Часть 3. Методы лечения.

Глава VIII. Психотерапия.

1. Что значит "обратиться к психиатру"?

"Обратиться к психиатру" - значит обратиться к врачу, специализирующемуся в изучении человеческих эмоций. Психиатр может помочь человеку стать счастливее, лучше работать и лучше справляться с самим собой, окружающими людьми и обстоятельствами. Психоаналитик - это психиатр, специализирующийся в одном из видов психиатрического лечения, а именно в психоанализе, предмет которого, как мы увидим дальше, состоит в изучении и приведении в равновесие напряжений Ид у пациента. Другие психиатры пользуются иными методами лечения - различными видами психотерапии, лекарствами, гипнозом и шоковым лечением. Некоторые психологи проходят специальную подготовку, позволяющую им заниматься психотерапией, хотя им и не разрешается прописывать лекарства или применять шоковую терапию. Их называют "клиническими психологами". Подобную. подготовку получают и некоторые "социальные работники" (служащие, ведающие социальными вопросами в США). Профессионально подготовленные люди, пользующиеся психологическими методами лечения, называются психотерапевтами.

Когда один человек в течение долгого времени ходит к другому за советом или помощью, возникает сильная и сложная эмоциональная связь. Происходит это независимо от того, сознают ли это врач и клиент. Такая связь может проявиться в сознательных чувствах приязни, неприязни, благодарности, обиды, восхищения или презрения. Некоторые из этих чувств могут быть естественными и понятными, но часто они сильнее, чем этого требует ситуация, поскольку часть их силы и энергии происходит от эмоций детства, оставшихся в Ид, и теперь переносимых на врача. Этот процесс называется перенесением. Одна из главных целей психоаналитика - проанализировать и заставить исчезнуть перенесенные чувства; между тем другие психиатры и психотерапевты часто предпочитают оставлять перенесение нетронутым, поскольку сильное чувство привязанности пациента к врачу может помочь лечению. Например, пациент, очень восхищенный своим психиатром, даже если это восхищение преувеличено детскими чувствами, более склонен регулярно принимать свои лекарства.

Психотерапия включает методы лечения, эффективность которых зависит от эмоциональных отношений между пациентом и врачом. Одна из важнейших для всех врачей научных проблем - определить, насколько результат лечения зависит от этого эмоционального фактора и в какой мере он действительно обусловлен использованными физическими или химическими методами. Эмоциональные факторы такого рода влияют даже на самые безличные хирургические операции. При удалении аппендикса количество требуемого анестезирующего вещества и скорость заживления ран могут зависеть от установки пациента по отношению к врачу.

Есть несколько видов психотерапии: подсознательная и сознательная, неформальная и формальная. В подсознательной психотерапии врач и, как правило, пациент упускают из виду то, что на лечение влияют эмоциональные факторы; то же бывает иногда при зубных и хирургических операциях. В сознательной психотерапии врач знает, что использует для лечения свою эмоциональную силу, но не всегда это знает пациент. В неформальной терапии врач знает, что делает, но видоизменяет свое лечение по ходу дела; такой вид лечения применяют в определенных ситуациях домашние врачи. В формальной психотерапии имеется тщательно продуманный план использования эмоциональной ситуации в интересах пациента согласно определенному методу; это и есть вид лечения, применяемый психиатрами или психоаналитиками. Говоря о психотерапии, мы будем подразумевать этот последний вид.

Каждый психиатр выбирает, естественно, такой род психотерапии, который может привести к наилучшим результатам в кратчайшее время. Выбор зависит как от личности врача, так и от личности пациента. Небольшое число психиатров склонно пользоваться гипнозом, поскольку лечение идет у них этим методом лучше всего; большинство, однако, полагает, что им лучше работать без него.

Частота визитов и продолжительность лечения зависят от применяемого метода и от потребностей пациента. Психоаналитик предпочитает видеть своих пациентов почти ежедневно или, по крайней мере, несколько раз в неделю. Это может длиться любое время - от года до пяти или десяти лет. С другой стороны, при лечении Кэрри Фейтона и Джейнеса Ленда доктор Трис (после окончания у них приступов) виделся с ними всего лишь раз в месяц. Ему казалось неразумным слишком глубоко зондировать их психику, уже и без того бывшую чересчур активной. Поэтому он ставил себе скромную цель - наблюдать, чтобы они из месяца в месяц оставались в ладу с самими собой и с окружающим миром, по крайней мере, настолько, чтобы заниматься своей профессией. В некоторых случаях такая "предупредительная психиатрия" может продолжаться в течение всей остальной жизни пациента. При легких заболеваниях может понадобиться всего один или два визита. Самое обычное расписание включает один индивидуальный визит в неделю или один сеанс групповой терапии в неделю в течение примерно трех лет; и это, вероятно, минимум, необходимый для излечения невроза или психоза. Психотерапевт, излечивший невроз или психоз за это число визитов, вправе собой гордиться.

Есть много методов психотерапии. Прежде всего - индивидуальная и групповая терапия. Индивидуальная терапия подразделяется на психоаналитические и иные методы. В свою очередь, психоаналитические методы делятся на формальный психоанализ и психоаналитическую терапию, использующую идеи психоанализа. Некоторые другие специальные методы, например анализ взаимодействий, также связаны с психоанализом, но рассматривают проблему иначе. Наряду с методами, требующими специальной подготовки, каждый психиатр владеет приемами перевоспитания и убеждения с целью научить человека лучше управлять своими эмоциональными реакциями, не пытаясь, однако, привести в равновесие напряжения его Ид. Приемы эти аналогичны внушению, то есть попытке изменить образы пациента действием авторитета врача без поисков их корней, уходящих в Ид.

Групповая терапия подразделяется на психоаналитическую групповую терапию и групповую терапию взаимодействия; другие методы применяются в меньшей степени.

В больницах, принадлежащих штатам или правительству, в частных санаториях и других учреждениях, где пациенты живут во время их психиатрического лечения, имеется специально подготовленный персонал, помогающий пациентам ослабить психическое или физическое напряжение и использовать время с наибольшей пользой для себя. В решении их практических проблем, например денежных и семейных, им особенно полезны "социальные работники"; они действуют и в качестве психотерапевтов, если имеют надлежащую подготовку. С помощью трудовой терапии эти работники пытаются облегчить их внутренние напряжения, поощряя Ид и Эго пациента к совместной деятельности в изготовлении каких-нибудь конкретных вещей, например в плотничьем деле, работе по металлу, гончарном деле, ткачестве, живописи или других искусствах и ремеслах. Промышленная терапия тренирует Эго пациента в оценке реальности, ставя перед ним полезные задачи, например изготовление мебели, починку оборудования или конторскую работу. Музыкальная и ритмическая терапия пытается повлиять на расстроенный способ чувствования и мышления пациента с помощью программ, тщательно подобранных по его личным потребностям или потребностям групп, в которые он входит. Поскольку все эти виды деятельности выполняются при сотрудничестве других пациентов, они доставляют каждому из них не только пользу, рассчитанную на него специально, но и некоторые выгоды групповой терапии.

Большинство психиатров применяет комбинацию методов, соответствующую индивидуальным потребностям пациента. Это в особенности относится к санаторному лечению, при котором все виды деятельности к услугам врача. Следует, однако, иметь в виду, что искусство психиатра несравненно важнее, чем любое количество свежего воздуха, солнечного света и гольфа. Психозы и неврозы редко происходят от недостатка гольфа. Хорошо подстриженная площадка для гольфа успокаивает семью пациента и внушает уважение его банкиру, но не заменяет психиатрического искусства. При выборе санатория следует руководствоваться лишь одним соображением: чтобы заведующий или врач был хорошим психиатром. Каковы бы ни были его прочие качества, для будущего пациента они не столь важны.

Независимо от профессионального подхода и направления, работа психотерапевта состоит в том, чтобы наблюдать человеческое поведение, предсказывать его и воздействовать на него. Он должен знать, с чем имеет дело, и для этого ему нужна подготовка; знать, чего можно ожидать, и для этого ему нужен опыт; наконец, знать, что с этим делать, и для этого ему нужно умение.

2. Что такое психоанализ?

Во-первых, психоанализ - метод лечения, и в настоящее время почти все психоаналитики - врачи. Психоаналитик пытается снять симптомы пациента, освободив его от ненужных сомнений, неоправданного чувства вины, мучительных самообвинений, ложных суждений и неразумных порывов. Кроме этого, он ставит себе целью не просто успокоить пациента, но и распутать его личность. Но аналитик - всего лишь руководитель и наблюдатель, ответственность же за результат всего процесса несет в конечном счете пациент или "анализанд".

