VIII. Психоаналитические методы лечения и консультации.


. . .

4. Психоаналитический метод в узком смысле.

Суть психоаналитического метода во многом определяется существованием в нем двух парных, биполярных концепций: концепции "желания и сопротивлениям ("Wunsch und Widerstand ") и "переноса и контрпереноса" ("Uebertragung und Gegenuebertragung").

4.1. Желание и сопротивление.

Пациенты, проходящие анализирование, испытывают желание сотрудничать с терапевтом, совместно с ним прилагать максимум усилий для того, чтобы установить источник собственных страданий. Желание это выражается в готовности прослеживать причинно-следственные связи между проявлением симптома и скрытым внутренним конфликтом.

Однако в то же время многие пациенты "сопротивляются" повторному оживлению в рамках уже психоаналитического сеанса неприятных им воспоминаний и ситуаций, поскольку, полагают, что это грозит реанимировать драматические для них обстоятельства прошлого, например, раннего детства. Воспоминания часто бывают невыносимо болезненными, а опасения, что психоаналитик отнесется к боли пациента пренебрежительно или даже иронично, провоцируют у последнего стеснение. Развивающееся вследствие этого бессознательное сопротивление в некоторых случаях ведет к частичной потери способности вспоминать о драматических и позорных эпизодах вообще.

Сновидения же, напротив, на свой лад, доносят болезненные переживания до сознания, поэтому в рассказе пациента периодически возникают намеки на забытый эпизод. Дело аналитика - осторожно указать пациенту на трудности, которые тот испытывает, припоминая подобные сцены, на его замеченные попытки уклониться от важной, но щекотливой темы и, не забывая подчеркивать свое трепетное отношение к чувствам анализируемого, ознакомить его с предполагаемыми причинами данного сопротивления. Часто пациенты стремятся контролировать свои мысли, и, заметив, что в разговоре они уклонились от "спасительной" нейтральной темы, спешат к ней вернуться.

К примеру, пациент злится на аналитика из-за того. что тот не уделяет ему требуемого времени, однако боится каким-либо образом проявить этот гнев. Результатом такого сопротивления оказывается мигрень. Сопротивление, образно говоря, "производит" симптом.

Задача анализа сопротивления как раз и состоит в том, чтобы показать пациенту связь между симптомом и вытесняемым аффектом, причина вытеснения которого заключается в страхе и стеснении.

4.2. Перенос и контрперенос.

Перенос.

Рано или поздно пациент включает терапевта в перенос, повторно оживляя или реактивируя в рамках психоаналитического сессии ранние детские отношения, характеризующиеся доминированием в них нерешенных невротических конфликтов. Чувства и ощущения, игравшие когда-то существенную роль в жизни анализируемого, получают "новую жизнь" и огромное значение на данный момент. Аффекты, первоначально связанные с близким человеком, имевшим решающее влияние на детство пациента, переносятся на психоаналитика, на отношения, возникшие сейчас - в настоящем.

Нервное расстройство не только проявляется в переносе, но и становится через перенос доступным для тщательного анализирования. Активные внутренние конфликты уступают место столь же активным конфликтам внешним - между пациентом и аналитиком. Симптоматический невроз превращается в невроз переноса.

Весьма часто на психоаналитика переносят черты властной матери, от которой постоянно ожидают наказания или раздраженного окрика. Толкование же переноса (Uebertragungsdeutung) позволяет терапевту вовремя распознать данный стереотип, сообщить о своей интерпретации пациенту и способствовать тем самым формированию новых, непатологических и доверительных отношений.

Признаком переноса является проявление в отношениях аналитика и анализируемого принципиально несвойственных им черт, таких как преувеличенная нежность или враждебность и т. д. Именно "неуместное", "преувеличенное" и "необычайное" дает психоаналитику основания предполагать влияние переноса. Необходимо также отметить, что переносы бывают эротическими, агрессивными, позитивными или негативными.

Ниже приведен пример негативного переноса.

Пациент. "Мой автомобиль попал в автоинспекцию. Там только деньги берут и все. Ну, что ты будешь делать! Бензопровод был уложен так. что запах шел прямо в багажник. Я бы с удовольствием обратился в другое место, но куда там."

Аналитик принимает все сказанное на свой счет, воспринимая раздражение пациента как перенос. Недовольство анализируемого автоинспекцией может выражать неудовлетворенность терапией вообще и терапевтом в частности.

Аналитик. "Мне показалось, что ситуация с автоинспекцией напоминает Вам то, что происходит здесь, на сеансах. Если это так, то, говоря о тех, кто берет деньги, но ничего не делает, Вы имеете в виду меня".

Пациент после долгих раздумий соглашается с этим утверждением и добавляет: "Мой отец поступал также, он ничего не делал, был ни на что не годен, а когда брался мне помочь, помогал неправильно".

Аналитик. "Вы имеете в виду помощь, вроде той, что понадобилась Вам в починке бензопровода?"

Пациент. "Он думал лишь о себе, а не о том, как помочь".

Аналитик. "Однако, как я понимаю, он "отравлял Вам воздух", как бензопровод в багажнике?"

Пациент. "Точно. Я даже боялся его, во-первых, из-за того. что он мог "отравить атмосферу", а во-вторых, потому что он гораздо больше заботился о себе, чем обо мне. Мне не хочется переживать подобное еще раз. Теперь все должно быть по-другому".

В психологическом смысле при переносе господствует так называемое селективное или выборочное восприятие (selektive Wahrnehmung) терапевта пациентом. Такое восприятие неизменно оказывается искаженным стереотипами и предубеждениями.

Контрперенос.

