Часть I. Психология раннего слабоумия (dementia praecox).


. . .

2. Окрашенный чувством комплекс и его общее воздействие на психическое.

Мои теоретические предположения, которые должны помочь пониманию психологии больных ранним слабоумием, собственно говоря, почти исчерпаны содержанием первой главы, ибо Фрейд высказал все существенное в своих работах по истерии, навязчивому неврозу и сновидениям. Однако добытые опытным путем понятия несколько отличаются от понятий Фрейда; возможно, и понятие окрашенного чувством комплекса заходит несколько далее его взглядов.

Существенной основой нашей личности является аффективность. [Для понятий чувство, душевное состояние, аффект, эмоция Блейлер предлагает выражение "эффективность" (Affectivitaet), "которое должно обозначать не только аффект в собственном смысле, но и легкие чувства или оттенки удовольствия и неудовольствия при всевозможных переживаниях".] Можно сказать, что мышление и действие являются лишь симптомами эффективности. [Блейлер говорит (I.c. стр. 17): "Таким образом, эффективность в значительно большей степени, нежели рассуждения, является движущим фактором всех наших действий и упущений. Мы действуем только под влиянием чувств удовольствия и неудовольствия; логические рассуждения получают силу лишь благодаря связанным с ними аффектами". "Аффективность есть наиболее широкое понятие; желание и стремление являются лишь одной его стороной". А. Годферно говорит: "Состояние аффекта есть господствующий фактор; мысли подчинены ему - логика рассуждений является лишь кажущейся причиной изменений мысли - под холодными рациональными законами мыслительных ассоциаций существуют другие, гораздо более соответствующие глубоким жизненным потребностям: тут действует логика чувства" (Paris, Alcan. 1894).] Элементы психической жизни - ощущения, представления и чувства - даны сознанию в виде известных единиц, которые (если решиться на аналогию с химией) можно сравнить с молекулами.

Пример: Я встречаю на улице старого приятеля; при этом в моем мозгу возникает образ, функциональная единица: образ моего приятеля X. В этой единице ("молекуле") мы различаем три составные части, три "радикала": чувственное ощущение, интеллектуальную составляющую (представления, образы, воспоминания, суждения и т. д.) и чувственный оттенок. [Ср. Блейлер (I. с. стр. 5): "Подобно тому, как мы при всяком, даже простейшем, ощущении света способны различэть качество, интенсивность и насыщенность, мы можем говорить о процессах познания, чувства и воли, хотя и знаем, что не существует психического процесса, не обладающего всеми тремя этими качествами, из которых то одно, то другое выступает на первый план".] Эти три составляющие тесно связаны между собой, так что уже при возникновении образа X. ему обычно сопутствуют и все относящиеся к нему элементы. (Чувственное ощущение представлено одновременным раздражением данной чувственной сферы, стремящимся к отделению.) Поэтому я имею право говорить о функциональной единице.

Своей необдуманной болтовней мой приятель X. втянул меня в неприятную историю, последствия которой долго давали о себе знать. История эта охватывает множество ассоциаций (ее можно сравнить с телом, состоящим и бесчисленных молекул). Она касается множества личностей, вещей и событий. Функциональная единица "мой приятель" всего лишь одна фигура среди многих других. Вся эта масса воспоминаний обладает определенным чувственным тонусом, а именно живым чувством раздражения.

Каждая молекула входит в состав этого чувства, так что как там, где молекула появляется единолично, так и в условиях ее появления в сочетании с другими, она всюду вносит тот же оттенок чувства, который проявляется тем яснее, чем яснее видна ее связь со всей ситуацией в целом. [Это можно прямо сравнить с музыкой Вагнера: лейтмотив обозначает (до известной степени подобно оттенку чувства) важный для драматического построения комплекс представлений (Валгалла, договор и т.п.). Каждый раз, когда действие или речь возбуждает тот или иной комплекс, отзывается соответствующий лейтмотив в какой-либо вариэции. Так же дело обстоит и в обычной психологической жизни: лейтмотивы - это оттенки чувств наших комплексов, наши действия и настроения - преображения лейтмотивов.]