Во-вторых, - это метод научного наблюдения и изучения личности, а в особенности желаний, импульсов, мотивов, сновидений, фантазий, раннего развития и эмоциональных расстройств.

В-третьих, - это система научной психологии, то есть наблюдения и представления психоанализа можно использовать, пытаясь предсказать человеческое поведение и исход человеческих отношений, таких, как брак и отношения между родителями и детьми.

Изложенная выше система представлений является результатом психоаналитических наблюдений. Теперь же займемся психоанализом как методом лечения.

3. Как проводится психоанализ.

Процесс психоанализа состоит в изучении и реорганизации личности; делается это для того, чтобы индивид мог хранить свои напряжения благоразумнее и с меньшими затруднениями, пока не придет время их снять, а если снятие напряжений дозволено или требуется ситуацией, мог бы выражать их (в соответствии с Принципом Реальности) свободно и без чувства вины. Можно пытаться, например, сделать его способным сдерживать раздражение, когда это разумно, и выражать гнев, когда это уместно, устраняя в то же время иррациональные источники раздражения и гнева.

Психоанализ стремится к этим целям, изучая напряжения Ид исследуемого индивида, открывая пути снятия напряжений, когда это осуществимо, и приводя их, насколько возможно, под контроль сознания. Чтобы полностью провести этот процесс, он должен длиться по меньшей мере год и составлять от трех до шести сеансов в неделю каждый продолжительностью около часа. Если исследование длится менее года или число сеансов меньше трех в неделю, эффективное проведение процесса почти невозможно. В таких обстоятельствах психоаналитический метод может быть применен, но индивид, по всей вероятности, не будет проанализирован. Полный психоанализ - всегда продолжительный процесс.

Надо сделать подсознательное сознательным и привести под наблюдение неудовлетворенные напряжения, скопившиеся в Ид с самого начала детства. Для этого пациент укладывается обычно на кушетку, а аналитик садится у него в головах, чтобы быть вне поля зрения. Благодаря этому психика пациента может работать не отвлекаясь. Он не видит лица врача, и его не тревожат поэтому возможные реакции врача на то, что он говорит. Поток его мыслей тем самым не нарушается; если бы он знал, что понравилось или не понравилось аналитику, то стал бы, как правило, регулировать свои высказывания в соответствии с этим. В свою очередь, такой способ избавляет от излишней напряженности врача: не находясь под непрерывным наблюдением, он может лучше сосредоточиться на том, что говорит пациент.

Применяется так называемый метод свободных ассоциаций. Это значит, что свободное выражение свободного течения представлений не сдерживается и не меняется обычной цензурой сознания: сознательным Идеалом Эго (вежливость, стыд, самоуважение), сознательной совестью (религия, воспитание и другие принципы) и сознательным Эго (чувство порядка, проверка действительности, сознательное стремление к выгоде). Дело в том, что для аналитика важнее всего как раз те вещи, о которых пациент не стал бы говорить. Иногда само его колебание подчеркивает важность какой-либо вещи. Именно те предметы, которые кажутся пациенту неприличными, грубыми, несущественными, надоедливыми, тривиальными или нелепыми, часто привлекают особое внимание аналитика.

В состоянии свободной ассоциации психика пациента часто переполняется желаниями, чувствами, упреками, воспоминаниями, фантазиями, суждениями и новыми точками зрения, и все это возникает на первый взгляд в полном беспорядке. Однако вопреки кажущейся путанице и бессвязности, каждое высказывание и каждый жест имеют свое значение в связи с тем или иным неудовлетворенным напряжением Ид. Час за часом, день за днем из беспорядочной паутины мыслей начинают выявляться значения и связи. В течение длительного периода могут постепенно развиться некоторые центральные темы, относящиеся к ряду неудовлетворенных с раннего детства, давно похороненных в подсознании и недоступных сознательному распознаванию напряжений, которые и составляют основу структуры личности пациента, источник всех его симптомов и ассоциаций. Пациент во время анализа может ощущать, будто он перескакивает от одного предмета к другому без какой-либо закономерности и причины; часто он затрудняется или вовсе не в состоянии увидеть связывающие их нити.

Здесь и проявляется искусство аналитика: он вскрывает и указывает напряжения, лежащие в основе этих по видимости разрозненных ассоциаций, вызывающие их и связывающие их воедино.

Позиция аналитика по отношению к пациентам строго нейтральна, хотя жизнь его связана с их жизнью в течение года или дольше, и он воспроизводит вместе с ними мельчайшие подробности их нынешних и прошлых переживаний.

Главная работа аналитика состоит в некотором смысле в том, что он каждый раз указывает пациенту, когда тот себя обманывает; поэтому врач должен все время сохранять самокритическую позицию, исключающую какие-либо проявления симпатии и негодования к пациенту, что дало бы тому возможность обманывать врача и самого себя. Нежелательная эмоциональная установка аналитика по отношению к пациенту называется контрперенесением.

Такие чувства аналитик должен уметь обнаруживать у самого себя и справляться с ними столь же искусно, как он обнаруживает и справляется с аналогичной установкой пациента по отношению к нему, проявляющейся в виде перенесения.

Это одна из главных причин, по которым ортодоксальный психоаналитик (то есть член Международной психоаналитической ассоциации или одного из признанных ею обществ) перед началом практики должен подвергнуться анализу сам, так как без отчетливого понимания своих собственных напряжений он мог бы невольно допустить влияние какого-нибудь контрперенесения собственных настроений и симпатий на свои суждения, а это могло бы привести к потере перспективы или повредить долговременным результатам лечения. Цель анализа не в том, чтобы вызвать у пациента ощущение благополучия, пока он находится под надзором врача, а в том, чтобы сделать его способным справляться со своими проблемами независимо от врача в течение долгих лет дальнейшей жизни. Неудачное слово может поощрить установку пациента, направленную против него самого, или создать видимость оправдания его ошибочных суждений, между тем как цель лечения - научить его таких вещей избегать; с другой стороны, такое слово может усилить уже и без того обременяющее его чувство вины. Это не значит, что аналитик лишен человеческих чувств и симпатий. Это значит, что он должен уметь ясно распознать свои собственные чувства, чтобы рассматривать без предубеждения то, что говорит пациент. Пациент приходит к аналитику в поисках понимания, а не моральных приговоров. Врач остается нейтральным в интересах пациента, но это не обязательно означает, что он бессердечен.

Анализ не делает пациента зависимым от врача. Напротив, намеренно предпринимаются усилия, чтобы этого избежать, анализируя и тщательно устраняя именно эту связь (отношение между врачом и пациентом) с тем, чтобы пациент стал свободным индивидуумом, независимым и способным стоять на своих собственных ногах. Это и является целью анализа.

Теперь читателю должно быть ясно, что вопреки распространенному представлению высказывания салонного психолога или даже профессионального психиатра, останавливающего на ком-нибудь пронзительный взгляд и изрекающего:

"Ну, так ведь вы интроверт!" - это не психоанализ. Психоанализ - это весьма специальный и определенный метод наблюдения и терапии, и он занимает много, очень много времени.

4. Что происходит во время анализа?

Во время анализа пациент склонен постепенно нагружать образ аналитика всей энергией неудовлетворенных желаний Ид, накопившейся у него с младенческих лет. Когда эта энергия сосредоточивается на одном образе, ее можно изучить и перераспределить, а напряжения можно отчасти снять, анализируя образ аналитика, сложившийся у пациента. На обычном языке это значит, что у пациента может вскоре сложиться весьма эмоциональное отношение к аналитику. Поскольку в действительности он знает о враче очень мало, он должен вести себя и чувствовать в соответствии с образом, созданным им самим. Аналитик в течение всего лечения остается нейтральным, представляя собой для пациента немногим более чем руководящий голос. Поскольку нет разумных оснований любить или ненавидеть нейтральную личность, чувства, бурлящие вокруг образа аналитика, должны быть вызваны не им, а другими людьми, и пациент использует аналитика с его согласия и под его наблюдением в качестве "козла отпущения" за напряжения, которые он не может разрядить на их подлинные объекты. Он переносит свое либидо и мортидо с этих объектов на образ аналитика. По этой причине установка пациента по отношению к аналитику называется перенесением.

Можно выразить это еще иначе: в течение анализа пациент пытается в некотором смысле завершить неоконченные дела своего детства, используя аналитика в качестве заместителя своих родителей с тем, чтобы в дальнейшем посвятить большую часть своей энергии делам взрослого человека.

