Часть 1. Введение в психоанализ

Глава 2. Истоки возникновения психоанализа


...

Философия

Если медицинские истоки возникновения психоанализа находятся в поле зрения любого исследователя, обращающегося к идейному наследию Фрейда и истории психоаналитического движения, то его философские истоки оказываются чаще всего вне пределов серьезного рассмотрения. В лучшем случае признается сходство между некоторыми психоаналитическими идеями Фрейда и философскими концепциями А. Шопенгауэра или Ф. Ницше. В худшем – вообще отрицается какое-либо влияние философских идей на становление и развитие психоанализа.

Такое положение связано прежде всего с широко распространенным представлением о том, что рождение психоанализа обусловлено терапевтической практикой. Психоаналитики приложили немало усилий к тому, чтобы подобная точка зрения стала превалирующей в мышлении современников, незнакомых с историей развития психоанализа и имеющих различные представления о нем. Первые психоаналитики, явившиеся непосредственными свидетелями идейных баталий, развернувшихся в начале XX столетия вокруг психоаналитических концепций Фрейда, отстаивали «честь мундира» и в направленной на защиту психоанализа аргументации апеллировали к клиническим данным. Имеющие медицинское образование и неискушенные в истории психоаналитического движения практикующие психоаналитики последующих поколений в своем большинстве оказались несведущими относительно подлинных истоков возникновения психоанализа.

Кроме того, те, кто первоначально разделял психоаналитические идеи Фрейда, но со временем выразил к ним свое критическое отношение, высказывали порой такие суждения, которые подкрепляли различные представления об основателе психоанализа как о человеке, не обремененном философскими знаниями. Так, в 1939 году К. Г. Юнг в одном из своих материалов, являвшихся, по сути дела, некрологом на смерть Фрейда, отмечал, что для взглядов основателя психоанализа было характерно полное отсутствие каких-либо философских предпосылок. При этом он поделился своими воспоминаниями, согласно которым Фрейд его как-то уверял, что ему и в голову никогда не приходило почитать Ницше.

И наконец, Фрейд действительно давал повод к тому, чтобы его воспринимали как врача и ученого не только не склонного к философскому мышлению, но и в своем интеллектуальном развитии не соприкасавшегося с философскими знаниями. Достаточно обратиться к его «Автобиографии» (1925), чтобы сделать вывод о том, что в его идейном развитии философия не сыграла никакой роли и, следовательно, ни о каких философских истоках психоанализа не может быть и речи. В «Автобиографии» много страниц посвящено изложению медицинских истоков становления психоанализа и только в одном месте как бы мимоходом затрагивается вопрос о философии. При этом Фрейд подчеркивает, что имеющиеся «значительные совпадения» между психоаналитическими идеями и философскими концепциями Шопенгауэра и Ницше не обусловлены его знакомством с их учениями, а его собственная природная неспособность обусловливает сдержанность в отношении занятий философией как таковой.

Менее известны другие, подчас противоположные высказывания Фрейда о философии и тем более факты из его жизни, свидетельствующие о том, что не все так просто и однозначно, как это может показаться на первый взгляд. Во всяком случае, концептуальные и биографические исследования последних десятилетий, опирающиеся на ранее неизвестные фактические материалы, дают возможность смотреть на историю возникновения психоанализа не только под углом зрения его медицинских истоков.

Текстологический анализ работ Фрейда свидетельствует о противоречивости его высказываний по поводу философских предпосылок психоанализа.

Так, описывая в одной из своих работ 1914 года историю развития психоаналитического движения и рассматривая выдвинутую им идею о вытеснении как фундаменте, на котором покоится все здание психоанализа, Фрейд категорически заявил, что к теории вытеснения он пришел самостоятельно, что ему неизвестны влияния, которые бы приблизили его к ней, и он долго считал идею оригинальной, пока О. Ранк не показал ему то место в работе Шопенгауэра «Мир как воля и представление» (1819), где философ попытался дать объяснение помешательству.

В других же работах Фрейд непосредственно ссылался на Шопенгауэра. В частности, обсуждая проблему сексуальности, он подчеркивал, что Шопенгауэр давно указал людям, насколько их действия и мысли предопределяются сексуальными стремлениями в обычном смысле слова, и что этот философ в неизгладимых по силе воздействия словах отметил ни с чем не сравнимое значение сексуальной жизни. В 1913 году он отметил, что проблема смерти по Шопенгауэру стоит на пороге всякой философии. Обосновывая в 20-х годах представление об инстинкте смерти, основатель психоанализа писал о том, что тем самым он нечаянно попал в гавань философии Шопенгауэра, для которого смерть есть «собственный результат» и, следовательно, цель жизни, а сексуальное влечение воплощает волю к жизни.

