Мария Луиза фон Франц

Процесс индивидуации


...

Осознание тени

Независимо от того, в какой форме впервые проявится подсознание: как проблеск познания или как горькое откровение — через некоторое время обычно возникает необходимость скорректировать осознанное поведение в соответствии с полученной информацией, то есть принять „критику“ подсознания. Через сновидения человек знакомится с теми аспектами своей личности, на которые он предпочитал по различным причинам смотреть сквозь пальцы. Этот процесс Юнг назвал осознанием Тени (он использовал слово „тень“ для обозначения этой части подсознания, потому что она довольно часто появляется в сновидениях в образе человека).

Но Тень не представляет из себя подсознание целиком, а только неизвестные или мало известные свойства и признаки эго — те его аспекты, которые большей частью принадлежат к личностной сфере и вполне могли бы быть осознанными. Отдельные качества, присущие Тени, могут также складываться из коллективных влияний, приходящих из источников, лежащих за пределами личной жизни индивидуума.

При попытке увидеть свою Тень человек начинает замечать у себя (к своему стыду) те качества и импульсы, наличие которых он обычно отрицает, хотя и различает у других: эгоизм, леность ума и небрежность мысли, прожектерство, безответственность и трусость, чрезмерная страсть к деньгам и вещам — одним словом, все те грешки, о которых раньше он думал: „Ерунда, никто этого не заметит и, вообще, кто не без греха“.

Если при попытке приятеля обвинить вас в допущенной ошибке, вы чувствуете, что выходите из себя, знайте, что это проявляется часть вашей Тени, которую вы не осознаете. Конечно, естественно испытывать раздражение, когда другие люди, ничуть не лучше вас, критикуют за свойственные Тени недостатки. Но что остается делать, когда вас упрекают ваши собственные сновидения — ваш внутренний судья? Вот тогда-то эго и оказывается в ловушке и ему остается только смущенно замолчать. Затем начинается болезненная и длительная работа по самовоспитанию, психологическую сложность которой можно сравнить с трудами Геркулеса. Вы помните, что первой задачей бедняги было очистить за день Авгиевы конюшни, в которых за многие десятилетия скопилось столько навоза от сотен голов скота, что обыкновенный смертный впал бы в уныние от одной мысли об этом.

Тень проявляется не только в том, чего мы не делаем, но и в спонтанных, ненамеренных действиях. Не успеешь подумать, а колкость прозвучала, интрига готова, неправильное решение принято — и вот результаты, которых никто не хотел и не замышлял. Более того, Тень в гораздо большей степени подвержена тлетворному коллективному влиянию, чем сознание ее владельца. Например, когда человек один, он чувствует себя относительно в порядке. Но как только кто-то вокруг начинает заниматься дурными делами, его так и тянет к ним присоединиться из опасения, что в противном случае его сочтут за дурака. В итоге он дает волю импульсам вовсе ему не свойственным. Характерно, что при контактах с людьми одного пола на Тень каждого из нас как бы накладываются Тени присутствующих, усиливая общие недостатки. А Тень у лиц противоположного пола нас почти не раздражает, и мы легко прощаем им ее присутствие.

Вот почему в сновидениях Тень появляется в образе личности, пол которой совпадает с полом сновидца. Примером может послужить следующий сон, приснившийся мужчине сорока восьми лет, который старался жить главным образом для себя и ни от кого не зависеть, усердно работал на службе и над самим собой, при этом подавлял в себе тягу к удовольствиям и спонтанным поступкам в гораздо большей мере, чем подходило бы его истинной природе:

„У меня был очень большой дом в городе, но я, хотя и жил в нем, еще не изучил его как следует. Для лучшего знакомства я прошелся по дому и обнаружил несколько комнат, главным образом в подвале, о которых ничего не знал. Там были двери, ведущие в другие подвалы и даже на подземные улицы. Я почувствовал беспокойство, обнаружив, что несколько из них не закрыты, а на некоторых не было и замков. Ведь кругом работали люди, которые могли проникнуть в дом. Поднявшись на первый этаж, я прошел на задний двор, где тоже обнаружил выходы на улицу или в другие дома. Только я начал осматриваться, как ко мне подошел громко смеющийся мужчина и заявил, что мы с ним старые школьные друзья. Я тоже его вспомнил, и пока он рассказывал мне о своей жизни, мы направились к выходу, а затем пошли бродить по улицам.