Конечно, попытка эта никогда не удается вполне. Пациенту приходится сдать свои оборонительные укрепления, старательно воздвигнутые на протяжении долгих лет и встретиться в открытой схватке с неприятными и неприемлемыми импульсами своего Ид. Он готов пойти на это ради выздоровления, из-за денег, которые он платит, и ради одобрения аналитика. Иногда это неловкое, горестное и мучительное переживание; в других же случаях - уютное безопасное общение с врачом. Такое ощущение уюта в сочетании с подсознательным (а позднее и сознательным) нежеланием пациента расстаться со своими "старыми друзьями" - своими симптомами, с вниманием людей и другими выгодами, которые он может из них извлекать, действует на лечение как тормоз. Как только возникает такое нежелание или, как его называют, сопротивление, аналитику приходится посвятить ему немало внимания, иначе анализ может никогда не привести к цели.

Аналитик стремится не просто назвать эмоции, но и изменить их. Это лечение словами, поскольку слова - наилучший способ, которым пациент может выразить свои чувства перед самим собой и перед врачом. Если он выражает их также и другими способами, например жестами и движениями, то слова остаются все же наилучшим путем разъяснить их смысл и происхождение. Важны при этом чувства и что с ними происходит, а вовсе не ученые слова, служащие для их описания.

Не следует представлять себе, будто анализ состоит в обозначении пациента некоторыми прилагательными. Прилагательные не излечивают неврозов. Вам может показаться интересным и даже, может быть, успокоительным, если вам скажут, что вы - тимергазический экстравертированный пикнофильный эндоморф с комплексом неполноценности и дисгармоничными ваготоническими борборигмами, но в этом нет целебной силы.

Лавиния Эрис в начале своего лечения спросила доктора Триса: "Скажите, доктор, в конце лечения вы дадите мне письменную характеристику моей личности?" На что доктор Трис ответил: "Если в конце лечения, мадам, вы все еще захотите иметь письменную характеристику вашей личности, значит, лечение окончится неудачей!"

Одну вещь мы должны усвоить прежде всего: счастье зависит от изменчивых и динамических стремлений и чувств человеческого духа; оно не создается ответами на анкетные вопросы, которые стоит только вставить наподобие ломтиков хлеба в надлежащий компьютер, чтобы испекся равномерно прожаренный и промасленный тост вашей жизни. К сожалению, подобную теорию личности поддерживают не только популярные журналы, но даже многие дипломированные психологи. Однако большинство психиатров и психоаналитиков не интересуется вашими ответами на вопросы вроде следующих: "Обладаете ли вы интеллектом?", "Каков ваш коэффициент очарования?" и "Типичная ли вы жена?"

Психоаналитик не занимается подгонкой статистики к подобным анкетам; он решает вопрос, кто вы? Может быть, этот вопрос еще лучше выразил давно забытый киноактер-комик, все время спрашивавший людей: "Кто же вы такой?" Что касается, например, интеллекта, то он служит орудием, а не частью вашего Я; важно, позволит ли ваше Ид использовать это орудие надлежащим образом.

Часто можно услышать: "Я мог бы сделать это, если бы захотел!" На что следует ответить: "Конечно, вы могли бы!" Каждый человек может сделать почти все, если только он достаточно сильно этого хочет. Примерами этого полна история. К числу наиболее впечатляющих относятся одноногие, ставшие специалистами по джиттербагу и рок-н-роллу,* и слепые, ставшие хорошими музыкантами. Важный вопрос состоит не в том, "можете ли вы?", а в том, "действительно ли вы хотите этого так сильно, как вы думаете, и если нет, то почему?" При анализе занимаются главным образом желаниями и лишь изредка - способностями. Вопрос, который аналитик молча задает пациенту, лучше всего выражается такими словами: "Чем вы готовы поступиться, чтобы быть счастливым?" Как мы увидим, этот вопрос мало связан с интеллектом, очарованием и статистикой.


* Названия популярных танцев, от jitter (нервничать, дергаться) и bug (насекомое, жук) и, соответственно, rock (трястись, качаться) и roll (катиться, вертеться). (Прим. перев.).


5. Кто должен подвергнуться психоанализу?

Первоначально психоанализ был разработан главным образом для лечения неврозов. Со временем обнаружилось, что он приносит пользу не только очевидным невротикам, но и многим другим. Из наиболее обычных видов невроза, рассмотренных выше, психоанализ особенно полезен при истерии и неврозе беспокойства. Часто он оказывается действенным при неврозе характера и может весьма помочь при неврозах навязчивости в зависимости от того, насколько пациент заинтересован в наилучшем исходе лечения. В случае ипохондрии психоанализ менее надежен, а в случае фобий метод нуждается в видоизменении.

Методы психоанализа все более применяются в лечении психозов, особенно для предотвращения рецидивов. Требуется специальная подготовка, талант и усилия, чтобы применять их в этих условиях, и врачи, вполне компетентные в лечении психозов психоаналитическими методами, встречаются очень редко.

Что касается "нормальных" людей, то они подвергаются психоанализу сплошь и рядом. Многие вполне уравновешенные психиатры подвергались и подвергаются анализу для учебных целей. Многие социальные работники и психологи также проходят через анализ, чтобы научиться лучше понимать людей и сотрудничать с психоаналитиками в лечении других. Несмотря на расходы и трудности, молодые люди с ограниченными заработками идут на это, поскольку большинство этих "нормальных" людей рассматривает анализ как превосходное капиталовложение, которое поможет им стать разумнее, счастливее и более производительно работать. У каждого есть неудовлетворенные напряжения, накопившиеся с младенческого возраста, и независимо от того, выражаются ли эти напряжения открыто невротическими путями или нет, всегда полезно реорганизовать и частично снять с помощью анализа неудовлетворенную энергию Ид. Это несомненно выгодно тем, кто должен воспитывать детей.

Часто возникает вопрос, может ли психоанализ кому-нибудь повредить? Самая большая опасность - это лечить пациента, находящегося на грани психоза, если аналитик не отдает себе отчета в его подлинном состоянии. Аналитик должен также соблюдать осторожность в различении неврозов от некоторых болезней мозга и гормональных расстройств, например гипертиреоза, могущего вызвать аналогичные симптомы, чтобы не лечить одними только психологическими методами пациентов, нуждающихся в хирургическом лечении или специальных лекарствах. Чтобы избежать подобных ошибок, от психоаналитиков требуется основательная подготовка по медицинской психиатрии, прежде чем они допускаются в Американскую психоаналитическую ассоциацию. Психоаналитики без медицинского образования решают эту проблему, привлекая консультантов и требуя перед началом лечения тщательного медицинского обследования пациента.

Случается, что пациент делает себе из анализа постоянное занятие, подвергаясь лечению год за годом без какого-либо заметного улучшения; чтобы иметь возможность продолжать его, он лишает себя всего, кроме самого необходимого. Особенно склонны к этому служащие таких профессий, как, например, социальные работники. Каждый, кто проходил анализ в течение более двух лет без каких-либо решительных результатов, без сомнения, вправе проконсультироваться с другим психиатром или психоаналитиком для оценки положения. Иногда чересчур ревностный аналитик может поощрить развод, не имея ясной картины брака, которую он мог бы легко получить, побеседовав с супругой и детьми. Значительный процент невротиков склонен к самоубийству; один из основных вкладов психоанализа состоит в спасении многих людей, которые в противном случае покончили бы с собой.

Иного рода опасность представляют люди, прерывающие вопреки совету врача анализ посредине, а затем распространяющие сведения (неверные, так как лечение не было окончено), что они прошли анализ у такого-то, а потом им стало от этого хуже. Это очень похоже на поведение пациента, покидающего операционный стол прежде, чем его зашили, а затем утверждающего, что хирург расширил его рану. Если психоаналитик подозревает, что индивид больше заинтересован в таком спектакле, чем в выздоровлении, он колеблется начинать лечение.

6. Кто был Фрейд?

Как и все великие врачи, Зигмунд Фрейд, открывший психоанализ, был заинтересован в излечении больных и в исследовании причин их болезней, чтобы можно было предотвращать такие болезни у других. Он посвятил этим целям свою жизнь, пытаясь помочь людям, точно так же, как великий терапевт Уильям Ослер и великий нейрохирург Харви Кашинг, пытаясь найти средства, которые дали бы такую возможность другим, как это делали Александр Флеминг, изобретатель пенициллина, и Пауль Эрлих, открывший "магическую пулю" - сальварсан. Как почти все великие врачи, Фрейд был порядочным человеком, не заинтересованным в рекламе, богатстве или порнографии. Поскольку, однако, одним из его важнейших открытий было значение сексуальных напряжений в возникновении невроза, и поскольку он был достаточно мужествен, чтобы опубликовать свои наблюдения, он привлек к себе внимание публики вопреки его стремлению к спокойной жизни и работе.

