ВВЕДЕНИЕ

Не становится ли битва между полами все более и более суровой? Как патриархальность может влиять на психологическую дистанцию между мужчиной и женщиной? Почему пропадают зря наши усилия перекинуть мост через эту пропасть? Зачем так важно знать динамику бессознательного? Как увиденные сны могут послужить руководством для нашего исцеления? Это лишь некоторые вопросы из многих, затронутых в данной книге.

Будучи аналитиком, я каждую неделю работала с множеством сновидений. Хотя образы, которые появляются в сновидениях моих пациентов, кажутся им личными, я вижу, как одинаковые или очень похожие образы повторяются из раза в раз и в моей клинической практике, и в сновидениях участников семинаров, проводившихся на всей территории страны, от одного побережья до другого, Когда появляется та или иная тема, я принимаюсь за исследование двадцати-тридцати сновидений, которые к ней относятся. При этом стараюсь проанализировать, где существуют энергетически заряженные (и потому недоступные для эго) комплексы, как можно эту энергию высвободить и куда ее направить. Когда мне удается распознать то, что находится за известным паттерном, я выбираю конкретный сон, в котором находят воплощение пути движения энергии, концентрирую на этих путях внимание, а затем проверяю свои выводы на похожих сновидениях. Хотя каждый сон уникален для сновидца, обязательно появляются архетипические паттерны, раскрывающие запасы развивающей энергии, существующей в культурных слоях коллективного бессознательного.

Все сновидцы, о которых говорится в этой книге, за исключением одного, в течение последних пяти лет проходили анализ и некоторые разные виды телесной терапии. Они осознавали необходимость медитации над образом, позволявшей им найти скрытую в нем исцеляющую энергию и некий потенциал, выступающий в качестве проводника в повседневной жизни. Эти люди развивали в себе искусство интерпретации собственных сновидений. Как и любому другому человеку, им иногда требовался сторонний взгляд, помогавший очищению символа отличного материала; обычно они могли ощущать и понимать содержание своего сна и с почтением относиться к непостижимым для них таинствам.

Многие сновидения, в особенности приходящие из архетипических глубин, в значительной степени являются классическими. В этих же глубинах рождается подлинное искусство, обладающее определенным сходством в структуре, в образном представлении и языке сновидении, как бессознательно сделанные фотографии хорошо понятной ситуации.

Можно, конечно, поспорить, что во многих современных сновидениях, как и во многих произведениях искусства, возникает «груда обломков разных образов», порожденных фрагментами архетипического поля, имеющих паттерны, сходные с паттернами, описанными в поэме Т. Элиота Невозделанная земля» или в романе «Улисс». В таком случае эти «обломки образов» скорее проявляются на уровне предсознания. Можно поспорить, что при поступлении сновидения из сферы бессознательного в сферу сознания оно теряет часть своей энергии на уровне предсознания, и, как отметил Элиот, при более внимательном чтении эта энергия иногда может больше мешать, чем способствовать восприятию поэмы.

Можно поспорить и с тем, что анализ сновидения подобен подробному разбору на уроке шекспировского сонета. Однако, если этот сонет имеет для нас такую ценность, чтобы проводить над ним час за часом, стараясь понять живой смысл основного образа, досконально уяснить функцию аллитераций, содержащихся в музыке гласных в той или иной фразе, например: «теченье тайных сладких дум», насколько эти тона влияют на наши чувства, и как это все и нечто еще образует гармонию четырнадцати строк в великой целостности. Поняв это, мы можем прочитать поэму вслух и застыть в благоговейном молчании в присутствии гения.

В той же степени истинны сновидения. Но что за потрясающий гений, с которым мы засыпаем каждую ночь? Что за мир, в котором конкретные образы раскрывают наш внутренний мир и связывают его с внешним? Как бы мы ни надеялись узнать имя этого гения, неизменно возникает один основной паттерн. Юнг называл его естественным стремлением к целостности, которое определяется Самостью (образом бога в регулирующем центре личности).

Все происходит, словно жизнь в истинном ее понимании предоставляла нам возможность родиться несколько раз. Какое-то время мы движемся в ее потоке, а затем вдруг или постепенно существующее положение дел перестает нас удовлетворять. Работа не интересует нас так, как раньше, партнер теряет свою привлекательность, а прежние пути не позволяют достичь цели. Соотнеся это обстоятельство с естественным психическим ритмом, мы окажемся в изоляции от мира, прямо в материнской утробе, потеряв уверенность в том, кто мы такие и что с нами происходит. Если удастся вытерпеть всю боль и скорбь угасания старой жизни и вынести все муки распятия в процессе трансформации, мы переживем второе рождение. И тогда в течение нескольких лет сможем получать наслаждение от ровного течения жизни. Но наступает время, когда снова возникает процесс разделения противоположностей, стимулируя нас к достижению нового уровня осознания. Иногда мы ощущаем движение вверх, иногда - вниз, но, так или иначе, любой путь - это путь подъемов и спусков. Корни цветущего лотоса, раскрывшегося навстречу лучам солнца, уходят глубоко в питательную среду грязи.