Воздух был залит странным полусветом. Мы шли по огромной, идущей по кругу улице, огибающей сквер, когда мимо нас внезапно пробежали галопом три лошади. Это были красивые сильные животные, дикие, но хорошо ухоженные, хотя и без наездников (может быть, они сбежали от военных?)“.

Лабиринт странных коридоров, залов и незапертых выходов в подвале воссоздает древнеегипетские представления о загробном мире и является хорошо известным символом, означающим подсознание с его неизведанными возможностями. Он знаменует также „открытость“ влиянию как подсознательной Тени, так и сверхъестественных и чуждых человеку сил. Можно сказать, что подвал означает основу психики сновидца. На заднем дворе (символизирующем еще не раскрытый душевный потенциал психики) внезапно появляется старый школьный друг. Он явно олицетворяет другой аспект самого сновидца — бывший составной частью его жизни в детстве, но давно утраченный и забытый. Часто случается, что качества, присущие человеку в детские годы, например веселость, вспыльчивость или, может быть, доверчивость, внезапно исчезают, и не понятно, куда и каким образом они ушли. Именно такая утраченная часть характера сновидца теперь возвращается (с заднего двора) и вновь старается завязать дружбу. Этот образ является, вероятно, отражением утраченной способности сновидца наслаждаться жизнью, а также его Тени, обращенной во внешний мир.

Мы вскоре поймем, почему сновидец ощутил „беспокойство“ как раз перед встречей с этим внешне безобидным старым другом. Когда он гуляет с ним по улице, выскакивают лошади. Сновидец думает, что они, возможно, сбежали из воинской части (иначе говоря, сбежали от сознательной дисциплины, характеризовавшей до сих пор его жизнь). Тот факт, что лошади были без наездников, показывает, что инстинктивные влечения могут выйти из-под контроля сознания. В образах старого друга и лошадей вновь появляется та до сих пор отсутствовавшая позитивная сила, в которой так остро нуждался сновидец.

Эта проблема часто возникает, когда человек сталкивается с „другой стороной“ самого себя. Тень обычно содержит ценности, в которых нуждается сознание, но форма, в которую они облечены, затрудняет их использование. Коридоры и большой дом в этом сне означают также, что сновидец еще не знает собственных духовных масштабов и не способен пока реализовать их. Тень в этом сновидении типична для личности интроверта (человека, стремящегося отойти как можно дальше от внешней жизни). У человека открытой натуры — экстраверта, более обращенного к внешним объектам и окружающей его жизни, Тень будет выглядеть совершенно иначе.

Один молодой человек, обладая очень живым темпераментом, неоднократно осуществлял то один, то другой проект в бизнесе, и каждый раз успешно; в то же время его сновидения настаивали, чтобы он довел до конца начатый им личный творческий замысел. Приведем один из его снов:

„На диване, натянув на голову покрывало, лежит мужчина. Это головорез, по национальности француз, готовый на любое преступление. Вниз по лестнице меня сопровождает чиновник, и я знаю, что против меня задуман заговор: француз должен как бы нечаянно убить меня. (Так это должно выглядеть со стороны). Когда мы подошли к выходу, злодей действительно подкрался ко мне сзади, но я был начеку. Высокий дородный господин (весьма богатый и влиятельный) внезапно прислоняется к стене позади меня, почувствовав себя плохо. Воспользовавшись случаем, я моментально убиваю чиновника, всадив нож ему в сердце. Звучит реплика: „Появилась водянистая капелька“. Теперь я в безопасности. Француз не нападет на меня, поскольку его босс мертв. (Чиновник и удачливый дородный господин оказываются одним и тем же лицом, причем последний каким-то образом встает на место первого)“.

