Часть 2. ПРИРОДА И ЭЛЕМЕНТЫ ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОГО ПОНИМАНИЯ

Глава 7. Психика аналитика как источник знания


...

Интеграция

Различные отклики аналитика на пациента, как рациональные, так и аффективные, в идеале будут интегрироваться в тотальный отклик, который равносилен более или менее точному проникновению внутрь и пониманию психического мира переживаний пациента, каким он обнаруживается в его или ее взаимодействиях с аналитиком.

Интеграция рассматривается здесь скорее как главная характеристика развития психики, чем как постулат врожденной синтетической функции эго (Nunberg, 1931; Hartmann, 1964) с собственной энергией и превратностями развития. Человеческое развитие как целое – интегративное явление, ведущее к возрастающей автономии и индивидуальности развертывающегося переживания Собственного Я. Как было сказано в первой части, после дифференциации репрезентаций Собственного Я и объекта сохранение и защита переживания Собственного Я становится главной мотивацией для всей дальнейшей структу-рализации психики.

Тревога является центральным, непосредственно мотивирующим фактором для продолжения формирования структуры, приводящей в результате к возросшему синтезу и интеграции репрезентативного мира человека. После установления константности Собственного Я и объекта : потребность сохранения связанности частей Собственного Я с точки зрения недавно завоеванной индивидуальной идентичности становится сознательной целью для Собственного Я. Общая тенденция к интеграции, неотъемлемо присутствующая в психическом развитии, становится затем ощущаемой мотивацией и целью, к которой активно стремится Собственное Я. Однако даже тогда многочисленные синтетические действия Собственного Я в его стремлении сохранения и улучшения своей целостности и связанности лучше не приписывать специфической синтетической функции Собственного Я. Скорее их следует рассматривать как выражения характерного функционирования Собственного Я как активного организатора и синтезатора (см. схожие высказывания Blanck and Blanck (1979) относительно эго как организатора).

Интеграция различных откликов человека на другого человека для формирования понимания субъективного переживания последнего и своей собственной роли в текущих взаимодействиях между сторонами требует от наблюдателя хорошо установившихся константностей Собственного Я и объекта с заслуживающими доверия способностями к эмпатии и саморефлексии. Люди без таких эволюционных достижений могут быть вполне хорошими наблюдателями внешнего мира, одновременно испытывая почти полную неспособность отражать и понимать внутренние переживания самих себя и других людей. При сочетании превосходящих умственных способностей с высокоуровневой пограничной организацией люди могут сделать карьеру в качестве ученых, бизнесменов или политиков, но не подходят для профессий, в которых предпосылкой является понимание себя и других как уникальных людей.

Аналитическое понимание подразумевает растущее осознание того, что пациент и аналитик представляют и значат друг для друга в своих соответствующих частных мирах переживаний. Типичным образом оно дает ответы на вопросы, кем и чем я являюсь в текущем переживании пациента и наоборот? В чем пациент нуждается, чего он хочет, о чем думает или фантазирует и осознает ли он это сам? Если нет, наличествует ли это осознание где-то в нем, отгороженное, но все же имеющее место после того, как оно однажды было сознательным? Или получали ли когда-либо текущие связанные с объектом потребности пациента психическое представление? Ответы аналитика на такие вопросы формируются в результате интеграции его рациональных, комплиментарных и эмпатических откликов на пациента и его послания, окрашенные варьирующими количествами контрпереносных элементов, обусловленных природой прошлой истории аналитика в целом и ее текущих недоступных аспектов в частности.

Интуиция с ее характерной внезапной и «необъяснимой» природой вряд ли является чисто идеационным событием в отличие от эмоционально обусловленных эмпатических переживаний, как это было предложено Гринсоном (1967). Глубокая наполненность смыслом и субъективная установка «истины», которая отличает интуитивные переживания, указывает на большую долю аффективного переживания, ощущаемого за их типически банальным внешним видом. Интуитивные инсайты несут в себе много характерных черт творческих актов и часто связаны с чувствами душевного подъема и всемогущества, в большей или меньшей степени замаскированными. Однако искушенный и критически настроенный аналитик знает из опыта, что внезапную уверенность и субъективное чувство истины, характеризующие интуитивные переживания, следует тщательно интроспективно изучать и проверять на фоне рациональных данных, прежде чем будет достигнуто надежное понимание.

Интуиция, по-видимому, представляет собой результат быстрой и поэтому потенциально незрелой бессознательной интеграции откликов наблюдателя на другого человека и воспринимаемые от него послания. Она представляет собой новый синтез в эмпирическом мире наблюдателя и поэтому является творческим продуктом, который появляется на поверхности его сознательного разума как некий малый генезис с сопутствующими чувствами душевного подъема и всемогущества. Носитель интуиции часто видит в ней чудо и может оказать значительное сопротивление оспариванию ее природы как «истины» и подверганию ее более тесному аналитическому исследованию и проверке на фоне сопутствующих рациональных откликов и уже имеющегося знания о данном человеке. Хотя такие быстрые бессознательные интеграции представляют собой крайне ценный инструмент в аналитической работе, обеспечивая ее полезным сырым материалом для более полного аналитического инсайта и понимания, они могут так-же представлять крупные скопления бессознательных контрпереносных элементов. Это тем более вероятно, чем более их носитель уверен в том, что по своей природе они представляют окончательную истину.

Психология bookap

Существует связь между чрезмерной опорой на интуицию, с одной стороны, и нарциссической поглощенноетью идеями всемогущества, с другой, в особенности, когда голословно утверждаемая точность и истинность интуитивных инсайтов не терпит никаких сомнений и дальнейшего исследования. Достижение действительного понимания другого человека и собственное взаимодействие с ним тогда менее важны, чем собственная роль в качестве высшего судьи людей. Эта черта не чужда многим аналитикам и психотерапевтам.

«Слишком быстрое понимание» связано с индивидуальными отличиями в способности переносить замешательство (Freud, 19122с). Способность выносить неопределенность без прибегания к преждевременной интеграции собственных доступных рациональных и эмоциональных откликов на пациента требует выдерживания ожидания и собственной пассивности. Она связана с целостностью образа профессионального Собственного Я аналитика, которая позволяет ему терпеливо собирать элементы, требуемые для интегративных инсайтов, максимально информативных относительно мира переживания пациента, а также относительно собственной позиции аналитика и его роли в них. Реже встречаются моменты всемогущего душевного подъема, сопровождаемые внезапными вспышками интуиции, и им сопутствует глубокое удовлетворение, неотъемлемо присутствующее в точном и подлинном понимании внутреннего переживания другого человека. Интеграция, приводящая к такому пониманию, также часто происходит абсолютно внезапно и является довольно неожиданной, вознаграждая аналитика удовольствием от творческого свершения. Однако он, как правило, способен лучше осознавать элементы такого понимания, чем в случае с единственной вспышкой интуиции. Аналитическое понимание как комплексная интеграция откликов аналитика на пациента тем более полезно, чем лучше ее элементы могут, в принципе, быть прослежены вглубь к их различным первоистокам.