НАГРУЗКА

Нем.: Besetzung. – Франц.: investissement. – Англ.: cathexis. – Исп.: catga. – Итал.: carica или investimento. – Португ.: carga или investimento.

• Экономическое понятие: приложение некоторой психической энергии к представлению или группе представлений, к части тела, к предмету и пр.

• На французский язык принято переводить Besetzung как «investissement» (иногда – «occupation»). По этому поводу необходимо отметить следующее. Немецкий глагол besetzen имеет много значений, среди которых – занятие места или в военном смысле – оккупация города, страны (франц. occuper). По-французски слово investissement означает, с одной стороны, в языке военного дела, факт окружения, оцепления (а вовсе не занятия) места, а в финансовом языке – вложение капитала в предприятие (именно этот последний смысл теперь преобладает в обыденном языковом сознании). Таким образом, немецкий и французский термины не вполне соответствуют друг другу: французский термин побуждает к сопоставлению «экономики» во фрейдовском смысле с тем, о чем идет речь в собственно экономической науке.

Термин Besetzung употреблялся Фрейдом постоянно, хотя его значение и роль менялись на различных этапах фрейдовской мысли.

Он появился в 1895 г. в «Исследованиях истерии» [Studien ьber Hysterie] и в «Наброске научной психологии» [Entwurf einer Psychologie], однако такие близкие ему понятия, как «сумма возбуждения», «аффективная ценность», употреблялись и раньше (1893,1894). Так, в предисловии к работе Бернгейма «Внушение и его терапевтическое применение» (Die Suggestion und ihre Heilwirkung, 1888–1889) Фрейд говорил о перемещении очагов возбудимости в нервной системе (Verschiebungen von Erregbarkeit im Nervensystem). Эта гипотеза имеет одновременно и клинические, и теоретические истоки.

С клинической точки зрения, лечение неврозов, особенно истерии, привело Фрейда к мысли о фундаментальном различии между «представлениями» и «квантом аффекта»* как нагрузкой этих представлений. Именно поэтому воспоминание о важном событии в истории пациента может восприниматься безразлично, а неприятный или даже мучительный опыт может связываться с вполне нейтральным событием, а вовсе не с тем, которое изначально породило неудовольствие (смещение, «ложная связь»). В «Очерках об истерии» Фрейд описывал процесс лечения как процесс восстановления связи между различными представлениями, а тем самым и восстановления отношения между воспоминанием о событии-травме и аффектом – процесс, в результате которого происходит аффективная разрядка (отреагирование). Вместе с тем исчезновение соматических симптомов при истерии совпадает с выявлением вытесненного аффективного опыта, и потому можно предположить, что возникновение симптома связано с превращением психической энергии в «энергию иннервации».

Все эти факты, в особенности связанные с конверсией*, основаны на принципе сохранения нервной энергии, способной принимать различные формы. Эта концепция последовательно проводится в «Наброске научной психологии», где функционирование нервного аппарата представлено через энергетические изменения внутри нейронной системы. В этом тексте слово Besetzimg обозначает как действие, связанное с нагрузкой или зарядом нейрона (или системы нейронов), так и его результат, т. е. величину этой энергетической нагрузки, в особенности – покоящейся энергии (1).

В дальнейшем Фрейд отказался от неврологических схем, связав понятие энергетической нагрузки с действием «психического аппарата»*. Так, в «Толковании сновидений» (Die Traumdeutung, 1900) показано распределение энергетической нагрузки между различными психическими системами. Так, система бессознательного основана на разрядке накопившегося возбуждения; система предсознания нацелена на торможение этого процесса, недопущение непосредственной разрядки и предполагает вложение небольших количеств энергии в деятельность мысли, направленной на изучение внешнего мира: «я утверждаю, что в целях эффективности вторая система удерживает большую часть энергетической нагрузки в состоянии покоя и динамически использует лишь малую ее часть» (2а) (см.: Энергия свободная – Энергия связанная).

Во всяком случае, очевидно, что пересмотр тезисов «Наброска научной психологии» вовсе не означает, что Фрейд полностью отказался от понятия нервной энергии. «При серьезном подходе к этому вопросу, – отмечает Фрейд, – следовало бы искать физические аналогии, пролагая путь представлению движения как процесса возбуждения нейронов» (2b).

Разработка понятия влечения дает ответ на вопрос, не решенный в рамках экономических представлений «Толкования сновидений»: энергетическая нагрузка есть не что иное, как энергия влечений, которая порождается внутренними источниками и постоянно побуждает психику к преобразованиям. Именно поэтому «либидинальная нагрузка» – это не что иное, как нагруженность энергией сексуальных влечений. Во второй теории психического аппарата источником всех нагрузок становится Оно – полюс влечений в личности. Из этого источника черпают энергию все другие психические инстанции.

Понятие нагрузки, как, впрочем, и «большинство других экономических понятий, составляет часть концептуального аппарата Фрейда, но не получает строгой теоретической разработки.