Обычно о нем говорят, будто он самолично открыл секс и его имя у второсортных писателей стало даже чем-то вроде синонима всего сексуального. Надо заметить поэтому, что сексуальные представления вовсе не являются "фрейдовскими", а принадлежат тому лицу, у которого они возникают. Если что и является фрейдовским, то это понимание того, как сексуальные чувства детей могут при известных обстоятельствах превращаться в симптомы невроза у взрослых. Одним из удивительнейших научных открытий было настоятельное утверждение Фрейда, что почти все сновидения, даже самые на первый взгляд бесполезные из них, сексуальны в своей основе. Когда он высказал это незадолго до 1900 года, то встретил резкую оппозицию и насмешки, но остался на той же позиции, хотя и пришел к этому заключению путем чисто психологической проницательности и интуиции. Как мы отметили в разделе, посвященном сну, понадобилось семьдесят лет, чтобы доказать его правоту.

Если бы даже Фрейд не открыл психоанализа, другие открытия сделали бы его великим человеком. Ему принадлежит первая разумная и ясная схема классификации неврозов, в отношении которых он сделал то же, что великий и высокоуважаемый доктор Крепелин сделал в своей классификации психозов. Таким образом, любой врач, ставящий диагноз невроза беспокойства, занимается психиатрией по Фрейду, как бы ни ужасала его такая мысль (а она по-прежнему ужасает некоторых врачей).

Фрейд был также пионером в изучении детского церебрального паралича и открыл вероятный путь развития этой болезни. Но, возможно, его величайший вклад в медицину, за исключением психоанализа, был связан с открытием локальной анестезии. Можно утверждать, что развитие локальных анестезирующих веществ, на которых основана значительная доля современной хирургии, берет свое начало преимущественно от опытов Фрейда с кокаином. Открытие локальной анестезии приписывается обычно глазному врачу по фамилии Коллер; но этот врач в первой своей безболезненной операции воспользовался раствором кокаина, который приготовил и дал ему в бутылочке его друг Фрейд. Люди, посещающие зубного врача, столь же обязаны Фрейду, как и обращающиеся к психиатру.

Таким образом, еще до полного развития психоанализа Фрейд занял выдающееся положение в медицине и психиатрии. Некоторые из критикующих его врачей не осведомлены о других его достижениях; они никогда сами не подвергались тщательному психоанализу и не подвергали тщательному анализу по его методу достаточное число пациентов. Многие из них говорят, что анализировали пациентов, но признают, что не вполне следовали его методу; и все же они винят его в том, что лечение им не удалось. Это все равно, что критиковать Томаса Эдисона, построив модель одной из его машин, но выбросив при этом некоторые из идей Эдисона, заменив их своими собственными, а затем возложив на него вину за то, что машина не работает!

Открытия Фрейда в психологии стоят в одном ряду с открытиями Дарвина в биологии и, возможно, даже сильнее изменили взгляды и мышление людей во всем мире. Ценность идей Фрейда состоит в том, что у него много последователей, тщательно, методично и искренне применяющих эти идеи. Группа его старших и уважаемых последователей состоит из мужчин и женщин большой проницательности и честности. Идеи Фрейда привлекают также многих более молодых людей, приступающих к изучению медицины и наиболее выдающихся своим интеллектом и пониманием человека.

7. Фрейд и его последователи.

Зигмунд Фрейд родился в 1856 году в местности, ныне принадлежащей Чехословакии, и умер в Англии в 1939 году. Большую часть жизни он провел в Вене, где вокруг него образовалась блестящая группа последователей, веривших, что его идеи могут сделать для лечения невротических пациентов больше, чем любой другой метод. Эти люди распространили его идеи по всей Европе и Америке. Некоторые из них впоследствии порвали с первоначальным Психоаналитическим обществом и основали свои собственные школы. Наиболее известные из них - Альфред Адлер и Карл Юнг.

Около 1910 года Альфред Адлер начал обращать внимание на некоторые сознательные факторы личности и постепенно отклонился от основных идей Фрейда, а именно от представлений о важности младенческого либидо и о движущей силе подсознательного Ид. Через некоторое время Адлер сам осознал, что мысли его все дальше отходят от психоанализа Фрейда; тогда он устранил это слово и назвал свою систему "индивидуальной психологией".

Наиболее известная из его идей - это "комплекс неполноценности". Он подразумевает под этим чувства, сосредоточивающиеся вокруг очевидного физического или психического недостатка. Примеры таких недостатков - хромота, низкий рост и заикание. "Неполноценность" вызывает интенсивное стремление восполнить ее или приобрести власть или престиж каким-либо иным путем. Иногда это делают, развивая какой-нибудь другой, не пораженный орган, но часто придают особое внимание нарушенной функции, развивая ее до тех пор, пока она не станет выше среднего, что может быть использовано для повышения общественного положения индивида. Таким образом, хромой Байрон становится известным пловцом, а заика Демосфен - знаменитым оратором; между тем как низкорослый Наполеон получает свою компенсацию, став могучим вождем сражающихся людей.

Реакции, в начале которых лежит комплекс неполноценности, усиливают "волю к власти", выражающуюся в сильном "мужском протесте", то есть в попытке доказать превосходство своей мужественности. Согласно Адлеру, это стремление к власти и вызывает симптомы невроза. Иногда мужской протест вырабатывает исключительные способности, как в случае Байрона и Наполеона, но слишком часто индивид не в состоянии доказать свое превосходство в мире, где все держится на соревновании, и тогда он выражает протест способом, расточающим время и энергию - его собственные и окружающих людей. Поскольку, согласно Адлеру, женщинам приходится с большим трудом утверждать свою мужскую волю к власти, у них чаще встречаются неврозы.

Как полагают психоаналитики, предлагаемые Адлером методы лечения, основанные главным образом на объяснениях с пациентом, заходят недостаточно глубоко, чтобы вызвать стойкие изменения в способе расходования индивидом его энергии, а потому полезны скорее для руководства, чем для подлинного лечения.

Ранние книги Карла Юнга, в особенности относящиеся к психологии шизофрении и к тестам на словесных ассоциациях, высоко ценятся психиатрами. Однако в 1912 году он опубликовал книгу о психологии подсознания, из которой стало ясно, что мысли его принимают направление, совершенно отличное от хода идей психоанализа. Чтобы отличить свою систему от психоанализа, он стал называть ее "аналитической психологией". Юнг путешествовал по Индии и Африке, и после этих поездок у него развился особый интерес к мистическим аспектам психики. Со временем идеи его все более удалялись от идей его учителя, и он начал усиленно подчеркивать некоторые учения, импортированные им с Востока и с трудом вмещающиеся в научную психологию, как мы ее понимаем в западном мире. Вдобавок он уделяет меньше внимания отношениям между психикой и телом, так что его идеи труднее вместить в рамки современной медицины. Однако многие идеи Юнга поразительны и возбуждают мысль, особенно его подход к проблеме образов и к смыслу жизни.

К несогласным "членам семейства" Фрейда принадлежит также Карен Хорни. Адлер, Юнг и Хорни (а также Ранк и Штеккель) - все они были психотерапевтами с большим опытом; следует серьезно прислушаться к тому, что они говорят, и внимательно рассмотреть это, прежде чем высказать суждение о ценности их идей. Невозможно отрицать их наблюдения, и они имеют право на собственную интерпретацию того, что происходило с их пациентами. Единственная спорная проблема состоит в том, всегда ли перенос внимания с неудовлетворенных подсознательных напряжений Ид раннего детства на различные другие факторы, в которых заинтересованы эти авторы, наилучшим образом отвечает интересам пациента, и действительно ли эти другие факторы важнее подчеркнутых Фрейдом. Ортодоксальный психоанализ утверждает, что это не так.

Хорни склонна подчеркивать конфликты индивида с его настоящим окружением, а не с пережитым в раннем детстве. Ортодоксальные аналитики полагают, что она допускает здесь ошибку и что лечение, направленное преимущественно на решение текущих конфликтов, не будет иметь длительных результатов, происходящих от снятия более ранних напряжений. Они ценят, однако, тот факт, что она, подобно Адлеру, внесла полезный вклад специальным изучением некоторых аспектов личности.

Одна из главных попыток Хорни ввести в психоанализ новый метод - самоанализ. Психоанализ - длительная и дорогостоящая процедура, выходящая за пределы возможностей большинства людей, и любой, заслуживающий внимания, метод, сокращающий необходимое время и расходы, был бы важным вкладом в психиатрию. Доктор Хорни полагала, что в некоторых случаях пациент способен продолжать анализ без непосредственного руководства врача, если он уже усвоил метод. Она утверждала, что некоторые люди могут достичь ясного понимания своих подсознательных напряжений без наблюдения профессионального аналитика. Судя по ее сочинениям, для успешного осуществления самоанализа пациент должен иметь по меньшей мере среднее образование, быть вполне свободным от обычных моральных предрассудков и в высокой степени обладать "психологической интуицией".

