (постановка преграды);

3) регулярное уничтожение "информационных сорняков";

4) установка собственного жесткого контроля за собственной системой управления.

При появлении в системе признаков информационного поражения немедленно (любой ценой) уничтожить собственный механизм управления и сформировать новый.

Всегда ли в информационном поражении виновата злая сила? Ответ на этот вопрос заключен в качестве исследования входного потока данных и готовности их принять. Ибо основа информационной экспансии заключена во множестве вопросов, задаваемых миром системе, и фактов, которые она узнает. И здесь даже современная магия не скажет на каком из задаваемых вопросов следует остановиться, чтобы уцелеть, чтобы от отвечающей системы еще хоть что-то осталось.

В пятой части работы показано, что перед любой информационной системой кроме задач, связанных с защитой от явных угроз, стоят следующие две можно сказать, криптографические задачи:

1) выявление факта, что входной шум является суггестивным;

2) определение угрозы, которую несет выявленная суггестия. Решение названных задач требует дополнительных структур в самой системе. Однако не всегда эти дополнительные механизмы могут принести реальную пользу, а только при наличии ряда специальных ограничений, делающих задачу разрешимой в разумное время, как и при решении любой криптографической задачи.

И это пока все, на что способна исследуемая в данной работе информационная самообучающаяся система, программируемая окружающим миром являющая собой часть человечества и часть человека.

Мы можем прогнозироваться или программироваться всем, что способно воздействовать: приказом, грубым окликом, немедленно вызывающим ответную реакцию. Мы можем программироваться грозой над нами и ударом молнии по нарисованному образу завтрашнего дня и по уверенности сегодняшней. Чем сильнее энергия команды, тем быстрее мы бежим ее исполнять, порой даже не успевая понять, а надо ли это делать?

Когда гроза над нами - мы становимся мгновенным исполнителем ее желаний. А потом, как утверждается в одном известном романсе (слова Б.Тимофеева), вдруг выясняется, что:

 "...это призрак,
И снова небо синее,
И вдаль бредет усталый караван".
 

И становятся тихо. И в этой абсолютной тишине начинается настоящее программирование, не авральный труд по залатыванию пробоин, а серьезная неспешная работа, рассчитанная на долгие годы завтрашнего дня И осуществляет это программирование шум: бабочка, сверкающая на солнце, запах цветка, далекие раскаты грома, птица, закрывшая Луну, карканье ворона, даже слово, обращенное ни к кому, ночь, в которой "сиянье луны навевает мне сны".

Когда все вокруг спит или еще не успело придти в себя от перетряхнувшей мир грозы, то можно услышать очень и очень далекий послезавтрашний день. Он успеет сформироваться много раньше, чем капли дождя упадут на предупрежденную первым налетевшим вихрем землю. И только потом наступит сегодня.

Легкое дуновение ветра, словно чуть задрожавшая тюль: "Как хочешь". Произнесенное тихо-тихо: "Как сделаешь". И еще тише, словно эхо, навеянное мыслями: "Как будет". И никаких претензий. И дунувший ветер развеял остатки материального образа, стерев его, словно волна следы на морском песке, словно учитель мокрой тряпкой буквы алфавита со школьной доски. Ничего не осталось, даже иллюзий, которые можно создавать казалось бы всегда "Иллюзии можно создавать, и вы все создаете иллюзии. Вы видите женщину, но никогда не видите ее ятха бхутам - такой, какая она есть. Вот почему последствия такие разочаровывающие. Вы начинаете видеть то, чего нет, что является лишь проекциями вашего ума.

Вы проецируете красоту, проецируете тысячу и одну вещь на эту бедную женщину. Когда вы приближаетесь к ней, когда вы получаете возможность пожить с ней, призраки начинают рассеиваться.Эти воображаемые вещи не могут устоять перед натиском реальности; реальность женщины восторжествует. И тогда вы чувствуете себя обманутым и думаете, что она вас обманула.

Она ничего не сделала. Она сама чувствует себя обманутой вами, так как она тоже на вас что-то проецировала." - Считается, что так говорил Ошо Раджниш.

Иллюзии - это виртуальные модели, "оживающие" в структуре информационной самообучающейся системы, когда она пытается "примерить" себя гипотетические входные данные.

Вполне возможно, что и мы, и наш мир - тоже иллюзия, принадлежащая , более емкой, чем мы сами, более масштабной информационной самообучающейся системе.

А теперь представьте, идет спектакль, например балет. При этом у конкретной балерины, исполняющей свою роль, голова может быть занята совершенно иными проблемами: муж не пришел домой ночевать, сын получил двойку и т.п. Однако она включена в общий механизм и исполняет свои па. Она механически, читай алгоритмически, делает свои движения и не делать не может, возможно, потому, что это ее работа. Даже если ей задержали зарплату и не дали более престижной роли, она все равно будет методично выполнять все то, что умеет и должна. Она будет делать это до тех пор, пока внешнее давление (степень открытости системы) окончательно не раздавит ее.

Даже если у элемента системы будет свой собственный невероятно богатый внутренний мир, все равно этот элемент, каким бы умным он не был, может даже и не подозревать, что своей работой он создает совершенно иные миры. А как еще можно назвать то эмоционально-психологическое состояние, которое возникает у зрителя, глядящего на сцену и не знающего о всех тех проблемах у маленьких и больших исполнителей, добросовестно делающих свою работу?

Иной мир!

Вот они маленькие элементы, а грубо говоря, мелочи, создающие совершенство иных миров. В своем собственном пространстве, ограниченном бытом, работой, мечтами и заботами, эти люди порой уже и ничего изменить-то не могут - в этой ситуации для них все определено Мойрами.

Для тех же, кто понимает, все это - ужас распятия Бога, рассчитанный именно на потомков.

Но тем не менее получается, что чем гармоничнее и честнее простые элементы системы, тем совершеннее будут создаваемые ими внешние миры.

Правда, им самим миров этих не видно, как не видно и зрителя. В зале темно.

Что же касается аплодисментов, то до них можно и не дожить. Известно разве сколько актов размером с жизнь в исполняемой драме?

Может получиться так, что для элемента-субъекта, думающего, будто бы он понимает смыслы, разница будет только в том, что в одном случае он уйдет со сцены "с чувством глубокого разочарования за бесцельно прожитые годы" а в другом - "с чувством выполненного долга".

Очарования мгновенья, словно осенние листья, служат конкретному дуновенью ветра, являя собой бесценную информацию для того, кто способен видеть, и суггестивный шум для остальных. Очарование, огорчение, мираж и мечта, как результат информационного воздействия; порой скрыты в случайно встретившихся взглядах, в оригинальной аналогии, вдруг ни с чего -ни с того, всплывшей на поверхность разума, порой в доказанной теореме, а иногда в заключительном взмахе палочки дирижера, когда вальяжный булгаковский кот человеческим голосом объявляет: "Сеанс окончен! Маэстро! Урежьте марш!!"