Аналогично отношение Фрейда и к Ницше. С одной стороны, в работах Фрейда имеются ссылки на этого немецкого философа. В частности, рассматривая вопрос о роли отца в первобытном обществе, Фрейд в статье «Массовая психология и анализ человеческого Я» (1921) замечал, что на заре истории человечества отец был сверхчеловеком, которого Ницше ожидал лишь в будущем. Вводя в свои психоаналитические конструкции термин «Оно», он отмечал, что Ницше часто пользовался этим грамматическим термином для обозначения безличного, природно-необходимого в человеке. С другой стороны, в 1908 году во время чтения и обсуждения книги Ницше «Генеалогия морали» и опубликованных в то время писем немецкого философа на одном из заседаний созданного Фрейдом Венского психоаналитического общества основатель психоанализа в своем выступлении подчеркнул, что ранее не знал работ Ницше и что его идеи не повлияли на становление психоанализа.

Известно, что в Венском психоаналитическом обществе не раз обсуждались выступления и доклады, посвященные философским взглядам Шопенгауэра и Ницше. Так, в одном из своих выступлений П. Федерн не только указал на сходство философских идей Ницше с психоаналитическими концепциями, но сделал вывод о том, что этот немецкий философ был первым, кто открыл такие явления, как бегство в болезнь, репрессия, роль инстинктов в жизни человека. В свою очередь, Э. Гичман неоднократно рассматривал вопросы, связанные с идеями этих двух философов. На одном из заседаний общества он выступил с сообщением, в котором подробно разобрал жизнедеятельность и философскую теорию Шопенгауэра, считая его предшественником психоанализа. Поэтому нет ничего удивительного в том, что впоследствии Фрейд обращался к идеям Шопенгауэра и Ницше, ссылаясь на них в своих поздних концептуальных разработках.

Однако остается открытым вопрос, повлияли ли эти идеи на формирование первоначальных психоаналитических концепций, или, как утверждал Фрейд, обращение к Шопенгауэру и Ницше имело место лишь в процессе последующих изменений, вносимых им в свое учение о человеке. Этот вопрос можно поставить иначе. Несмотря на свои утверждения об обратном, не был ли знаком Фрейд с философскими идеями Шопенгауэра и Ницше до того, как приступил к разработке психоаналитического учения?

Есть основания для утвердительного ответа на последний вопрос. Дело в том, что в юности, будучи студентом Венского университета, на протяжении ряда лет Фрейд входил в студенческую организацию, в которой широко обсуждались философские идеи Шопенгауэра и Ницше. Члены этой организации переписывались с последним. Находясь в гуще студенческой жизни, Фрейд не мог не знать работ Шопенгауэра и Ницше, поскольку содержащиеся в них идеи вызывали живой интерес у образованных людей, особенно у студентов второй половины XIX столетия. Известно, например, что уже на первом году обучения в Венском университете (1873) Фрейд читал работу Ницше «Рождение трагедии»; на протяжении трех месяцев 1884 года получал информацию о немецком философе от своего друга, лично познакомившегося с ним; в год смерти Ницше (1900) приобрел несколько его работ.

Что касается Шопенгауэра, то уже в первой своей фундаментальной работе «Толкование сновидений» (1900) Фрейд трижды ссылался на него. Он писал о том, что многие авторы придерживались воззрений, высказанных немецким философом по поводу сновидений, особенно в отношении сходства между сновидением и душевным расстройством, когда Шопенгауэр называл сновидение кратковременным безумием, а безумие – продолжительным сновидением.

Таким образом, надо полагать, что до возникновения психоанализа Фрейд имел представление о философских взглядах Шопенгауэра и Ницше, несомненно оказавших влияние на его мышление. Другое дело, что по различным причинам он предпочитал умалчивать об этом, забывая истоки своих психоаналитических концепций.

В юношеские годы, как, впрочем, и в зрелом возрасте, Фрейд много читал и, обладая прекрасной памятью, впитывал в себя многочисленные знания, словно губка. Из-за обилия прочитанного он мог не помнить того, где, когда, у кого именно и какие идеи он почерпнул. Но в его памяти запечатлелись те идеи, которые впоследствии, в процессе исследовательской и терапевтической деятельности, обрели реальную значимость в форме психоаналитических концепций.

Впрочем, и впоследствии Фрейд не ограничился самообразованием, идущим по пути от философии к медицинскому знанию. Как это ни странно покажется на первый взгляд, но полный цикл его самообразования завершился переходом от медицинского знания к философскому пониманию человека и культуры.

О данной тенденции в образовании и самообразовании Фрейд поведал несколько дней спустя после того, как он впервые ввел в научный оборот термин «психоанализ». Так, в письме В. Флиссу от 2 апреля 1896 года он подчеркнул, что если в годы юности единственным его стремлением было приобретение философского знания, то, став, вопреки своему желанию, терапевтом, он все же сумел перейти от медицины к психологии и тем самым приблизился к достижению этого знания. В более раннем письме Флиссу, датированным 1 января 1896 года, эта скрытая, но сокровенная интенция Фрейда обнаружилась с еще большей очевидностью, когда он подчеркнул, что в отличие от своего друга, который окольным путем медицины стремился достичь своего идеала, то есть физиологического понимания человеческого существа, он через медицину стремился выйти на философский уровень.