Это относится и к тем понятиям, которые были заимствованы „молодым Фрейдом“ у повлиявших на него нейрофизиологов (Брюкке, Мейнерти пр.). Отсюда – затруднения читателя, который ищет у Фрейда ответа на ряд вопросов:

1) в самом употреблении понятия нагрузки есть двусмысленность, которая не устраняется психоаналитической теорией. Чаще всего оно имеет метафорический смысл, обозначая аналогию между работой психики и функционированием нервного аппарата, рассматриваемым с энергетической точки зрения.

Когда речь идет о нагрузке представления, психологические операции определяются в языке, упорно порождающем аналогию между физическим механизмом и психической нагруженностью (нагрузка нейрона или, например, энграммы). Напротив, когда речь вдет о нагрузке объекта в противоположность нагрузке представления, понятие психического аппарата как закрытой системы, построенной по аналогии с нервной системой, уже не может служить нам опорой. Так, можно говорить о заряде представления, о том, что его судьба зависит от изменения этого заряда, тогда как нагрузка реального объекта, имеющего независимое существование, не может иметь такого „реалистического“ смысла. Неясность обнаруживается и в таком понятии, как „интроверсия“ (переход от нагрузки реального объекта к нагрузке воображаемого, внутрипсихического объекта): помыслить идею сохранения энергии при таком переносе довольно трудно.

Некоторым психоаналитикам кажется, что использование таких понятий, как „нагрузка“, дает им, хотя бы в принципе, объективную гарантию связи между динамической психологией и нейрофизиологией. В самом деле, говоря о „нагрузке органа“, „нагрузке перцептивного аппарата“, мы думаем, будто этот нейрофизиологический язык обеспечивает переход от психоаналитических теорий к нейрофизиологическим. На самом же деле речь вдет здесь не о переходе, а всего лишь о переносе нейрофизиологической теории на другую область.

2) Другая сложность возникает при попытках связать понятие нагрузки с понятиями фрейдовской топики. С одной стороны, считается, что любая энергетическая нагрузка порождается влечениями; с другой стороны, однако, говорят о том, что каждая психическая система имеет свою особую нагрузку. Эта трудность проявляется особенно ярко в случае так называемой бессознательной нагрузки. В самом деле, если считать, что эта нагрузка имеет либидинальную природу, она предстанет как сила, подталкивающая нагруженные энергией представления к осознанию и движению. Правда, Фрейд нередко говорит о бессознательной нагрузке как о связующей силе, присущей системе бессознательного и способной притягивать к нему представления: особенно велика роль этой силы в процессе вытеснения. Возникает впечатление, что термин „нагрузка“ обозначает разнородные понятия (3).

3) Можно ли ограничить понятие нагрузки у Фрейда областью экономики? У Фрейда оно означает положительную нагрузку объекта или представления. Однако разве это понятие не имеет более широкого смысла на уровне описания и клинического опыта? В личном мире субъекта вещи и представления обладают значениями, упорядочивающими все поле восприятия и поведения. С одной стороны, эти значения могут быть столь различными, что даже помыслить возможность их взаимозаменяемости невозможно. С другой стороны, оказывается, что некоторые объекты, обладающие для субъекта значениями, оказываются носителями не положительной, а отрицательной нагрузки: например, объект страха (фобический объект) вовсе не лишен нагрузки – напротив, он сильно „нагружен“ как то-чего-следует-избегать.

Иногда возникает желание отказаться от этого „экономического“ языка и перевести фрейдовское понятие нагрузки в план феноменологии с ее излюбленными понятиями – интенциональности, объекта-ценности и пр. К тому же научный язык Фрейда подчас подкрепляет такую точку зрения. Например, в написанной по-французски статье „Некоторые соображения к сравнительному изучению двигательных параличей органического и истерического происхождения“ (1893) Фрейд использует в качестве взаимозаменяемых такие выражения, как „квант аффекта“ (Affektbetrag) и „аффективная ценность“ (4). В других текстах „нагрузки“ – это не столько определенные количества доступной измерению либидинальной энергии, сколько качественно различные аффективные побуждения: например, для младенца, лишенного матери, мать несет нагрузку его „томительного влечения“ (Sehnsuchtbesetzung) (5).

*

Каковы бы ни были трудности, связанные с понятием нагрузки, психоаналитикам вряд ли можно без него обойтись при осмыслении клинических данных и оценке динамики анализа. Некоторые расстройства связаны с особым распределением энергии субъекта применительно к объектам и к самому себе. Вследствие этого, например, состояние скорби приводит к явному оскудению отношений субъекта с внешним миром, что, в свою очередь, объясняется сверхнагрузкой утраченного объекта, как если бы между различными нагрузками внешних или воображаемых объектов, собственного тела, Я и т. д. существовало подлинное энергетическое равновесие.