Часть 3. Теория и практика клинического психоанализа

Глава 11. Сопротивление


...

Типичные проявления сопротивлений

Сопротивление может принимать самые различные формы – от интеллектуального до эмоционального, от ярко выраженного до скрытого и хорошо замаскированного. Опоздания пациентов на встречу с аналитиком или их пропуски очередной сессии являются типичными проявлениями сопротивления.

Опаздывая на очередной аналитический сеанс, одни из пациентов испытывают смущение, извиняются, избегают обсуждения вопроса о том, почему это произошло. Другие, напротив, с большой охотой рассказывают о причинах опоздания, воспроизводят приключившиеся с ними происшествия и даже придумывают всякие истории, не только оправдывающие их опоздания, но и предназначенные для того, чтобы вызвать у аналитика сочувствие и жалость. Некоторые пациенты находят различного рода рациональные объяснения того, почему они опоздали на аналитическую сессию. Они ссылаются на объективные обстоятельства, непредвиденные происшествия, не от них зависящие события. Однако в большинстве случаев оказывается, что за опозданиями скрываются глубинные мотивы самих пациентов, предопределяющие те или иные события, а также различного рода ошибочные действия.

Так, молодая женщина, впервые идущая ко мне на прием, приходит не к началу, а к концу аналитического сеанса. Накануне мы по телефону договорились о времени встречи. Я подробно рассказал, как лучше добраться до меня от соответствующей станции метро. Женщина записала адрес, маршрут следования и те достопримечательности, которые могли бы помочь ей сориентироваться в поисках нужного дома. Она вышла пораньше из своего дома, чтобы был достаточный запас времени до начала встречи. И тем не менее опоздала на 40 минут. Как потом выяснилось, женщина вышла на соответствующей станции метро, посмотрела на нумерацию домов, но неожиданно для себя почему-то пошла в обратную сторону. Времени было достаточно, чтобы усомниться в правильности выбранного ею маршрута и, обнаружив свою ошибку, изменить направление следования. Но она упорно шла в противоположном направлении. И только когда стало ясно, что она уже опоздала, как бы спохватившись, она изменила свой маршрут и пошла в нужном направлении.

В данном случае ошибочное действие объясняется тем, что первый визит к психоаналитику не может не сопровождаться различного рода волнениями и переживаниями. В дальнейшем, когда спрашиваешь их, какие чувства они испытывали при решении пойти к психоаналитику, до начала встречи с ним и при первом посещении его, то многие пациенты рассказывают о своих волнениях, переживаниях и страхах, связанных с их приходом к психоаналитику. Одни пациенты сообщают, что страшно боялись опоздать на первую встречу, приехали раньше на полчаса и в трепетном ожидании сидели в машине. Другие признавались, что перед визитом тщательно подбирали свою одежду, чтобы произвести на психоаналитика благоприятное впечатление, так как боялись, что их первая встреча может оказаться последней, поскольку психоаналитик не возьмет их в анализ. Третьи не знали, как себя вести при первой встрече, и их жесты, голос, манера выражения выдавали их волнение.

Случается, что пациенты не приходят в назначенное время на очередную встречу с аналитиком. Не опаздывают, а просто не приходят. Одни из них испытывают чувство неловкости, звонят по телефону и всячески оправдываются. Такое имеет место чаще всего. Но бывает и так, что пропустивший сессию пациент ограничивается мимолетным извинением, явно не желая обсуждать причины своего отсутствия на предыдущей сессии. Как правило, в качестве причин, обусловивших пропуск аналитической сессии, называются роковые стечения обстоятельств или непредвиденные накладки, произошедшие в жизни пациента. Все они относятся к разряду случайностей, вызывающих досаду пациентов, поскольку им приходится оплачивать пропущенное ими время, так как заранее между аналитиком и пациентами существует договоренность о том, что им отводятся определенные часы и они полностью несут ответственность за предоставленное в их распоряжение время. Однако подобного рода случайности являются таковыми только на первый взгляд. На самом деле в них содержится вполне определенный смысл. За пропусками аналитических сессий чаще всего скрывается сопротивление пациента, в силу тех или иных причин решившего устроить себе «маленькие каникулы» от нелегкой, связанной подчас с откровениями и переживаниями работы.