ris11.png

Вильгельм Флисс (1858–1928) – немецкий врач-отоларинголог, работавший в Берлине. В 1887 году учился в Вене в аспирантуре, посетил лекцию Фрейда по неврологии и через Брейера познакомился с ним. Изучал проблемы женской сексуальности, исследовал связь между менструацией и органами обоняния, ввел в научный оборот понятие бисексуальности. В периоде 1887-го по 1904 год Фрейд вел переписку с ним, обсуждал различные вопросы по неврологии и психологии, сообщал результаты клинической работы, делился творческими планами и находками, связанными со становлением психоанализа. Впервые эта переписка была опубликована с определенными сокращениями в 1950 году под редакцией М. Бонапарт, А. Фрейд и Э. Криса и полностью – в 1985 году под редакцией Дж. Мэссона. Она содержала не только разрозненные мысли Фрейда научного и интимного характера, но и работу «Проект научной психологии» (1895), в которой излагалась его теория невронов. Данная переписка является важным историческим документом, позволяющим лучше понять историю возникновения психоанализа.



Итак, на первых курсах своего обучения в Венском университете Фрейд уделял много внимания изучению философии. На протяжении нескольких семестров он не только посещал не входящие в программу обучения курсы по философии, но и штудировал философские работы. Об этом свидетельствуют письма Фрейда к своему другу юности Э. Зильберштейну, с которым он вместе учился в гимназии. В этих письмах он подчеркивал свой интерес к философии и выражал сожаление по поводу того, что его друг, изучающий право, отвергает философию. В то время как он сам, обучаясь на медицинском факультете, посещает философские курсы и читает работы немецкого философа Л. Фейербаха, которым восхищается больше всего среди всех философов.

Известно, что в студенческие годы Фрейд прослушал пять курсов лекций по философии, прочитанных знаменитым в то время философом Ф. Брентано. Два из них были посвящены Аристотелю. Один курс, который Фрейд посещал в четвертом семестре, был посвящен аристотелевской логике. Второй, который во время летнего семестра 1876 года он посещал три раза в неделю, – философии древнегреческого мыслителя. Более того, вместе с одним из своих коллег-студентов Фрейд установил тесный контакт с Брентано. Он вел с ним переписку, несколько раз был приглашен к нему домой, имел возможность услышать от него идеи, изложенные философом в непринужденной обстановке. Причем этот философ произвел на Фрейда такое впечатление, что в очередном письме к Зильберштейну весной 1875 года он писал о намерении добиваться докторской степени по философии и зоологии.

Благодаря посредничеству Брентано Фрейд выступил в качестве переводчика на немецкий язык английского издания одного из томов Д. Милля. Брентано познакомил его с филологом Т. Гомперцем, автором работы «Мыслители Греции», по просьбе которого в возрасте 23 лет Фрейд перевел 12-й том полного собрания сочинений Милля. В этом томе, наряду с очерками об эмансипации женщин и рабочем классе, содержалось эссе «Платон» с комментариями к теории древнегреческого философа об «анамнезисе». С одной стороны, это позволило Фрейду познакомиться с идеями великого философа, а с другой – послужило, возможно, питательной почвой для последующего обоснования психоаналитической концепции о восстановлении в памяти пациента травмирующей ситуации, обусловившей психическое заболевание. Перевод одного из томов сочинений Милля подтолкнул Фрейда к прочтению других работ этого автора. И если в процессе перевода данного тома ему не понравился «безжизненный стиль» Милля, то в других его философских работах он обнаружил афоризмы и меткие выражения, которые привлекли его внимание.

Было бы неверным соотносить истоки возникновения психоанализа всецело и исключительно с терапевтической практикой Фрейда, с теми идеями и теориями, которые были им почерпнуты из неврологии, физиологии и других естественнонаучных дисциплин. Опубликованные материалы, отражающие переписку Фрейда с Флиссом, убедительно демонстрируют, что увлечение Фрейда неврологическими концепциями, нашедшими отражение в его размышлениях о «научной психологии для физиологов» и подготовке рукописи, известной сегодня под названием «Проект», сменяется после 1895 года разочарованием в попытках физиологического объяснения психических процессов. Он начинает поиск новых идей, которые могли бы быть положены в основу учения, названного психоанализом. Этот поиск характеризуется тем, что Фрейд вновь, как и в первые годы обучения в Венском университете, обращается к философским работам.

В 1895 году Фрейд послал Флиссу свои пространные научные записи, содержащие размышления о невронах. «Проект» включал в себя такие новые идеи психологического и физиологического объяснения нервной системы, которые впоследствии, после того как эти материалы стали достоянием научной общественности в 50-х годах XX столетия, привлекли к себе внимание специалистов в области невроники. Сам же Фрейд, увлеченный в то время идеями о невронах, вскоре не только забросил эту тему, но и решительно отказался от дальнейшей ее разработки. В отличие от других материалов, связанных, в частности, с исследованием истерии, он не готовил «Проект» к печати и не собирался его публиковать. Если бы не благоприятное стечение обстоятельств, то современники не знали бы о «Проекте», принадлежащем перу Фрейда.

Трудно сказать, какими мотивами руководствовался Фрейд в 1895 году, когда решительно отказался от публикации «Проекта». Ясно лишь одно: это был такой период, когда у Фрейда возникали одно прозрение за другим. В последующие два-три года он настолько пересмотрел свои представления о нервной системе, этиологии неврозов, движущих мотивах поведения человека, что за незначительный промежуток времени сумел отказаться от предшествующих убеждений и пришел ко многим психоаналитическим концепциям.