Многие психоаналитики проводили эксперименты с целью снижения времени, требуемого для психоанализа, иногда до одного-двух визитов в неделю или в две недели. Пользуясь психоаналитическими принципами, они смогли в некоторых случаях избавить пациента от одного или нескольких симптомов за весьма короткое время; остается, однако, проверить, насколько глубоки и продолжительны будут эти результаты и выдержат ли они в дальнейшем такое напряжение, как выход на пенсию и менопауза. Для тех, кто не может позволить себе психоанализ, или для тех, болезни которых не подходят для лечения психоанализом, имеются другие психотерапевтические подходы, дающие в ряде случаев лучшие результаты.

8. Что такое гипноз?

Индийский йог продемонстрировал однажды перед Калькуттским медицинским обществом, что он способен остановить биение своего пульса. Врачи заподозрили какой-нибудь трюк; они поместили этого человека перед рентгеновским аппаратом и стали наблюдать за его сердцем через флюороскоп. Они обнаружили, к своему удивлению, что сердце его и в самом деле перестало биться и что он мог останавливать его на шестьдесят секунд подряд. Утверждают, что йоги после многолетней тренировки способны делать другие почти столь же удивительные вещи, например, пропускать иглу через свою щеку, выпускать наружу свою толстую кишку, чтобы мыть ее в Ганге, и удлинять свой язык настолько, что могут достать им до лба.

В Средние века, и даже в наше время, у истеричных девушек наблюдали стигматы - рисунки на коже, составленные из проступающих красных линий. Много раз сообщалось о девушках с крестообразными пятнами на ладонях.

В некоторых выступлениях эксцентриков можно увидеть людей, которые дают колоть себя булавками, по-видимому, не ощущая при этом боли. Как помнят многие, видевшие Гудини,* он протыкал себе щеки булавками без кровотечения и без видимых признаков боли.


* Известный фокусник. (Прим. перев.).


Некоторые из этих вещей могут проделывать люди, находящиеся в состоянии гипноза. Можно сделать так, чтобы они не чувствовали боли и чтобы у них не выступала кровь, когда им протыкают булавками кожу или щеки. Можно сделать, чтобы у них появились красные линии под полосками пластыря, прикрепленного к их рукам.

Все эти явления - работа сердца, кровотечение, линии на теле и, возможно, в некоторой степени ощущение боли - контролируются нервами типа У и 3, с которыми мы познакомились, рассматривая отношение эмоций к болезням. Нервы эти принадлежат части нервной системы, именуемой "автономной", - примерно в том же смысле, который передается словом автоматическая, потому что в обычных условиях она не поддается управлению сознательной волей; она автоматически реагирует на эмоции индивида без участия его мыслей. Так, когда мы приходим в ярость, наше сердце автоматически начинает биться быстрее, кожа краснеет и уменьшается чувствительность к боли. Когда мы пугаемся, наше сердце слегка сбивается с ритма, кожа бледнеет, и мы становимся чувствительны к малейшей боли.

Мы приходим отсюда к определению гипноза: гипноз есть состояние, в котором автономная нервная система отчасти поддается управлению, так что ее реакции могут стать зависящими от воли человека. Управление может исходить от самого индивида, как в случае йогов, или от другого лица, как в случае загипнотизированного субъекта. В последнем случае субъект сначала в большей или меньшей степени погружается в сон, и только после этого, по внушению гипнотизера, начинает выполнять необычные вещи. Поскольку автономная система связана с эмоциями, можно сказать, что гипноз есть способ временного воздействия на эмоциональные реакции (как физические, так и психические) сознательным внушением и волей.

Это позволяет нам понять, каким образом можно в некоторых случаях воздействовать на невротические симптомы в состоянии гипноза. Поскольку эти симптомы происходят от образов, на них можно влиять, изменяя соответствующие образы. Например, невроз Сая Сейфуса был основан на образе самого себя в виде "негодяя, виновного в смерти десяти человек". Когда энергия этого образа разрядилась под действием гипноза, ему стало лучше. Тот же метод изменения образов под гипнозом, который служит для излечения симптомов, может их вызвать. В случае загипнотизированного субъекта, у которого под куском пластыря проступает на коже красная полоса, гипнотизер описывает субъекту новый образ его тела, с полосой на руке, и тело изменяется в соответствии с этим образом.

У внушаемых пациентов, образы которых легко поддаются воздействию посторонних лиц, излечение симптома может оказаться стойким. Но чаще оно бывает лишь временным. Если искаженный образ породили долгие годы внутреннего давления, то результат лечения вскоре исчезнет: стебель был согнут слишком рано, и трудно выпрямить старое дерево; нетрудно лишь перегнуть его в обратную сторону, чтобы оно некоторое время казалось прямым. Если же симптомы вызваны поздним внешним потрясением, например голодом, инфекцией, сражением, испугом или неуверенностью, то снятие их с помощью гипноза может быть более стойким. Иными словами, труднее поддаются лечению гипнозом симптомы, основанные преимущественно на неоконченных делах детства, и легче - симптомы, развившиеся главным образом из неоконченных дел более поздних лет. Чем ближе причина напряжений, тем устойчивее результат лечения. Поэтому во время войны гипнотическое лечение дает лучшие результаты вблизи поля битвы, чем после возвращения пациента домой.

Является ли гипноз лучшим путем, если хотят поскорее избавиться от невротических симптомов? Здесь многое зависит от личности врача. Некоторые из врачей достигают лучших результатов с помощью обычной психотерапии, поскольку их целебные способности лучше проявляются в психиатрическом собеседовании, чем в сеансе гипноза. Успех любого психиатрического лечения зависит, по-видимому, от взаимоотношений между Ид пациента и Ид врача, понимают они это или нет; оказывается, что некоторые врачи легче влияют на Ид пациента с помощью гипноза, другие же - говоря и слушая. Для каждого конкретного психиатра наиболее эффективный способ лечения тот, которым он может вызвать сильнейшие реакции.

Гипнотическое лечение не ограничивается тем, что пациента гипнотизируют и изменяют его образы. Измененные образы должны подходить к его бодрствующей личности. Обычно это означает, что после гипноза необходимы беседы с врачом. Большинство психиатров полагает, что они могут излечить те же симптомы за то же время, не прибегая при этом к гипнозу и получая при этом лучшие результаты, поскольку измененные образы сразу же становятся частью нормальной личности пациента; более того, можно начать лечение не только симптомов, но и лежащего в основе их невроза, что редко удается под гипнозом. Они считают, что достигают более стойкого результата, устраняя истерическую хрипоту пятидесятиминутным собеседованием, чем пятидесятиминутным сеансом гипноза.

Гипноз содержит в себе ту опасность, что врач может устранить некоторые симптомы, не предложив ничего взамен. Поскольку невротические симптомы замещают желания Ид, которые нельзя удовлетворить, то устранение симптомов иногда не усиливает индивида, а ослабляет его, хотя неискушенному глазу и может показаться, что состояние пациента улучшилось. Когда доктору Трису удалось вернуть голос Хорасу Фолку, Хорас, как мы помним, впал в беспокойство и депрессию. Поражение, касавшееся прежде лишь его речи, сменилось новым, коснувшимся всей его личности и сделавшим его менее способным к повседневной жизни, чем раньше. Доктор Трис, как опытный психиатр, отнюдь не пришел в восторг от того, что вернул Хорасу дар речи; он понял, что важнейшая часть лечения еще впереди: ему предстояло найти для Хораса способ снять напряжение, вызвавшее симптом.

Природа выбирает обычно лучшее решение, и если мы отнимаем у пациента это решение, ничего не предлагая взамен, то может появиться новый симптом, с которым он будет чувствовать себя, возможно, хуже прежнего. Так, например, гипнотизер может "излечить" истерические боли в желудке лишь для того, чтобы пациент через пару недель "ослеп". Иногда удается предотвратить это, используя информацию, полученную под гипнозом или в последующих беседах, чтобы найти менее вредный путь снятия напряжения пациента. В некоторых случаях поддержка, оказываемая ему образом психиатра, может дать большее ощущение безопасности, чем его прежний симптом, и тогда он остается свободным от видимых симптомов до тех пор, пока знает, что психиатр готов прийти ему на помощь.