Головорез представляет неявную сторону сновидца — его внутренний мир, достигший совершенно жалкого состояния. Он лежит на диване (то есть пассивен) и натягивает на лицо покрывало, желая, чтобы его оставили в покое. С другой стороны, чиновник и процветающий дородный господин (каким-то образом составляющие одно лицо) олицетворяют внешне успешную деятельность сновидца. Внезапная болезнь дородного мужчины связана с тем фактом, что сновидец действительно несколько раз болел, когда позволял своей динамичности и энергии слишком мощно проявиться во внешней жизни. Но этот удачливый господин не имел крови в жилах — там была лишь водянистая жидкость, означающая, что внешняя амбициозная деятельность сновидца безжизненна и бескровна, как у автомата. Таким образом, если дородный муж будет убит, это не будет настоящей потерей. Под конец сна француз как-то просветляется. Он явно представляет положительную теневую фигуру, обернувшуюся отрицательным и опасным персонажем лишь потому, что сознание сновидца не согласилось с этим.

Приведенный сон показывает нам, что Тень может состоять из многих различных элементов: например, из неосознанной амбиции (удачливый дородный муж) и сосредоточенности на внутреннем мире (француз). Более того, на сеансе психоанализа упоминание о французах вызвало у пациента ассоциацию с их прекрасным умением флиртовать и заводить романы. Следовательно, две теневые фигуры представляют еще и две хорошо известные побудительные силы — власть и секс. Властный мотив появляется одновременно под двумя личинами — чиновника и преуспевающего господина. Чиновник или государственный служащий символизирует адаптацию к коллективу, тогда как преуспевающий мужчина олицетворяет амбициозность, хотя понятно, что и то, и другое служит силе власти. Когда сновидцу удается остановить эту опасную внутреннюю силу, француз внезапно перестает казаться опасным. С другой стороны, секс — не менее опасная управляющая нами сила — также отступает.

Ясно, что проблема Тени играет большую роль во всех политических конфликтах. Если человек, видевший этот сон, не отнесся бы внимательно к проблеме своей Тени, он мог бы легко отождествить отчаянного француза с коммунистической „угрозой“, а чиновника и процветающего господина — с „падкими до денег капиталистами“. При таком подходе он не заметил бы, что внутри его имеются столь противоположные по значению элементы. Проявления наших подсознательных устремлений у других людей называются „проекцией“ или „влиянием“. Такие влияния можно в большом количестве обнаружить в идеологии и пропаганде любой страны, как, впрочем, и в „кухонных дискуссиях“. Всевозможные влияния затрудняют наше восприятие друзей, лишая его объективности и подрывая таким образом возможность подлинно человеческих взаимоотношений.

Имеется еще одна отрицательная сторона проецирования вовне нашей Тени. При отождествлении ее, например, с коммунистами или капиталистами, часть нашей личности переходит туда, покидая нас. В результате мы будем постоянно (хотя и непроизвольно) действовать в ущерб себе, поддерживая тем самым другую сторону и неосознанно помогая врагу. И наоборот, если мы осознаем влияние Тени и можем обсуждать с людьми, на которых это влияние проецируется, любые проблемы без страха и враждебности, но с вниманием, тогда появится шанс взаимопонимания или, по крайней мере, примирения.

Станет ли Тень нашим другом или врагом, зависит главным образом от нас самих. Как показывают оба выше рассмотренных сновидения, Тень вовсе не обязательно находится в оппозиции. На деле она в точности подобна любому человеку, ради сосуществования с которым приходится то в чем-то уступить, то в чем-то пойти наперекор, а то и что-то полюбить — в зависимости от ситуации. Тень становится враждебной, только когда ее игнорируют или недопонимают.