Этот вопрос вдруг стал чрезвычайно актуальным как-то вечером, когда я, включив телевизор, узнала о трагедии, случившейся в Монреальском университете. Вооруженный мужчина с криком: «Вот оно, сборище феминисток!», ворвался в аудиторию, отделил мужчин от женщин и устроил настоящую резню, закончившуюся тем, что четырнадцать студенток были убиты, еще тринадцать человек ранены (включая одного мужчину), после чего нападавший застрелился сам. В стране был объявлен траур, семьям погибших было выражено соболезнование. Общество скорбело, что не смогло противостоять этому насилию. Очевидно, речь шла о поступке человека с серьезными психическими нарушениями, однако индивидуальная психика таких людей улавливает то, что происходит в коллективном сознании и бессознательном. Из ствола автомата вырвалась глубоко укоренившаяся ненависть к женщинам, выплеснулся огромный заряд страха, горечи и ярости, накопившийся как в мужчинах, так и в женщинах.

Разделяемая нами скорбь может стимулировать сознание превратить акт злодеяния в весьма значимую жертву - жертву, обладающую достаточно глубоким смыслом, чтобы пробудить революционные настроения в обществе. С нас моментально слетели очки сентиментальности. Стали актуальными очень осмысленные вопросы: «Не отражает ли разыгравшаяся трагедия наступление в нашем обществе какой-то серьезной болезни?» Существует ли в нашем обществе угроза женственности(В данном случае под женственностью понимается эго - идентичность жен-дины, или анима мужчины. Под маскулинностью имеется в виду эго - идентичность мужчины, или женский анимус), присущей тому и другому полу? Образы на экране телевизора напоминали образы современных сновидений, в которых ясно просматривался близкий бессознательный материал многих мужчин и женщин. Эта трагедия, эта воистину человеческая трагедия требует от каждого из нас взгляда на свое скрытое в тени, энергетически заряженное стремление к власти.

Это веяние стало ощущаться во всем мире. Несколько сотен китайских студентов погибли, пытаясь противостоять старому режиму. Их смерть была ненапрасной. Когда такая же буря поднялась в Чехословакии, граждане этой страны стали очевидцами того, как студенты, которых избивала полиция, вновь поднимались со словами: «Довольно, хватит!» Они стояли плечом к плечу на Венцловской площади с горящими глазами, крепко сжав скулы, и требовали свободы. В Польше Лех Валенса, нацепив на лацкан пиджака изображение Черной Мадонны, пошел во главе своего народа на свержение прогнившей власти. В день, когда я пишу эти строки, румынская армия присоединилась к народу в стремлении к установлению правового общества. Практически все коренное население Восточной Европы поднялось против удушающих человеческую свободу диктаторских режимов. По всем признакам и меркам это было свержение старого режима. Такой же ветер перемен подул в Южной Африке, в Центральной Америке и во многих других частях нашей планеты. Все человеческое общежитие оказалось ввергнуто в хаос возрождения.

Тот же ветер дует в Америке. Мы же не рискуем высунуться из теплых пуховиков в самодовольном счастье, что они там, наконец, ищут ту свободу, которую мы в Старом Свете уже давно обрели. Свободу для чего? Чтобы мечтать о том, как оказаться в концентрационном лагере или пасть жертвой от рук убийцы? Свободу, чтобы вызволить свою женственность из лап безумия? Чтобы похоронить своего внутреннего ребенка в куче мусора?

Пала Берлинская стена. Но Зеркальная Стена, сквозь которую мужчины и женщины не могут друг друга видеть, высится до сих пор. Она остается невидимой на улицах, в учреждениях и в отношениях между людьми. Опаснее всего она проявляется в бессознательном сынов и дочерей патриархального прошлого. Тонкая, построенная на проекциях и иллюзиях, эта зеркальная стена очень и очень ненадежна. Сейчас, стараясь заполнить ее иллюзорные глубины, мы - и мужчины, и женщины, оказавшись жертвами устаревших идеалов, - обратились к своей истосковавшейся женственности и ее истощенному спутнику - мужчине. Женственность больше не будет молчаливой жертвой, и вместе с тем наступает конец остракизму маскулинности.

Чтобы проломить эту стену, необходимо обладать спокойствием и самоотверженностью. Их невозможно взять извне. Для нас чрезвычайно характерна бессознательная динамика, которая делает женственность узницей патриархальности. К тому же, если каждый из нас сможет взять на себя ответственность за своего внутреннего деспота и внутреннюю жертву, появится возможность окончательно обескровить старые патриархальные комплексы. Очистившись от их энергии, мы обретем способность свободно любить.

Свобода - не охранная грамота и не самолюбивый эгоизм. Психологическая свобода, прежде всего, означает доверие своему внутреннему миру, ответственность за спою силу и за свою слабость, за сознательную любовь к самому себе, а значит, и за способность любить других. В этом направлении нас ведут сновидения, каким бы извилистым этот путь ни был. Интеллектуальные инсайты и сновидения, представленные в этой книге, можно считать нашим вкладом - моих пациентов и моим собственным, - чтобы сделать пролом в стене, закрывающей путь к свободе.

Торонто, декабрь 1989