В настоящее время интерес к гипнозу в значительной мере связан с его использованием в качестве метода анестезии. Гипноз успешно применялся для снятия боли при деторождении, при лечении зубов и в местной хирургии. Поскольку обычные опасности и неудобства анестезирующих средств при этом отсутствуют, такой метод может быть ценным орудием в руках тех, кто умеет им пользоваться, и число таких врачей возрастает. В больших операциях, и даже при деторождении, этот метод связан, однако, с риском: по-видимому, он в этих случаях ненадежен и может быть применен не ко всем пациентам, так как не всегда достижима необходимая глубина усыпления. Кроме того, у людей, ранее страдавших эмоциональными расстройствами, применение его может привести к осложнениям.

Гипноз всегда привлекал воображение публики своим драматизмом и таинственностью. Поэтому он производит на некоторых пациентов большее впечатление, чем более основательные, но не столь театральные виды лечения. Им можно пользоваться при подходящем складе ума для сценических или салонных фокусов. Рассказывают, что некоторые индийские факиры умеют одновременно гипнотизировать целые группы людей, что они и делают на сцене, по радио и на телевидении. Некоторые более респектабельные гипнотизеры пользуются групповым гипнозом для лечения своих пациентов, но полезность такого рода экспериментов еще не доказана. Без сомнения, большинству людей рекомендовать их нельзя, потому что в некоторых случаях, особенно при параноидных тенденциях, пациентам может стать от таких процедур куда хуже прежнего.

Наши современные знания позволяют ответить на ряд вопросов, часто возникающих по поводу гипноза:

- некоторых субъектов можно загипнотизировать без их ведома и согласия;

- субъекты, способные под гипнозом "вести себя лучше", могут так же вести себя и без гипноза при подходящей мотивации;

- гипноз может быть использован для антиобщественных и преступных целей;

- некоторые люди не выходят из состояния транса, в особенности в тех случаях, когда их гипнотизируют на грани психоза;

- как уже было сказано, снятие некоторого симптома с помощью гипноза может привести к появлению гораздо более серьезных симптомов.

Из сказанного следует, что гипнозом могут заниматься только лица с надлежащей психиатрической, медицинской или психологической подготовкой, специальными навыками и достаточно высоким этическим уровнем; это позволяет предотвратить несчастные случаи. Гипноз может быть предписан в качестве лечения лишь по выбору психиатра или иного врача, но никогда - по требованию пациента.

9. Другие подходы.

Анализ взаимодействий, один из особенно быстро развивающихся методов лечения, подробно рассматривается в следующей главе. Два других подхода к психотерапии применяются уже давно. Многие американские психиатры старшего поколения принадлежат к "мейеровской" школе психобиологии; система эта была разработана покойным Адольфом Мейером, который был профессором психиатрии медицинского факультета Университета имени Джона Гопкинса. Психобиология подчеркивает важность выяснения полной истории или биографии индивида, психической, моральной и физической, которая должна начинаться с его предков и со дня его рождения.* Другой метод, психодрама, был развит в Вене И. Л. Морено и широко распространился в ряде стран; он основан на заранее рассчитанных отношениях между пациентом и окружающими его людьми.


* Этот подход требует тщательной клинической подготовки, а язык и концепции его слишком сложны, чтобы можно было их здесь кратко изложить.


Психодрама представляет собой вид групповой терапии, в котором одно лицо, именуемое "протагонистом" или "субъектом", разыгрывает некую индивидуальную проблему (или проблему, возникшую в группе, например в больничной палате), предпочтительно на небольшой сцене, имеющейся в некоторых больницах для этой цели. Другие пациенты или подготовленные ассистенты, именуемые "вспомогательными Эго", получают от протагониста указания, как играть свои роли. Психотерапевт выступает в качестве режиссера, решающего, исходя из знания личностей пациентов, кому из них полезнее поручить ту или иную роль.

Например, в случае шизофреника с галлюцинациями протагонист играет самого себя, а вспомогательным Эго поручаются роли голосов, которые он слышит. Пациент подробно объясняет им, как звучат эти голоса и что представляют собой люди, которым эти голоса принадлежат. Или, напротив, пациент может взять на себя роль одного из голосов, а один из вспомогательных Эго исполняет роль пациента. В другом случае можно воспроизвести тяжкие эмоциональные потрясения, что дает субъекту возможность полностью выразить свои чувства и осознать таким образом свои накопившиеся страхи и провинности.

Психиатры с определенным типом личности могут достигать этим методом превосходных результатов, работая с некоторыми типами пациентов. Другие же психиатры, пытающиеся разыгрывать психодраму "по книжке", но не имеющие особых режиссерских талантов для управления очистительными спектаклями, могут применять этот метод не столь удачно. Таким образом, результаты лечения зависят здесь, как и в других видах психотерапии, во-первых, от личности психиатра; во-вторых, от качества его подготовки и, в-третьих, от его искусства и опыта.

В числе многих новых методов психотерапии, развившихся в последние годы, упомянем экзистенциальную терапию, гештальт-терапию, терапию действительности, недирективную терапию и терапию поведения.

Экзистенциальная терапия основана главным образом на идеях некоторых европейских философов. Хотя этим идеям уже больше ста лет, они начали применяться в психотерапии лишь после Второй мировой войны. В этом методе используются длинные философские слова, с трудом поддающиеся определению, а также некоторые другие, несколько более понятные, например конфронтация и схватка. Пациент рассматривается здесь в его конфронтации с тремя аспектами мира: с окружающей средой и биологическими возможностями человека; с миром его взаимоотношений с другими людьми и с миром его собственного внутреннего опыта. Метод лучше всего подходит к людям, знающим философию и со вкусом вникающим в философские предметы.

Гештальт-терапия также основана на философских идеях, но идеи эти касаются способов зрения, слуха, осязания и движения, так что. они легко понятны пациенту. Гештальт-терапия подчеркивает, например, скрытое значение подсознательных телодвижений. Они представляют собой в действительности приемы, препятствующие человеку слишком хорошо понять самого себя и защищающие от продвижения неоконченные дела его детства. Гештальт-терапевты ведут себя необычным образом: они намеренно прикасаются к своим пациентам и доходят до того, что даже борются с ними; все это делается с целью заставить пациента лучше понять самого себя. Особый энтузиазм гештальт-терапия вызывает у застенчивых, поскольку она дает им возможность быстро устанавливать интимные отношения с людьми, чего они, быть может, никогда не испытывали раньше. Иногда, впрочем, это происходит с ними слишком быстро, так что они страшатся своих достижений. Гештальт-терапия - превосходный способ расслаблять людей; но врач должен быть достаточно рассудителен, чтобы не дать некоторым из них совсем уж разболтаться.

Как экзистенциальная терапия, так и гештальт-терапия уделяют много внимания тому, что происходит "здесь и сейчас". Терапия действительности также начинает с заданного "здесь и сейчас", но говорит о возможном будущем, заставляя таким образом пациента реалистически предвидеть результаты своего поведения. Терапия действительности особенно полезна при лечении людей, попавших в трудное положение и стремящихся уйти от ответственности за свои прошлые или задуманные поступки.

В недирективной терапии врач сохраняет позицию невмешательства, иногда лишь повторяя сказанное самим пациентом; при этом исходят из теории, что пациент, лучше осознавший смысл того, что он говорит, составит себе новую картину собственной личности, и что эта картина даст ему возможность продвигаться дальше на новой основе. На практике этот подход, по-видимому, лучше всего приспособлен для помощи молодым людям в их не слишком тяжелых проблемах и затруднениях, например при неспособности справиться с обучением в колледже. В случае подлинных неврозов и психозов ценность его сомнительна.

Ни один из упомянутых выше подходов нельзя назвать научным, поскольку ни один из них не основывается на достоверно установленной теории личности, а в применении их имеется заметный элемент случайности. В этом смысле они резко отличаются от психоанализа и анализа взаимодействий, которые основаны на тщательно проверенных теориях, испытанных на множестве пациентов. Например, в любом из этих двух последних подходов можно предсказать заранее, что должно произойти с индивидуальным пациентом, и даже решить, стоит ли продолжать лечение этим способом. Другими подходами интересуются поэтому люди, не нуждающиеся или не любящие отчетливых представлений, между тем как психоанализ и анализ взаимодействий больше привлекает людей, любящих мыслить и действовать точно.

Третий подход, основанный на тщательно проверенной теории, - терапия поведения. Врачи, придерживающиеся этого метода, полагают, что невротические симптомы являются условными рефлексами, и что те же приемы, с помощью которых могут быть "погашены" условные рефлексы животных, можно использовать и для "гашения" невротических симптомов, например фобий. Врачи этого направления заявляют куда более смелые претензии, чем представители других. Они утверждают, например, что у пятидесяти процентов невротиков улучшение наблюдается при любом из общепринятых методов лечения, а у значительного процента и без всякого лечения, между тем как терапия поведения, по их словам, приводит к выздоровлению в восьмидесяти-девяноста процентах случаев. Они не претендуют на лечение психозов. Возможно, что для лечения некоторых отдельных симптомов невроза, например ненормальных страхов, терапия поведения является лучшим средством; но большинство обычных психиатров в настоящее время не разделяет такого мнения.