Из клинической практики

Мне неоднократно приходилось сталкиваться с такой ситуацией, когда пациенты пропускали сессии «по уважительным причинам». Типичным примером в этом отношении может служить молодой мужчина, который охотно делился своими детскими воспоминаниями, откликался нате или иные интерпретации и всячески способствовал тому, чтобы не только понять, но и по возможности разрешить ту проблему, с которой он ко мне обратился. По моим представлениям, аналитическая работа шла даже лучше, чем я первоначально предполагал. После пятнадцати сеансов удалось добиться частичного успеха. Во всяком случае, пациент почувствовал облегчение, поскольку проработка одного из вопросов сняла то непонимание, которое наблюдалось у него. Это так сказалось на его самочувствии, что однажды он проспал утренние часы и не пришел на очередную сессию. Он позвонил мне и сообщил, что проспал. При этом он не испытывал никакой неловкости, не извинялся за свой пропуск сессии. Напротив, он был удивлен и даже отчасти обрадован, так как, по его собственным словам, никогда в жизни у него не было ничего подобного. Он всегда контролировал себя и не мог даже мысленно представить, что способен проспать. Обсуждение этого случая показало, что у пациента наметились изменения, позволявшие ему выйти из того болезненного состояния, в котором он пребывал на протяжении нескольких лет. Аналитическая работа продолжалась дальше. Однако через некоторое время в аналитической ситуации произошел перелом. Пациент стал пропускать сессии. В отличие от первого пропуска, не связанного с сопротивлением, последующие пропуски сессий свидетельствовали о явном сопротивлении пациента. Теперь у него появились различного рода объяснения и оправдания тому, почему он не смог прийти на очередную сессию. То он оставил в гостях записную книжку с моими координатами и поэтому не мог позвонить мне, чтобы предупредить, что не сможет прийти. То во время поездки ко мне на машине его остановил сотрудник ГИБДД и ему пришлось выяснять отношения с ним, что не дало возможности вовремя приехать на сессию.

Каждый раз мы разбирали с ним подобные происшествия, и пациент сам был вынужден признать, что все это не было случайностями. Так, в то злополучное утро, когда его остановил сотрудник ГИБДД, у него уже было предчувствие того, что он не доедет до меня. К тому времени в процессе анализа выяснилось, что многие свои начинания он не доводил до конца. У меня возникло подозрение, что пропуски, явно свидетельствующие о внутреннем сопротивлении пациента против дальнейшего анализа, являются не чем иным, как активизацией предшествующей модели поведения, в соответствии с которой он не завершает свои начинания. Вот тут-то и следовало поработать с возникшим у пациента сопротивлением. Но, к сожалению, я не успел осуществить эту работу. Привнесенное извне обстоятельство, связанное с увлечением пациента одной девушкой, о чем я узнал позднее, ускорило процесс его выхода из анализа. Устроенные им двухнедельные каникулы, которые он провел вместе с девушкой, завершились тем, что больше пациент не приходил ко мне.



Распознание и преодоление сопротивлений пациентов – важная и необходимая часть аналитической работы. Одна из трудностей анализа заключается в том, что сопротивление меняет не только форму своего выражения, но и интенсивность проявления. Изменение формы сопротивления замедляет аналитический процесс, поскольку требуется время на его обнаружение. Интенсивность сопротивления, напротив, способствует обнаружению важных вех или отправных точек дальнейшего направления анализа. Разумеется, речь идет не об ускорении самого процесса лечения, поскольку обнаружение и устранение одного вида сопротивления само по себе не является гарантией того, что в дальнейшем аналитику не придется столкнуться с каким-либо еще, возможно, более сильным и ярко выраженным (или скрытым) сопротивлением. Речь идет лишь о том, что интенсивность сопротивления является наглядным свидетельством активизации бессознательных процессов, обусловленной аналитической ситуацией и требующей соответствующей совместной проработки.

По интенсивности проявления сопротивления можно в какой-то степени судить об успехах анализа и изменениях, происходящих в психике больного. Практика показывает, что как только в процессе аналитической работы повышается интенсивность проявления сопротивления, это является явным признаком того, что аналитик подошел к выявлению какого-то существенного аспекта, связанного с пониманием причин и природы возникновения невротического симптома.

Бывают случаи, когда пациенты проявляют забывчивость при оплате. Это может проявляться по-разному. Пациент может вспомнить, что не заплатил за очередной сеанс, в самый последний момент, когда только вышел от аналитика. Чаще всего он возвращается, извиняется за свою забывчивость и расплачивается с аналитиком. Некоторые пациенты расплачиваются с аналитиком при следующей встрече с ним. Как бы там ни было, но для аналитика забывчивость пациента при оплате является верным свидетельством того, что у пациента появилось сопротивление.