Однажды я явился свидетелем следующего случая: я гулял с одним весьма чувствительным, истеричным господином; в деревне зазвонили колокола; то был прекрасный, гармонический звон; мой спутник, обычно очень чуткий к подобным настроениям, внезапно, без всякого основания, стал говорить, что ему отвратителен этот звон, что он звучит ужасно, вообще эта церковь ему неприятна, как и сама деревня (которая славится своим очаровательным местоположением). Этот необыкновенный аффект заинтересовал меня, я стал его расспрашивать; тогда спутник мой стал осуждать пастора этой деревни: по его словам, этот пастор носит противную бороду и, к тому же, сочиняет плохие стихи. Сам спутник тоже обладал лирическим даром. Итак, поводом внезапного аффекта оказалась поэтическая конкуренция.

Данный пример показывает, каким образом молекулы (звон и так далее) входят в состав окраски чувства общей массы представлений [Отдельные представления связаны между собой по различным законам ассоциаций (сходство, сосуществование и т. д.). Но аффект выбирает и группирует их в высшие комплексы.] (поэтическая конкуренция), которой мы даем название окрашенного чувством комплекса. В этом смысле комплекс есть высшая психическая единица. Исследуя наш психический материал (например, путем ассоциаций), мы обнаружим, что всякая ассоциация относится к тому или иному комплексу. Это трудно доказать на практике, но чем точнее мы анализируем, тем яснее видим, что отдельные ассоциации входят в состав комплекса. Так, не вызывает сомнения их принадлежность к комплексу нашего эго (нашего "я"). Комплекс нашего эго у нормального человека есть высшая психическая инстанция; под этим комплексом мы понимаем совокупность представлений нашего "я", сопровождаемую могучим, постоянно присутствующим характерным ощущением нашего собственного тела.

Окраска (оттенок) чувства есть аффективное состояние, которое сопровождается соматическими иннервациями. Эго ("я") есть психологическое выражение прочно ассоциированного сочетания всех телесных ощущений. Собственная личность является, поэтому, наиболее прочным и сильным комплексом, который (при условии здоровья) устойчиво выдерживает всевозможные психологические бури. Поэтому представления, непосредственно относящиеся к нашей собственной личности, всегда наиболее устойчивы и интересны, или, говоря иными словами, они обладают наиболее интенсивной окраской внимания (по мнению Блейлера, внимание есть аффективное состояние). [Блейлер (Affectivitaet, стр. 31 и т.д.) говорит: "Внимание есть не что иное, как особый случай действия аффекта". Стр. 30: "Внимание, как и все наши действия, всегда зависит от аффекта или, точнее говоря: внимэние есть грань эффективности, которая при этом действует исключительно известным нам способом, освобождая одни и задерживая другие ассоциации".]

А. Острое действие комплекса.

Реальность заботится о том, чтобы спокойное течение эгоцентрических представлений постоянно прерывалось так называемыми аффектами. Угрожающая опасность, например, оттесняет спокойную игру представлений, заменяя ее комплексом иных представлений, сильнее окрашенных чувством. Новый комплекс отодвигает все остальное на второй план; в данный момент он является наиболее отчетливым, так как полностью задерживает все другие представления; из эгоцентрических представлений новый комплекс допускает лишь те, которые подходят к созданной им ситуации; он и в состоянии иногда подавить до полной (временной) потери сознания даже наиболее сильные противоположные представления, ибо теперь он обладает наиболее интенсивным вниманием. (Таким образом, мы не должны говорить, что направляем наше внимание на что-либо, а лишь утверждать, что в этой ситуации наступает состояние внимания).

Откуда комплекс представлений заимствует свою задерживающую или же, напротив, стимулирующую силу?