Из истории психоанализа

После смерти Флисса его вдова продала находящуюся у нее корреспонденцию берлинскому книготорговцу с условием, чтобы эти документы не попали в руки Фрейда. Когда к власти пришли нацисты, книготорговец эмигрировал во Францию и предложил купить данные документы Марии Бонапарт, принцессе Греции и Дании. Она приобрела все документы и, будучи в дружеских отношениях с Фрейдом, сообщила ему об этом, когда находилась в Вене. Основатель психоанализа выразил желание приобрести их, чтобы его переписка с Флиссом не попала в чужие руки. Однако, опасаясь, что Фрейд уничтожит переписку с Флиссом, Бонапарт решила сохранить эти документы, считая, что по своей научной ценности они важны для истории не меньше, чем переписка между Гёте и Эккерманом. Она поместила документы в банк Ротшильда в Вене, но после того, как нацисты оккупировали Австрию, ей удалось в присутствии гестапо забрать принадлежащие ей материалы и увезти их во Францию. Впоследствии она переправила документы в Лондон, в результате чего благодаря содействию дочери основателя психоанализа А. Фрейд они были опубликованы. и исследователи идейного наследия Фрейда имеют возможность ознакомиться с ними.



Это был тяжелый, но и наиболее плодотворный период в жизни Фрейда. Формирование психоаналитических идей сопровождалось у него мучительными сомнениями и разочарованиями, сменой настроения – от крайнего возбуждения до болезненной апатии. Фрейд искал выход из тех тупиковых ситуаций, в которые попадал в процессе внутренней интеллектуальной работы. И именно в этот период он находит в философских трудах то, что подкрепляет его смутные догадки и дает пищу для разработки психоаналитических концепций.

Стремясь выйти из методологического тупика, связанного с попытками перенесения неврологических и физиологических схем на почву психологии, Фрейд знакомится с трудом немецкого философа и психолога Т. Липпса «Основные проблемы жизни души» (1883), в котором особое внимание уделялось рассмотрению бессознательных психических процессов. В одном из писем Флиссу (1898) он сообщил о том, что изучает идеи Липпса. При этом он назвал немецкого философа светлейшим умом среди современных философских авторов.

Липпс отстаивал идею, в соответствии с которой бессознательные процессы лежат в основе всех сознательных процессов. Он не только интересовался проблемой бессознательного, но и со всей определенностью заявлял, что бессознательные процессы представляют собой особую сферу психического, требующую изучения. Липпс признавал наличие у человека бессознательных ощущений и бессознательных представлений. Он также считал, что не только существуют процессы без соответствующего содержания сознания, но и общая связь психической жизни всегда проявляется, главным образом, в них.

Рассматривая человеческую психику, Липпс выдвигал постулат, согласно которому основным фактором психической жизни являются бессознательные ее проявления и, следовательно, необходимо сосредоточить усилия на том, чтобы понять и раскрыть природу бессознательного, выявить и объяснить закономерности его функционирования. Он исходил из того, что исследование бессознательных процессов и раскрытие их закономерностей является прерогативой не физиологии, как ранее полагали многие ученые, а психологии, поскольку постижение психических фактов и связей может быть только психологическим.

Идеи Липпса о бессознательном явились для Фрейда тем источником вдохновения, благодаря которому был сделан один из решающих шагов на пути создания психоаналитического учения о человеке. На страницах «Толкования сновидений» (1900) он несколько раз апеллировал к Липпсу, упоминал о его критике теории соматических раздражений, писал о необходимости отказа от чрезмерной оценки сознания, если мы хотим правильно понять происхождение психического. При этом Фрейд ссылался на мнение немецкого философа, согласно которому представление о бессознательном должно стать общим базисом изучения психической жизни.

Позднее Фрейд пытался показать, что использованное им понятие бессознательного не совпадает с той трактовкой, какая имела место у Липпса. Он подчеркивал, что последний акцентировал внимание на описательном аспекте данной проблематики, в то время как в психоанализе исследуются динамические стороны бессознательного. Однако не приходится сомневаться в том, что идеи Липпса о бессознательном оказали заметное, можно сказать, решающее влияние на Фрейда. Не случайно в работе «Остроумие и его отношение к бессознательному» (1905) основатель психоанализа привел в подстрочнике высказывание Липпса о том, что фактором психической жизни является не содержимое сознания, а бессознательные сами по себе психические процессы и что психология обязана быть теорией этих процессов. В самом же тексте данной работы Фрейда содержится примечательное высказывание, согласно которому в «Толковании сновидений» он попытался, подобно Липпсу, представить психически дееспособными бессознательные в своей основе психические процессы, а не содержание сознания.

Если в письмах к Флиссу Фрейд сообщал о своем штудировании работы Липпса «Основные проблемы жизни души», то в книге «Остроумие и его отношение к бессознательному» он использует другое его произведение – «Комизм и юмор» (1898). В обеих работах Липпса содержались мысли о бессознательном.