В одном случае это может означать, что аналитические отношения между аналитиком и пациентом приобрели в восприятии последнего такую окраску, которая выходит за рамки профессиональной деятельности. Пациент хотел бы обрести в лице аналитика не только специалиста, способствующего облегчению его страданий, но и человека, установившего с ним дружеские, а возможно, и интимные отношения. Последние не предполагают денежных расчетов за оказанную услугу. И хотя в реальности отношение аналитика к пациенту не выходит за рамки его профессиональной деятельности, тем не менее в своих фантазиях или бессознательных желаниях пациент переступает границы аналитических взаимоотношений, а его сопротивление против имеющей место аналитической ситуации выступает в форме забывания оплатить лечение.

В другом случае пациент может испытывать недовольство по поводу слишком успешного продвижения анализа, способного проникнуть в глубины его бессознательных желаний, в то время как он не хочет или еще не готов иметь дело с собственным бессознательным. Недовольство пациента может возникнуть и против бесполезной, по его мнению, траты времени на обсуждение каких-то второстепенных вопросов вместо того, чтобы немедленно решать те проблемы, с которыми он пришел к аналитику. То или иное недовольство пациента работой аналитика, которое не выражается им в явной форме, проявляется в виде сопротивления и находит выход в качестве забывания оплатить очередную аналитическую сессию. Пациент как бы говорит себе, что аналитик не заслужил никакой оплаты и ему не за что платить.

Из клинической практики

Пациент – тридцатишестилетний бизнесмен, состоящий двенадцать лет в браке и имеющий дочь. Полтора года тому назад он ушел от жены на другую квартиру, чтобы пожить одному и разобраться в своих чувствах. Обратился за помощью в надежде, что анализ поможет ему вернуться в семью, так как он любит дочь, его устраивает домашний быт и он хотел бы восстановить отношения с женой.

Пациент не «молчун», но и не «говорун», сдержан в своих эмоциях и оценочных суждениях. Редко проявлял инициативу в процессе говорения, но с охотой и добросовестностью отвечал на поставленные перед ним вопросы. В отличие от некоторых бизнесменов, вечно торопящихся по своим делам и нередко переносящих встречи на другое время, он регулярно приходил на сессии, договаривался о дополнительных встречах. В процессе аналитической работы постепенно выяснилось, что с детства он всегда был настороженным, в строгости воспитывался матерью, беспрекословно выполняя все ее требования и наставления. Женился по любви, но отношения между его женой и матерью не сложились, в результате чего ему приходилось постоянно лавировать между двумя женщинами, которые были сходны по своему характеру. На одной из сессий пациент признался, что, с детства подчиняясь строгой матери, всегда внутренне сопротивлялся любому нажиму с ее стороны и нечто аналогичное начал испытывать в начале брака по отношению к своей жене. Десять минут спустя после завершения данной сессии он позвонил мне и сказал: «Вообще, я всегда боялся своей жены и боюсь ее сейчас».

Через день он пришел на час позже назначенного времени и очень удивился тому, что перепутал время сессии. Я не мог его принять, так как это время было предназначено для другого пациента, и он знал об этом. Смещение во времени отражало сопротивление пациента, которому нелегко далось признание в том, что он боится своей жены, и он фактически не был готов к обсуждению этого вопроса. Опоздание на час давало ему возможность отсрочки обсуждения неприятного для него вопроса.

Последующие встречи были несколько напряженными для пациента. Он не столь охотно, как раньше, отвечал на мои вопросы и не мог сформулировать для себя, почему он боится свою жену и в чем выражается его страх перед ней. Более подробно он рассказывал о различных конфликтных ситуациях, возникавших между ним и его женой в первые годы совместной жизни. Он вспомнил о той ревности, которую проявила жена, когда однажды он, по его словам, «немного загулял», выказал непонимание по поводу ее обид, вызванных его незначительными опозданиями домой. При этом пациент не шел на какие-либо откровения интимного характера. Однако обсуждение взаимоотношений с женой так или иначе вывело его на проблему интимной близости. Казалось, вот-вот, и он сделает еще одно важное признание. Но именно в тот момент он впервые пропустил сессию. Как потом объяснил пациент, он собирался вовремя приехать на очередную сессию, но в последний момент обнаружил, что у машины спущено колесо. Можно было еще успеть на сессию, но обусловленное нежеланием раскрытия его тайны взаимоотношений с женой сопротивление пациента оказалось столь интенсивным, что он не решился приехать в тот день ко мне. И только две сессии спустя он приоткрыл завесу над тем, о чем умалчивал и никому никогда не говорил. Смущаясь и чувствуя неловкость, пациент сказал, что его жена часто использовала «тактику наказания молчанием и лишением секса», а он, хотя это было унизительно для него, первым шел на примирение и просил прощение. Впоследствии пациент более открыто говорил о своих отношениях с женой. Однако, по мере того как в процессе аналитической работы выяснялись все новые и новые обстоятельства его жизни, время от времени его сопротивление анализу то совсем сходило на нет, то отчасти проявлялось в таких формах, которые не сразу бросались в глаза. В дальнейшем у него не было пропусков сессий. Зато выяснилось, что пациент утаивал даже от себя ту цель, которую он бессознательно преследовал, обратившись за помощью к аналитику.