В отдельных случаях индивидуум ощущает потребность проявить худшую сторону своего характера, подавляя лучшую. В таких случаях Тень является в его снах в образе положительного героя. Но человеку, эмоции и чувства которого ближе к естеству, Тень может явиться в образе холодного и неприятного интеллектуала, который в этом случае олицетворяет скрываемые колкости и неприятные мысли. Таким образом, функция Тени (независимо от принимаемой формы) состоит в олицетворении противоположной стороны эго и тех качеств, которые больше всегоне нравятся ее носителю в других людях.

Было бы слишком просто, если можно было бы сделать Тень частью своей осознаваемой личности лишь через честность с самим собой и саморефлексию. К сожалению, такие попытки не всегда срабатывают. Внутри теневой части психики каждого из нас существуют такие страстные эмоции, с которыми доводы рассудка могут и не справиться. В этом плане приходящий извне горький опыт может иногда оказаться полезным. Условно говоря, чтобы остановить порывы и побуждения Тени, надо, чтобы вам на голову упал кирпич. Иногда, чтобы обуздать их, требуется героическое сверхчеловеческое усилие, но такое возможно обычно лишь при поддержке со стороны Великого человека внутри нас (Самости).

Тот факт, что Тень содержит всеохватывающую силу непреодолимого влечения, не означает, однако, что ее во всех случаях следует героически подавлять. Иногда Тень является сильной, потому что побуждение Самости действует в том же направлении. В этом случае трудно разобраться, что же стоит за внутренним давлением — Самость или Тень. В том, что касается подсознания, человек, к сожалению, находится в такой же ситуации, как на местности, освещенной лунным светом: все предметы расплывчаты, сливаются друг с другом, и никогда не разберешь, что где находится или где начало, а где конец. (Это состояние известно под термином „загрязнение“ содержимого подсознания).

Называя один из элементов подсознательного Тенью, Юнг соотносил это с достаточно определенным фактором. Но бывает, что все неизвестное для эго перемешивается с Тенью, включая и в высшей степени ценные и значительные силы. Кто, например, мог бы поручиться, был ли француз-головорез из приведенного выше сна опустившимся бродягой или достойным уважения интровертом. Или несущиеся скакуны из другого сновидения: следовало ли позволять им бежать без узды. Если само сновидение не раскрывает ситуацию, решение должен принять тот, кому оно явилось.

Если приснившийся персонаж воплощает достойные, жизненно важные силы, их следует включить в личный опыт, а не подавлять. Тут эго решает, откажется ли оно от гордыни и самодовольства, чтобы пережить нечто с виду весьма мрачное, но в действительности не являющееся таковым. Для этого могут потребоваться такие же жертвы и решимость, как и при укрощении непреодолимого влечения, но в противоположном смысле.

Этические трудности, возникающие при столкновении человека со своей Тенью, хорошо описаны в 18-й книге Корана, повествующей о встрече Мусы в пустыне с Хадиром („Зеленым“ или „первым рабом Бога“). Они продолжают свой путь вместе, при этом Хадир выражает опасение, что Муса не сможет смотреть на его деяния без возмущения, и предупреждает, что расстанется с ним, если Муса не примет его поступков и не поверит ему.

Вскоре после этого разговора Хадир топит рыбацкую лодку бедных селян. Затем на глазах у Мусы убивает симпатичного юношу и, наконец, восстанавливает рухнувшую стену города неверных. Муса не может не выразить своего возмущения, и Хадир вынужден покинуть его. Но перед расставанием он объясняет мотивы своих действий. Утопив лодку, он в действительности спас ее для владельца, потому что пираты собирались украсть ее. Ведь рыбаки могут достать лодку со дна. Симпатичный юноша готовился совершить преступление; убив его, Хадир спас его набожных родителей от бесчестья. Восстановив обрушившуюся стену, он спас от разорения двух набожных молодых людей, спрятавших под ней свои богатства. Лишь тогда Муса, возмущение которого было безгранично, понял (правда, слишком поздно), что поспешил с выводами. Поступки Хадира выглядели абсолютным злом, но это не соответствовало действительности.