Более новые методы лечения, упомянутые в этом разделе, все еще вызывают сомнения у большинства опытных психиатров; тем более трудно сделать разумный выбор между ними непосвященному. Кто хочет узнать о них больше, найдет перечень полезных книг в примечаниях к этой главе,* а перед тем как выбрать один из них для собственного лечения, ему следует посоветоваться с заслуживающим доверия лицом.


* См. "Примечания для философов".


10. Что такое групповая терапия?

При индивидуальном лечении врач может подробно наблюдать поведение пациента, сидящего в комнате с другим человеком, и притом человеком особого рода, а именно врачом, вполне контролирующим ситуацию, наподобие того как это делали родители пациента, когда он был мал. В этой ситуации складывающаяся у врача картина отношений пациента с другими людьми основывается на том, что пациент рассказывает ему. Рассказы эти всегда односторонни, поскольку отражают лишь точку зрения пациента, склонного обычно видеть вещи в лучшем или худшем свете и, возможно, упускающего важные подробности. Это в известной мере ограничивает ценность индивидуальной терапии.

Врачу нетрудно, однако, увидеть, как ведет себя пациент с разными другими людьми, и эта информация может оказаться весьма ценной для ускорения лечебного процесса. Для этого врач вводит пациента в группу других пациентов, пытающихся совместно разрешить в такой терапевтической группе свои проблемы. Некоторые врачи считают, что если даже пациент производит благополучное впечатление в индивидуальной терапии и в своей внешней деятельности, он не может действительно выздороветь, не проведя некоторое время в такой группе. Другие проявляют еще больший энтузиазм, полагая, что групповая терапия может больше сделать для пациента, чем индивидуальная за то же время. Во всяком случае: пациент, не посещавший терапевтическую группу, несомненно теряет ценную лечебную возможность.

Существуют разные виды групповой терапии, каждый из которых по-своему полезен для пациента. Простейший из них - лекции и ободряющие беседы, дающие пациенту информацию и поощрение, которые могут быть ему полезны; желательно выделять при этом время для дискуссий, чтобы пациенты могли обмениваться мыслями. Далее, в порядке сложности, следует поддерживающее лечение, в котором пациенты под руководством врача поощряют друг друга и делятся опытом. Таким образом, они постепенно приобретают ощущение взаимной связи, весьма благотворное, в особенности для людей, находившихся в изоляции долгое время или даже большую часть жизни, потому что им не с кем было говорить или потому, что один из симптомов их психической болезни состоял в том, чтобы держаться вдали от других. В пермиссивном лечении индивид учится свободно выражать свои мысли и чувства и вследствие этого уже не так боится их и не столь сильно с ними борется, а вдобавок освобождается от бремени сложившихся напряжений.

Известно, однако, что выражение чувств доставляет лишь временное расслабление, но не излечивает психических конфликтов, лежащих в основе болезни. Этого можно достичь в группе с помощью той или иной формы аналитического лечения. В групповой терапии применяется три главных вида анализа.

Первый из них, развитый преимущественно в Англии, называется групповой аналитической терапией. При этом методе все происходящее в группе соотносится с состоянием всей группы в каждый данный момент времени, так что индивид узнает, каким образом окружающие каждую минуту влияют на его поведение.

Второй метод - психоаналитическая групповая терапия, использующая ряд принципов и приемов психоанализа, например, свободные ассоциации, истолкование сновидений и анализ сопротивления выздоровлению. При этом стремятся изучить не только сознательные, но и подсознательные образы и чувства, чтобы добиться глубокой реорганизации эмоциональных влечений индивида. Теория и техника заимствуются здесь из индивидуальной терапии и применяются к событиям, происходящим в целой группе людей, а не только между пациентом и врачом. Вероятно, это самый распространенный в настоящее время вид группового лечения.

Третий метод - групповая терапия взаимодействия, в которой взаимодействия между пациентами анализируются путем разложения на состояния Эго, а последовательности взаимодействий анализируются с целью установить, какие разыгрываются игры. Теория, лежащая в основе этого метода, и его практическое применение рассматриваются в следующей главе. Хотя терапия взаимодействия приобретает все большую популярность, врачей, подготовленных для ее правильного выполнения, пока мало, поэтому она применяется не везде.

Каков же наилучший способ психиатрического лечения? Как и в случае любого лечения, вопрос этот не может быть решен теоретическими рассуждениями и применением ученых терминов; ответ всецело зависит от результатов. Лучшее лечение то, которое излечивает большее число пациентов в меньшее время, с более устойчивым исходом; лечение тем лучше, чем больше способность излеченных пациентов по-настоящему работать и любить. С этой точки зрения результаты аналитической групповой терапии вполне выдерживают сравнение с результатами индивидуальной терапии, а особенно многообещающими кажутся результаты групповой терапии взаимодействия.

Условия для групповой терапии часто определяются внешними факторами. Например, в тюрьмах или общественных учреждениях место групповых собраний, численность группы, частота встреч и длительность существования группы в данном составе могут зависеть от "властей". Ведущий группу психотерапевт должен наилучшим образом использовать предоставленные ему возможности. В частной же практике можно конструировать группы самым выгодным способом, чтобы получить наилучшие результаты для каждого пациента. Лучше, если в терапевтической группе от шести до восьми пациентов. Перед включением пациента в группу врач проверяет его физическое состояние и проводит с ним отдельную беседу, выясняя при этом, с чем пациент пришел и от чего он хотел бы излечиться. Пациент, в свою очередь, также получает возможность познакомиться с врачом и его методом работы. В большинстве групп встречи происходят раз в неделю, хотя в некоторых случаях желательно встречаться чаще. Некоторые врачи предпочитают проводить занятия с "помощником", в роли которого может выступать другой психиатр, психолог, психиатрическая сестра или "социальный работник".

Групповую терапию можно вести совместно с индивидуальной. При этом пациент может иметь от одного до четырех индивидуальных сеансов в неделю и раз в неделю посещать терапевтическую группу. Иногда дело ограничивается лишь отдельными встречами, когда пациент или врач полагает, что следует обсудить вдвоем некоторый частный вопрос. В некоторых случаях может быть два лечащих врача, один для индивидуальных сеансов и другой для групповых занятий. Группа может быть создана в расчете на определенное число занятий или "а неопределенное время. Пациенты могут начинать лечение одновременно или же заново включаться в уже созданную группу вместо выбывшего пациента. Такая группа может существовать неограниченно долго с составом участников, меняющимся по мере их выздоровления или ухода по другим причинам.

При всех трех видах аналитической групповой терапии имеется несколько этапов. На первом этапе происходит знакомство; каждый пациент узнает, как реагируют другие и каким образом они отвечают на его поведение. Второй этап - это возникновение ощущения группы, когда пациенты, преодолевая свои опасения по отношению друг к другу, начинают что-то значить друг для друга, поэтому собрания группы дают им ощущение принадлежности к сообществу. Это приводит к этапу индивидуальной динамики, когда пациенты все более сознают мотивы своего поведения по отношению к другим членам группы. Они начинают все больше видеть друг в друге реальных людей, а не персонажей, с которыми они могут разрабатывать проблемы своего детства или разыгрывать свои игры.

Когда пациенту предлагают групповую терапию, одна из самых обычных реакций - возражение, что он никогда не сможет говорить в присутствии посторонних или вообще плохо чувствует себя в группе. Но это и есть те самые проблемы, для решения которых предназначена групповая терапия, так что именно люди, возражающие таким образом, могут извлечь из пребывания в группе наибольшую пользу. В большинстве групп аналитической терапии действует правило, по которому каждый может говорить в любое время что захочет без всяких исключений, но запрещаются все виды физического соприкосновения или насилия. Большинство людей испытывает раздражение, как они полагают, от недостатка свободы, а в группе им предоставлена полная свобода речи. И тогда они, к немалому удивлению, обнаруживают, что свобода, к которой они так стремились, их пугает. Но по мере того как они все больше приучаются доверять другим членам группы, они приобретают все большую способность пользоваться этой свободой и обнаруживают, что прямой разговор, вопреки их ожиданиям, создает им не врагов, а друзей.

В настоящее время групповая терапия применяется для лечения весьма разнообразных болезней, в том числе психозов, неврозов, алкоголизма, наркомании и половых затруднений. Она оказалась действенной также при психосоматических болезнях, например, тучности, аллергии, заикании и кожных болезнях. Отметим, что систематическая групповая терапия была впервые применена в начале этого века к группе пациентов, страдавших туберкулезом.