Таким образом, не вызывает сомнений инициирующая роль идей Липпса о бессознательном в формировании психоаналитического учения Фрейда. Отсюда проистекают представления Фрейда о бессознательном психическом, что легло в основу становления и развития психоанализа. И если в середине 90-х годов основатель психоанализа неоднократно выражал чувство неудовлетворения, сетуя на непонимание природы психических процессов, то после изучения труда Липпса «Основные проблемы жизни души» он в одном из писем Флиссу (1898) с радостью отметил, что его работа в области психологии, связанная с признанием бессознательного, стала успешно продвигаться вперед.

Текстологический анализ работ Фрейда показывает, что в них упоминаются имена таких философов, как Диоген, Эмпедокл, Эпикур, Спиноза, Дидро, Руссо, Гассенди, Спенсер, Бергсон. В первом своем основательном труде «Толкование сновидений», знаменовавшем собой, по сути дела, открытие психоанализа для массового читателя, Фрейд ссылался на многих философов, упоминая или комментируя их высказывания о существе снов, а также процессов, протекающих в глубинах человеческой психики. В тексте и в библиографии данной работы встречаются имена Платона, Аристотеля, Лукреция, Гегеля, Канта, Фихте, Шуберта, Шернера, Шлейермахера, Дельфеба, Мэн де Бирана, Фолькельта, Гербарта, Фехнера, Шопенгауэра, Э. фон Гартмана, Липпса, Вундта, Брэдли.

Казалось бы, влияние философских идей на становление психоанализа можно отрицать лишь в том случае, если вообще закрыть глаза на формирование мышления Фрейда и ограничиться рассмотрением его естественнонаучной базы. Но почему же с таким упорством и постоянством сам Фрейд отрицал это влияние, неоднократно заявляя об оригинальности выдвинутых им психоаналитических концепций и непременно подчеркивая то обстоятельство, что на становление психоаналитического учения о человеке не оказало воздействие ни одно из ранее существовавших философских мировоззрений? Лишь в редких случаях, когда надо было оправдаться в глазах окружающих или читателей его книг, он, словно забывшись, ссылался на первоисточники философского характера.

Забывчивость Фрейда по отношению к своим философским истокам можно объяснить тем, что он стремился выглядеть в глазах окружающих истинным ученым, строящим свои теории не на сомнительных абстрактных спекуляциях, которыми нередко грешили многие философы прошлого, а на эмпирическом материале, почерпнутом из врачебной практики, из реалий жизни. Не поэтому ли с такой настойчивостью при каждом удобном случае он публично отрекался от философии, предпочитая выдвигать на передний план своих работ клинический материал или результаты самоанализа?

Есть основания для утверждения, что в период выдвижения основных психоаналитических гипотез Фрейд отталкивался не только или, может быть, не столько от клинического опыта, как это принято обычно считать, сколько от своих собственных представлений о природе и механизмах функционирования человеческой психики. Он опирался на те представления, которые были навеяны философскими размышлениями над проблемами истерии, бессознательного протекания психических процессов, скрытого смысла сновидений.

Имеется подтверждение, что фрейдовские теоретические конструкции далеко не всегда подкреплялись клиническим материалом. Многие случаи лечения психических заболеваний, на основе которых Фрейд строил свои теории, в силу ряда причин оставались незавершенными. Из его писем Флиссу следует, что сам он не был удовлетворен ходом лечения некоторых больных. Однако, даже не завершив курс их лечения, он в своих публичных выступлениях высказывал подчас такие обобщения, которые претендовали на статус новой теории о причинах возникновения и природе неврозов.

Известно, что сразу же после опубликования «Толкования сновидений» Фрейду представилась возможность опробовать свои идеи. Он имел возможность поработать с философом Г. Гомперцем, который в течение нескольких месяцев был «объектом» проверки фрейдовского метода анализа сновидений. Эксперимент завершился неудачей, так как Фрейд не смог осуществить анализ сновидений этого философа под углом зрения выдвинутого им понимания сновидения как неосуществленного желания сексуального характера. Тем не менее он не только не отказался от своих психоаналитических идей, но, напротив, стал интенсивно их развивать.

О философских предпосылках психоанализа свидетельствует не бросающееся в глаза, но имеющее место стремление самого Фрейда к философскому осмыслению анализируемых им психических явлений и процессов. Так, в письмах он сообщал Флиссу о философском характере своих размышлений над психическими явлениями. Подчас он говорил об этом в ироническом тоне, характеризуя посланные Флиссу рукописные материалы как «философские запинания». Вместе с тем во многих случаях он писал о необходимости философского осмысления тех новых положений, которые ему удалось сформулировать в связи с изучением человеческой психики. Особенно отчетливо эта тенденция проявилась в процессе его работы над «Толкованием сновидений».

В письмах Флиссу в период 1898–1899 годов Фрейд делился с берлинским врачом своими мыслями по поводу новой редакции уже написанных разделов о сновидениях, которая представлялась ему в конечном счете философской. Он сообщал также о своих планах, связанных с написанием «последней философской главы». А несколько лет спустя в работе «Остроумие и его отношение к бессознательному» Фрейд подчеркнул, что такие понятия, как «психическая энергия», «отвод» ее, а также количественный подход к этой энергии стали для него привычными, после того как он начал «философски осмысливать факты психопатологии».