Не было ничего удивительного в том, что внутреннее сопротивление против «изуверской тактики» жены и испытываемое им тягостное чувство унижения в конечном итоге дали о себе знать и после двенадцати лет брака пациент решился на время остаться наедине с собой, чтобы разобраться в своих семейных отношениях. Но, как выяснилось, к тому времени у него появилась молодая женщина, которая устраивала его в сексуальном плане, но к которой он не мог окончательно уйти, так как его одолевали различного рода сомнения. И хотя пациент пришел ко мне в надежде, как он уверял меня, помириться с женой и вернуться в свою семью, тем не менее в душе он не собирался этого делать. Он не осознавал того, что действительной целью прихода к аналитику было не стремление вернуться к жене, а желание обретения некой уверенности в своих силах, которая бы позволила ему преодолеть страх перед женой и каким-то чудесным образом примирить омрачающие его жизнь конфликты между матерью, женой и любовницей. При этом пациент надеялся, что ему не придется принимать какие-либо решения и все утрясется само собой: или жена найдет себе другого спутника жизни и тем самым он окажется свободным, или любовнице надоест неопределенность положения, она уйдет от него сама, а он опять же станет свободным от каких-либо обязательств по отношению к ней.



Типичным проявлением сопротивления является также то, что в психоанализе получило название негативной терапевтической реакции. В процессе аналитической терапии психоаналитику приходится сталкиваться подчас с таким явлением, когда наметившийся прогресс в лечении пациента неожиданно оборачивается ухудшением его состояния. Подобная реакция на успех лечения может быть связана с тем, что, несмотря на приход к аналитику, пациент, в общем-то, не хочет расставаться со своей болезнью. Вместо улучшения наступает ухудшение его состояния. Вместо избавления от страданий в ходе анализа у пациента возникает потребность в их усилении. За сопротивлением против выздоровления может скрываться необходимость в постоянном страдании, выступающем в качестве искупления бессознательного чувства вины.

Сопротивления пациентов многогранны и разнообразны. Иногда поражаешься той логической последовательности, которая проявляется в речи пациента, излагающего, скажем, воспоминания своего детства или переживания, относящиеся к событиям вчерашнего дня. И только через некоторое время начинаешь понимать, что рассказ пациента является не чем иным, как домашней заготовкой. Одни пациенты тщательно готовятся к предстоящей сессии и мысленно отбирают выигрышный, интересный для рассказа материал, чтобы произвести соответствующее впечатление на аналитика. Другие заранее продумывают свою речь, чтобы не тратить зря время в период сессии и использовать его с максимальной пользой для себя. За всем этим стоят сопротивления пациентов, не желающих говорить о том, к чему они не предрасположены, и предпочитающих брать инициативу в свои руки, чтобы аналитик не дай бог не затронул проблемы, вызывающие у них неприятные воспоминания и переживания.

В результате разнообразных сопротивлений в сообщениях пациентов может преобладать такая информация, которая не столько приближает аналитика к выявлению истоков возникновения невротических симптомов, сколько отдаляет его от них. Нередко самый ценный для анализа материал оказывается за порогом сознания и пациента, и аналитика. Приходится прилагать значительные усилия к тому, чтобы из многочасовых рассказов пациента обо всем и ни о чем, вызванных к жизни его сопротивлением против анализа как такового, выявить то ценное и полезное, которое бы способствовало пониманию существа его внутриличностных конфликтов.

Изречения

З. Фрейд: «В процессе лечения сопротивление постоянно меняет свою интенсивность: оно всегда растет, когда приближаешься к новой теме, достигает наивысшей силы на высоте ее разработки и снова снижается, когда тема исчерпана».

З. Фрейд: «Только на высоте нарастающего сопротивления открываются в совместной работе с анализируемым вытесненные влечения, питающие это сопротивление, в существовании и могуществе которых пациент убеждается благодаря этому переживанию. Врачу не остается ничего другого, как выжидать неизбежного и не всегда допускающего ускорения течения процесса излечения».