Групповая терапия широко применяется теперь в армии, на флоте и больницах "Администрации по делам ветеранов", а также в психиатрических больницах, в тюрьмах, в промышленности и в домашних условиях, для престарелых и для незамужних матерей. В некоторых психиатрических лечебницах этот метод в значительной степени заменил использование изоляторов, предупредительных мер, медикаментов и лечения шоком. Часто случается, что шизофреники, находившиеся в больнице много лет, никогда не принимавшие участия ни в какой деятельности и не получавшие пользы от индивидуальной терапии, начинают разговаривать и заводят себе друзей, оказавшись в терапевтической группе под хорошим руководством. При осторожном применении групповой терапии могут быть временно или окончательно устранены симптомы отчаяния, происходят перемены в эмоциональной установке индивида и в его поведении по отношению к другим. Он узнает некоторые вещи о себе и учится общаться с людьми, и эти достижения остаются с ним и приносят ему пользу до конца его дней.

Как это часто бывает и в индивидуальной терапии, процесс улучшения продолжается, по-видимому, и между встречами группы, а также после лечения. Неудачи в групповой терапии объясняются той же причиной, что и в случае индивидуальной. Либо пациент не готов к выздоровлению, либо не может вынести происходящего с ним и угрожающих ему внутренних изменений.

Для частных пациентов групповая терапия означает не только более быстрое улучшение, но и стоит в большинстве случаев меньше половины стоимости индивидуального лечения. Любую психиатрическую больницу, где не применяют групповую терапию в качестве серьезного средства уменьшения использования медикаментов, шоковой терапии и мозговых операций, можно с полным правом считать устаревшей. К сожалению, так обстоит дело во многих штатах и государствах, где недостает хорошо подготовленных психиатров. С точки зрения общества групповая терапия еще более желательна, чем с точки зрения индивидов. В этой стране есть миллионы невротиков, которые могут стать родителями или уже являются ими. Каждый невротик, имеющий детей, воспитает из них, вероятнее всего, невротиков, и уже по этой одной причине, отвлекаясь от любых других факторов, развивающих неврозы, число невротиков должно возрастать. Поэтому в каждом случае, когда психиатрического пациента удается излечить или хотя бы объяснить ему его состояние, чтобы он мог изменить поведение, от этого выигрывает следующее поколение.

Ограниченное число хорошо подготовленных психиатров, имеющееся в Америке, не сумеет сколько-нибудь заметно уменьшить общее число невротиков в популяции с помощью индивидуального лечения. Групповая терапия дает возможность каждому психиатру лечить в пять-десять раз больше пациентов, чем он мог бы это делать индивидуально; и если даже не все члены группы излечиваются, они могут стать, по крайней мере, лучшими родителями, узнав новые вещи о людях и о самих себе. С точки зрения будущего нации и будущего человечества важнее стать лучшим родителем, чем излечиться самому. Именно в этом, быть может, состоит величайшая ценность групповой терапии.

Наряду со специфическими преимуществами аналитических видов групповой терапии, в самой "групповости" заключено нечто целебное. Поэтому под хорошим руководством лечебную ценность может иметь группа любого рода. Даже человек без психиатрической подготовки может в короткий срок быть подготовлен к тому, чтобы стать хорошим руководителем группы и приносить своим подопечным значительную пользу. Польза эта возникает от общения в одной комнате с другими людьми, заинтересованными в человеческом поведении и готовыми проверить свое собственное поведение. Например, священники и сотрудники тюрем, часто сталкивающиеся с проблемой поведения, находят групповые сеансы наиболее эффективными. Если они не имеют профессиональной врачебной подготовки и не могут найти подготовленного врача для всех людей с расстроенной психикой, за которых они ответственны, то групповые занятия оказываются единственно возможным методом. При хорошем руководстве члены группы сами знают, где надо замедлить ход и непременно об этом скажут, если руководитель выйдет за пределы возможностей группы. Таким способом многие руководители групп учатся у своих подопечных работать все лучше и лучше.

11. Что такое семейная терапия?

Наряду с "малыми группами", состоящими из индивидуальных психиатрических пациентов, теперь используется несколько других видов групповой терапии. Как правило, детский психиатр в наше время примет на лечение ребенка лишь в том случае, если с ним явятся и его родители; он не видит смысла добиваться улучшения за часовой сеанс, а затем отпускать ребенка домой, чтобы он оказался там в том же окружении, которое может быть причиной его трудностей. Удобный способ увидеть все семейство представляет "семейная группа" (иногда называемая также совместной семейной группой). В такой группе пациент называется "выделенным пациентом", а участвуют в ней все другие члены его семьи - родители, братья и сестры, а также дяди и тети, бабушка и дедушка, если они проживают вместе с ним. Прием этот удивительно эффективен, потому что трудности общения между членами семьи выявляются очень быстро, когда их можно увидеть всех вместе.

Еще эффективнее собрать в одну группу две или три семьи. В такой группе родители обнаруживают, что существуют некоторые проблемы, общие для многих семей, между тем как другие проблемы в каждой семье свои. Это же верно и в отношении детей. Разумеется, в семейной группе должно соблюдаться правило, по которому все члены семьи имеют право говорить совершенно свободно и никто не может быть наказан за то, что он сказал в группе. Если группа ведется успешно, то улучшается состояние не только выделенного пациента, но также его братьев и сестер, трудности которых могли быть не столь заметны или не столь удручают их родителей. Родители также больше узнают друг о друге. В более отдаленном будущем семейная группа может оказать огромное влияние на воспитание внуков, так что выгоды этого метода лечения не ограничиваются выделенным пациентом, а могут распространиться на три поколения.

Супружеская терапия сходна с семейной в том отношении, что муж и жена посещают одну группу. Иногда это общая группа с индивидуальными пациентами, а иногда специальная группа только для супружеских пар. Цель такой группы - не консультация, относящаяся к компетенции брачного консультанта, а психиатрическое лечение. Консультант действует в качестве арбитра и иногда советчика; психотерапевт супружеской группы заинтересован в более глубоких психиатрических проблемах, которые могут вызвать осложнения между супругами. Супружеские пары, бывавшие у брачных консультантов, хорошо понимают это различие и не рассчитывают, что психиатр их рассудит или даст им совет; они сознают, что у каждого из них есть свои нерешенные психиатрические проблемы.

Другой вид групповой терапии проводится обычно в больничных палатах, где пациенты встречаются вместе со всем персоналом, чтобы основательно обсудить проблемы, касающиеся палаты, а также познакомиться друг с другом, особенно с новыми пациентами. Такой линии придерживаются в палатах с "терапевтическим сообществом".

Весьма популярны теперь групповые собрания или совместные уикенды людей, не являющихся пациентами, но работающих в одном месте, посещающих одну церковь или объединенных чем-нибудь иным. Такие группы называют Т-группами или группами тренировки восприимчивости. Идея состоит в том, что если люди станут говорить друг с другом откровенно, то им придется лучше узнать друг друга, а также самих себя. Подобные группы пользуются особым языком, содержащим такие слова, как коммуникация, самоактуализация, интеграция, а также чуточку психоаналитической терминологии вроде отождествления, зависимости и враждебности. Поскольку некоторые из этих слов неясны и не допускают научного определения, другие же употребляются в неверном смысле, в ценности таких групп можно усомниться. Одно из критических мнений по поводу Т-групп состоит в том, что там людей подвергают обидам и назойливому любопытству, к которым те не подготовлены, и оттого люди становятся разрозненными, как были прежде, а в группе нет никого, кто мог бы их сплотить. Было предложено определение групп восприимчивости как таких групп, куда восприимчивые люди ходят, чтобы там оскорбляли их чувства. Многие психиатры, и автор в их числе, вынесли неблагоприятное впечатление от таких собраний, в особенности в тех случаях, когда ими руководит человек без надлежащей подготовки.

Новейшим способом группового лечения являются "марафоны" или ночные группы, в которых сеанс групповой терапии длится от двадцати четырех до сорока восьми часов. Некоторые врачи считают, что бессонная ночь заставляет людей сбросить свои защитные приспособления и что это улучшает результаты. Другие полагают, что лучше делать на ночь перерыв и спать, чтобы группа могла начинать утром со свежими силами. Большинство пациентов, участвующих в таких марафонах, выносит из них много энтузиазма, но иногда трудно определить, по какой причине: действительно ли марафон приносит им пользу, или же он воспринимается как некое "приключение". Во всяком случае отдаленные последствия еще предстоит оценить, так что подлинные лечебные результаты марафонов будут известны лишь через пять-десять лет.