По собственному признанию Фрейда, он тайно лелеял надежду на достижение первоначальной цели – своего приближения к философии. Эта тайная надежда на философское постижение природы человека явственно дала о себе знать уже в работе Фрейда «Толкование сновидений», которая начиналась с обзора основных точек зрения на природу сновидений, выраженных различными философами прошлого, и заканчивалась философскими выводами самого Фрейда. Между этими двумя частями излагался обширный материал, связанный с разбором сновидений пациентов и самоанализом, интерпретацией Фрейдом своих собственных сновидений, а также биографическими данными личного, подчас интимного характера. Весь этот материал являлся своеобразной аранжировкой, наглядной иллюстрацией возможностей искусства снотолкования для выдвижения и оправдания психоаналитических теорий.

Во многих последующих работах используемый Фрейдом клинический материал служил «эмпирическим фоном» для обоснования и подкрепления ранее выдвинутых психоаналитических положений. Клинические данные интерпретировались, как правило, с точки зрения уже существовавших психоаналитических гипотез, обоснование которых осуществлялось, в свою очередь, на основе психоаналитически понятых случаев болезни. За фактами самоанализа и анализа пациентов просматривалось скрытое стремление Фрейда придать своим психоаналитическим размышлениям такой обобщающий характер, который, по сути дела, явился не чем иным, как философией, включенной в остов психоанализа.

Во многих своих работах Фрейд неизменно придерживался одной линии: отталкиваясь от философских идей и критически переосмысливая их, он стремился создать свое собственное психоаналитическое учение, по форме отличающееся от предшествующих философских систем, но, по сути дела, являющееся глубинной разработкой психоаналитической философии. И дело не только в том, что психоанализ возник тогда, когда Фрейд отказался от гипноза и начал философски трактовать факты психопатологии, признав бессознательные процессы деятельными в психическом смысле. Это действительно так, как верно и то, что, прежде чем обосновывать свои психоаналитические концепции, он предварительно подвергал сомнению существовавшие до него философские теории, ибо, как он сам отмечал, не мог идти дальше, не разобравшись прежде с философскими авторитетами.

Какие бы проблемы ни рассматривались Фрейдом, чаще всего их осмысление начиналось с критики предшествующих философских взглядов. Он упрекал философов в том, что они до такой степени расширяют значение слов, что эти слова теряют свой первоначальный смысл. При рассмотрении проблемы бессознательного Фрейд не хотел видеть ее предметом споров между философами и натурфилософами, так как считал, что довольно часто эти споры имеют лишь этимологическое значение. Если некоторые психоаналитические теоретики пытались придать своим концепциям философский характер, то он решительно выступал против того, чтобы психоанализ отдал себя в распоряжение определенного философского мировоззрения.

Казалось бы, все это само за себя говорит о том, что у Фрейда было негативное отношение к философии как таковой. Однако в работах основателя психоанализа имелись и иные суждения на этот счет, подчас совершенно противоположного характера. Причем дело не только в том, что он указывал на среднее место, занимаемое психоанализом между медициной и философией. Дело в том, что подчас, как бы противореча самому себе, Фрейд высказывал суждения, свидетельствующие о его позитивном отношении к философским знаниям. Читая свои лекции медикам и разъясняя им важность психологического подхода к больным, он замечал, что им не хватает философских знаний, которыми они могли бы пользоваться в их врачебной практике. В поздних своих работах он обсуждал целый комплекс философских проблем, связанных с культурой, религией, историей развития человечества. Однако, как показывает предшествующее рассмотрение истоков возникновения психоанализа, Фрейд изначально тяготел к философскому осмыслению всего того, с чем ему приходилось иметь дело, будь то неврозы, сновидения, ошибочные действия, религия или искусство.

Тайная, скрытая Фрейдом от взора неискушенных в этой области читателей и почитателей психоанализа надежда на философское понимание исследуемых им явлений как бы незримо, но с удивительным постоянством и завидным упорством пробивала себе дорогу сквозь дебри психопатологии. В результате она завершилась созданием целостного учения о человеке и культуре, по широте обобщений и глубине мыслей не уступающего, пожалуй, наиболее известным философским системам прошлого. Фрейд выразил в психоаналитической форме собственное понимание феноменологии духа, происхождения религии и искусства, формирования нравственных и социальных установлений жизни людей, а также истории развития человеческой цивилизации. Тем самым он не только задал мировоззренческие ориентиры для новой психоаналитической философии, но и незаметно, под видом психоанализа как науки ввел ее в западную культуру.

Почему же Фрейд признавался лишь в тайной надежде, которую он возлагал на философию, в то время как в своих публичных выступлениях стремился отмежеваться от какой-либо философской системы и всячески настаивал на том, чтобы психоанализ не воспринимался в качестве какого-то особого мировоззрения?