Мы видели, что комплекс нашего эго, благодаря своей непосредственной связи с телесными ощущениями, является комплексом, наиболее устойчивым и богатым ассоциациями. Когда мы замечаем угрожающую нам опасность, то появляется страх. Страх есть аффект, следовательно, он сопровождается известными телесными состояниями, сложной игрой мускульных напряжений и раздражениями симпатического нерва (nervus simpaticus). Таким образом, ощущение нашло путь к соматической иннервации и благодаря этому выдвинуло на первый план свой комплекс ассоциаций. Благодаря страху изменяются бесчисленные телесные ощущения; вследствие этого изменяется и большая часть ощущений, лежащих в основе функционирования нормального эго. Соответственно этому, обыкновенное эго теряет свой акцент на внимание (или же отчетливость и стимулирующее и ингибирующее воздействие на другие ассоциации). Оно вынуждено уступить место иным, более сильным ощущениям, связанным с новым комплексом, но в нормальных случаях оно не исчезает полностью, а остается как аффект-эго [Аффектом "я" (Affekt-Ich) я называю изменение комплекса нашего "я", вызванное появлением сильно подчеркнутого комплекса; обычно при аффек-тэх неудовольствия это изменение заключается в ограничении и отступлении на задний план многих составных частей нашего нормального "я". Многие другие желания, интересы, аффекты должны уступить место новому комплексу, поскольку они ему противоположны. От нашего "я" в аффекте остается лишь самое необходимое; вспомним, например, сцены при пожаре в театре или при кораблекрушении, где сразу исчезает всякая культура и обнаруживается самая примитивная безжалостность.], ибо даже очень сильные аффекты не в состоянии изменить всех общих ощущений, служащих основой нашего "я". Как показывает повседневный опыт, комплекс аффект-эго - комплекс слабый, обладающей значительно меньшей констеллирующей силой, нежели аффективный комплекс.

Допустим, что угрожающая ситуация быстро разрешилась; в этом случае комплекс вскоре теряет внимание к себе, так как общие ощущения постепенно снова приобретают свой обычный характер. Тем не менее колебания аффекта еще долго продолжаются в телесных, а потому и в его психических составляющих; еще довольно долго "дрожат колени", усиленно бьется сердце, лицо горит или остается покрытым бледностью, человек "едва может оправиться от испуга". Время от времени, сначала с короткими, потом с более длительными промежутками, пугающая картина появляется вновь, вводя новые ассоциации и возбуждая волны отзвуков аффекта. Это навязчивое продление (персеверирование) аффекта является, наряду с большой силой чувства, причиной пропорционального усиления относящихся к нему ассоциаций. Поэтому обширные комплексы всегда бывают сильно окрашены чувством и, наоборот, сильные аффекты всегда оставляют весьма обширные комплексы; это обусловлено тем, что, с одной стороны, большие комплексы содержат в себе многочисленные телесные иннервации, с другой же стороны, сильные аффекты, вследствие вызываемого ими сильного и продолжительного телесного возбуждения, обладают способностью констеллировать большое количество ассоциаций. В нормальных случаях аффекты могут отзываться в течение неопределенно долгого времени (в форме расстройства желудка, сердечных недомоганий, бессонницы, дрожи и т. д.) Однако их отзвуки постепенно теряются, комплексные представления исчезают из сознания, и только в сновидениях время от времени появляются замаскированные намеки на них. В ассоциациях эти представления еще годами продолжают вызывать характерные комплексные расстройства. Постепенному их исчезновению свойственна общая психологическая особенность: готовность при сходных с ними, даже более слабых, раздражителях появляться вновь почти с полной силой. "Комплексная чувствительность" (как я назвал бы это состояние) сохраняется еще долгое время. Ребенок, укушенный собакой, вскрикивает в испуге, лишь издали завидев собаку. Люди, получившие известие о несчастье, дрожат, вскрывая каждое получаемое письмо и т. д. Подобные явления, продолжающиеся, при известных обстоятельствах, в течение длительного времени, переходят в область хронического действия комплексов.