При наивном восприятии этой притчи можно подумать, что Хадир является непокорной, капризной, злой Тенью набожного и законопослушного Мусы. Но это не так. В гораздо большей степени Хадир олицетворяет некие тайные богодухновенные действия (аналогию можно найти в известном индийском сюжете, лежащем в основе романа „Король и труп“ Генри Циммера). Я не случайно сослалась не на сон, чтобы проиллюстрировать эту щекотливую проблему, а выбрала известную притчу из Корана — потому что она дает такое полное обобщение жизненного опыта, которое редко встретишь в чьем-то индивидуальном сне.

Когда в наших сновидениях появляются темные личности, будто желающие чего-то от нас, мы не можем с уверенностью сказать, олицетворяют ли они лишь теневую сторону нас самих или нашу Самость, или то и другое одновременно. Угадать наперед, символизирует ли отрицательный персонаж недостаток, который мы должны побороть, или же полную значения часть жизни, которую следует принять, — это одна из труднейших проблем на пути к индивидуации. Более того, образы, встречающиеся во сне, часто настолько хрупки и сложны, что нельзя быть уверенным в точности их истолкования. Тогда все, что остается, — это смириться с дискомфортом этических сомнений и продолжать смотреть сны, не принимая окончательных решений или обязательств. Это напоминает ситуацию, в которой оказалась Золушка, когда мачеха разбросала перед ней горсть хороших и испорченных горошин, потребовав разделить их. И хотя дело казалось совершенно безнадежным. Золушка с усердием принялась за сортировку — тут ей и пришли на помощь голуби (а в некоторых версиях муравьи). Эти помощники символизируют таящиеся глубоко в подсознании импульсы, ощутимые только в трудных ситуациях и подсказывающие выход из них.

Обычно где-то в самой глубине своего существа человек обычно прекрасно понимает, куда он должен направиться и что сделать. Но иногда случается, что паяц, которого мы зовем „я“, так сбивает нас с толку, что внутренний голос не может достучаться до сознания. Порой все попытки понять намеки подсознания оканчиваются неудачей. И остается одно: набраться храбрости и поступить по наитию, будучи при этом готовым к смене курса, если вдруг подсознание подскажет другой путь. Может статься (и это типично), что человек скорее предпочтет сопротивляться побуждению подсознания, несмотря на ощущение противоестественности своих действий, чем поставить под вопрос то человеческое, что в нем есть. (Так происходит с теми, кто ощущает предрасположенность к преступлению и кому надо его совершить, чтобы почувствовать себя самим собою).

Сила и внутренняя ясность, необходимые для того, чтобы принять решение, тайно исходят от Великого человека, не желающего слишком раскрываться. Может быть, Самость хочет, чтобы эго сделало самостоятельный выбор. А может, она нуждается в помощи сознания, чтобы проявить себя. Когда заходит речь о сложных этических проблемах, никому не дано разобраться в поступках других людей. Каждый сам должен изучить свои проблемы и попытаться определить, какое решение будет для него правильным. Как сказал один много переживший дзен-буддистский наставник, мы должны следовать примеру пастуха, „с кнутом в руках следящего за тем, чтобы его стадо не паслось на чужих лугах“.

Эти новые открытия глубин психологии не могут не привести к некоторым изменениям в наших коллективных этических воззрениях, поскольку теперь мы будем вынуждены использовать для оценки любых человеческих действий более индивидуальный и утонченный подход. Открытие подсознания является одним из самых далеко идущих открытий последнего времени. Но тот факт, что признание реальности подсознательного сопряжено с необходимостью честного самоизучения и переустройства своей жизни, побуждает многих вести себя так, словно ровным счетом ничего не случилось. Чтобы воспринимать подсознание всерьез и биться над задачами, которые оно ставит, требуется большое мужество. Большинство людей слишком праздны, чтобы серьезно задуматься даже об известных им огрехах в своей нравственности, и, тем паче, чересчур ленивы для анализа влияний подсознательного.