Во-первых, Фрейд хотел отвести от себя любые подозрения о связях психоаналитического учения о человеке с метафизическими спекуляциями о нем. Это можно было сделать, с одной стороны, путем критики предшествующих философских представлений о сознании и психике, а с другой – благодаря подчеркиванию связи с наукой и рассмотрению психоанализа в качестве таковой. Тенденция к «онаучиванию» психоаналитических идей привела, помимо всего прочего, к умалчиванию тех философских истоков, которые лежали в основе психоанализа.

Из истории психоанализа.

Осенью 1902 года Фрейд послал М. Кахане, Р. Рейтлеру (врачи, слушавшие в Венском университете его лекции по психологии неврозов), В. Штекелю (обратившемуся к нему за медицинской помощью и впоследствии практиковавшему психоанализ) и А. Адлеру открытки с приглашением встретиться в его доме для обсуждения психоаналитических идей. С этого времени они стали собираться регулярно в приемной Фрейда, образовав тем самым то, что назвали «Психологическим обществом по средам». На протяжении последующих нескольких лет это общество посещали люди различных профессий, среди которых были и те, кто впоследствии стали известными психоаналитиками. В 1903 году к этому обществу присоединился П. Федерн, в 1905 году– Э. Хичман, в 1906-м – О. Ранк и И. Задгер. в 1907-м – Ф.Виттельс, в 1908году – Ш. Ференци, в 1909-м – В.Тауск, в 1910году– Г. Закс. Первыми иностранными гостями общества были: в 1907 году– М. Эйтингон, К. Г. Юнг, Л. Бинсвангер и К. Абрахам, в 1908 году – А. Брилл и Э. Джонс.

В сентябре 1907 года Фрейд разослал членам этого общества письма, в которых предлагал распустить «общество по средам» с тем, чтобы снова призвать его кжизни путем реорганизации и предоставления свободы тем, кому оно стало в тягость. Так в апреле 1908 года возникло «Венское психоаналитическое общество».

В апреле 1908 года в Зальцбурге была организована «Встреча по фрейдовской психологии», которая стала первым Международным психоаналитическим конгрессом. На этой встрече присутствовали 42 человека и было представлено 9 работ, создающих учеными из Австрии, Англии, Венгрии, Германии и Швейцарии, принадлежащих перу Фрейда, Джонса. Риклина, Абрахама, Задгера, Штекеля, Юнга, Адлера, Ференци. По просьбе присутствующих психоаналитиков Фрейд на протяжении почти пяти часов рассказывал об анализе случая навязчивых состояний («История одного заболевания»). На этой встрече было принято решение об издании первого психоаналитического журнала – «Ежегодника психоаналитических и психопатологических исследований».

В марте 1910 года в Нюрнберге состоялся второй Международный психоаналитический конгресс, на котором прозвучало предложение об организации международного объединения с отделениями в разных странах. После завершения конгресса существующие психоаналитические группы зарегистрировались как отделения обществ Международного объединения. Так началось психоаналитическое движение, охватившее многие страны мира, включая Австрию. Венгрию, Германию, Голландию, Италию, Россию, США, Францию, Швейцарию и другие. В частности, в мае 1910 года возникла Американская психоаналитическая ассоциация. В 1912 году при обмене мнений с Ш. Ференци по поводу организационного начала в психоанализе Э. Джонс предложил создать «тайный комитет», оказывающий идейную и административную поддержку Фрейду. В этот комитет, который впервые собрался в полном составе летом 1913 года, вошли К. Абрахам, Э. Джонс, Г. Закс, О. Ранк, Ш. Ференци. Позднее, в 1919 году, в состав комитета вошел М. Эйтингон. Фрейд подарил каждому члену комитета старинные греческие геммы, которые были взяты из его античной коллекции. По примеру основателя психоанализа, носившего кольцо с головой Юпитера, члены комитета вставили эти геммы в золотые кольца. «Тайный комитет» функционировал на протяжении 10 лети был распущен в 1924 году в связи с разногласиями, обнаружившимися между его членами, в частности в связи с публикациями О. Ранка и Ш. Ференци, в которых излагались идеи, выходящие за рамки психоаналитических концепций Фрейда.



ris12.png


Во-вторых, считаться философом в глазах окружающих – это отнюдь не лучшая характеристика для практикующего врача, репутация которого тем выше, чем чаще его имя ассоциируется с высококвалифицированным специалистом в конкретной области врачевания и ученым, открывшим новое направление в науке и медицине. Отсюда становится понятным, почему обращение Фрейда к философии выступало в качестве тайной надежды, а не явного, открытого для понимания всех намерения и почему созданная им психоаналитическая философия, будучи действенной в рамках западной культуры, оказалась тем не менее спрятанной за ширмой психоанализа как науки.

В своем скрытом виде философское понимание человека было у Фрейда тем центром, благодаря которому происходило как теоретическое, так и организационное оформление психоанализа. В теоретическом плане философская интенция означала не только внутренний переход самого Фрейда от медицины к психологии, а затем и к метапсихологии, но и внешнее структурирование психоанализа, связанное с переносом психоаналитических методов исследования человеческой психики на историю, мифологию, религию, культуру, художественную литературу.

Это внешнее структурирование психоанализа не было плодом более поздней теоретической деятельности Фрейда. Подобно тому как философская интенция его мышления в своей завуалированной форме изначально наложила отпечаток на становление психоаналитических идей, так и внешнее структурирование психоанализа с его постоянным соскальзыванием в различные области гуманитарного знания было задано уже первыми публикациями Фрейда, знаменовавшими собой рождение психоаналитического учения о патологической и нормальной деятельности человека.

Сам Фрейд по этому поводу писал, что такие работы, как «Толкование сновидений» и «Остроумие и его отношение к бессознательному», изначально показали, что психоаналитические теории, не ограничиваясь областью медицины, могут быть использованы в разнообразных областях гуманитарного знания. Последующее обращение основателя психоанализа к художественным произведениям, религиозным верованиям и истории развития человечества не было каким-то неожиданным отходом от медицины в сторону философского понимания тех или иных явлений, а представляло собой логически последовательное и целенаправленное их изучение, предопределенное внутренней ориентацией Фрейда на психоаналитическую философию.

Философская направленность мышления Фрейда дала о себе знать и при организационном оформлении психоанализа. Оно началось с образования в 1902 году маленького кружка единомышленников, собиравшихся в доме Фрейда на Берггас-се, 19, затем переросло в Венское психоаналитическое общество и, наконец, выйдя на международную арену, завершилось распространением психоаналитического движения в различных странах мира. Причем буквально с первых своих организационных шагов руководимый Фрейдом психоаналитический кружок был призван объединить в своих рядах не только врачей, интересующихся клинической практикой, но и философов, юристов, писателей, художников, музыковедов, незнакомых с техническими приемами психоанализа и акцентирующих внимание на мировоззренческой стороне психоаналитического учения. Не случайно на заседаниях психоаналитического кружка, а позднее и Венского психоаналитического общества обсуждались как сугубо медицинские темы, так и широкий круг проблем философского, этического и эстетического характера. Особый интерес проявлялся к творчеству писателей и поэтов, мифологическим сюжетам и сказкам.

Философская проблематика занимала важное место на заседаниях психоаналитического кружка и Венского психоаналитического общества. Были даже специальные заседания, посвященные не только чтению и обсуждению отдельных философских трудов или соответствующих концепций некоторых философов, но и рассмотрению взаимосвязей между философией и психоанализом, выявлению роли философских идей в дальнейшем развитии психоаналитических концепций. Показательно, что один из первых биографов Фрейда Ф. Виттельс, лично принимавший участие в различных психоаналитических дискуссиях и являвшийся свидетелем раннего этапа развития психоанализа, то ли с горечью, то ли с недоумением вынужден был заметить, что медицинский элемент отошел на задний план, поскольку доминируют философы.

Все это свидетельствует о том, что, подобно теоретическому развитию психоанализа с его скрытой философской интенцией, организационная его составляющая также носила философски ориентированную направленность. По своему замыслу и реальному претворению в жизнь организационное оформление психоанализа характеризовалось явно выраженной склонностью к возрождению некогда существовавших философских школ с их собственной традицией, методами ведения дискуссий и техникой обучения.

По степени организованности и масштабности распространения идей психоаналитическое движение не только не уступает философским течениям, будь то неопозитивизм, экзистенциализм, неотомизм или феноменология, но и во многом превосходит их. Несмотря на постоянные разногласия, существовавшие и имеющие место до сих пор между ведущими психоаналитиками, а также отход некоторых из них от классического учения Фрейда с целью образования своих собственных школ и школок, в своем организационном отношении психоанализ оказался столь целенаправленным, что ему могут позавидовать многие современные философские направления, чьи усилия ограничивались в лучшем случае объединением сравнительно небольшого круга единомышленников, сплоченных вокруг издаваемого журнала или какого-то лидера.

Таким образом, как в теоретическом, так и в организационном плане с момента своего возникновения психоанализ был ориентирован на создание не просто психоаналитической философии, а целой школы, в основе которой лежали философски осмысленные представления о человеке и культуре. И хотя сама психоаналитическая философия нередко выпадала из поля зрения целого ряда психоаналитиков, отдававших предпочтение клинической практике, и исследователей, прошедших мимо философских истоков психоанализа, тем не менее именно эта философия служила тем организующим началом, благодаря которому число приверженцев психоаналитического учения Фрейда о человеке и культуре пополнялось за счет гуманитариев.

Таким образом, философские истоки возникновения психоанализа заслуживают того, чтобы на них обратили внимание. Они являются не менее важными и существенными для понимания истории становления психоанализа, чем другие истоки, включая ранее рассмотренный – медицинский.

Изречения

З. Фрейд: «Я тайно лелею надежду достичь теми же самыми путями моей первоначальной цели – философии».

С. Цвейг: «Фрейд исходит из медицины не в большей степени, чем Паскаль из математики и Ницше из древнеклассической филологии. Несомненно, этот источник сообщает его работам известную окраску, но не определяет и не ограничивает их ценности».

Психология bookap

З. Фрейд: «Можно указать на знаменитых философов как предшественников, прежде всего на великого мыслителя Шопенгауэра, бессознательную „волю“ которого в психоанализе можно отождествить с душевными влечениями».

З. Фрейд: «Мои открытия являются основой для вполне серьезной философии. Немногие поняли это и немногие способны это понять».