Контрперенос представляет собой реакцию психоаналитика на перенос пациента. Определяя, в какие именно стереотипные отношения бессознательно втягивает его пациент, аналитик не позволяет себе принять навязываемую роль, а ограничивается лишь тем, что в своей реакции контрпереноса эту роль уточняет. Образно говоря, терапевт вскрывает "замок" переноса "ключом" контрпереноса. Возможности идентификации аналитика с переносимой на него ролью достаточно ограничены.

В частности. Генрих Ракер (Heinrich Racker 1978) говорит в этой связи о дополнительной идентификации (komplementaere Identifizierung), которая, в отличие от идентификации конкордантной (konkordante) "дополнена" для аналитика необходимостью идентифицировать себя с третьей фигурой, не принимающей непосредственного участия в их с пациентом отношениях.

В случае тотального контрпереноса все эмоциональные и когнитивные реакции аналитика концентрируются вокруг пациента:

1. Реакции психоаналитика на перенос, т. е. сам контрперенос в узком смысле.

2. Чувства аналитика, не имеющие непосредственного отношения к пациенту, однако возникающие под влиянием последнего.

3. Новый уровень контрпереноса, т. е. бессознательный (первичный) перенос аналитика на пациента. Этот важный и редко освещаемый в психоаналитической литературе аспект контрпереноса создает ситуацию . в которой пациент реагирует на бессознательный перенос аналитика в форме контрпереноса. Упускать из внимания такую опасность, значит подвергать себя риску превратной интерпретации реакции пациента.

В этом контексте я припоминаю одну пациентку, от анализирования которой я отказался, поскольку она, увы, напомнила мне мою сестру, обижавшую меня в детстве. Как-то, проводя сеанс групповой терапии, я почувствовал необъяснимую антипатию к присутствовавшей на нем женщине. Впоследствии я понял, что ее властные манеры напоминали мне некоторые черты моей матери.

Однако, стоит также упомянуть, что некоторые психоаналитики склонны вести себя агрессивно или пассивно вне зависимости от переносных реакций пациента, на что указывает, например, Дитер Бекманнв своей книге "Аналитик и его пациент" (Der Analytiker und sein Patient. Dieter Beckmann 1975).

Здесь уже шла речь о том. насколько важое место в работе психоаналитика занимает превосходное знание собственного поведения. Подобное знание помогает терапевту лучше разбираться в причине той или иной реакции пациента (гл. VII 1.2.1.). Высококвалифицированный психоаналитик, успешно прошедший учебное анализирование. готов использовать гетеросексуальные, гомосексуальные и агрессивные аспекты переноса для понимания стереотипа отношений, навязанного ему пациентом.

Феномены переноса и контрпереноса являются неотъемлемой частью всех человеческих отношений или интеракций (Interaktionen). В психоаналитической ситуации они лишь находят свое наиболее яркое выражение, поскольку атмосфера сеанса и методы психоанализа поощряют проявление таких феноменов. Однако, обыденная жизнь предоставляет не менее богатый материал для исследования подобных реакций. Например, часто встречающееся бессознательное отождествление возлюбленного с образом идеального отца (или идеальной матери) ориентировано на стереотипы ранних детских отношений, что позволяет говорить о влиянии переноса.

Учитывая вышесказанное, следует различать следующие элементы психоаналитического метода:

1. Анализ желания и сопротивления. .

2. Анализ переноса.

3. Анализ контрпереноса.

4. Текущий анализ свободных ассоциаций пациента или анализ разговора (Sprachanalyse).

5. Анализ сновидений.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что эффективность психоаналитического процесса вообще напрямую зависит от преодоления сопротивления пациента и повторного оживления в переносе и контрпереносе болезнетворных внутренних конфликтов. Невыполнение названных требований практически исключает вероятность анализирования психики пациента. Кроме того, для успешного анализирования будет явно недостаточно одного (вполне вероятно - неохотного) признания пациентом, под "нажимом" терапевта, влияния на их отношения реакции переноса. Этот факт должен сознательно восприниматься как аналитиком, так и анализируемым.

4.3. Толкование.

Как правило, распознаванию переноса и контрпереноса способствует толкование (Oeutung) или, иными словами, интерпретация (Interpretation), осуществляемая психоаналитиком. Интерпретация дается тогда, когда развитие психоаналитического процесса прекращается. Своевременное толкование, выраженное в адекватной словесной форме, представляет собой важнейший инструмент психоаналитической терапии, с помощью которого аналитик расширяет рамки лечебного процесса, зашедшего в тупик по причине переноса и сопротивления. Согласно Strachey (1934), вызываемые психоаналитической интерпретацией изменения носят по существу "мутативный"("mutuativ"), т.е. преобразующий характер лишь в том случае, когда в толковании отчетливо формулируется стереотип отношений, проявившийся в переносе пациента и контрпереносе аналитика, и повлиявший на общий ход терапевтического процесса. Однако, прежде чем будет дано толкование, необходимо предпринять ряд предварительных шагов к пониманию происходящего. В литературе по психоанализу вплоть до настоящего времени данный вопрос практически не освещался, поэтому приведенное ниже поэтапное описание ступеней понимания представляет собой первую попытку их классификации.

Понимание и объяснение.

Цель толкования заключается в том, чтобы сделать понятным непонятное, или. выражаясь метафорически, пролить свет на тайну. Вполне законно поэтому предъявлять к психоаналитической интерпретации высокие требования. Рассмотрев в начале этой книги психоанализ на вопрос его принадлежности к герменевтным. интерпретирующим или естественным наукам, мы пришли к выводу, что все мнения по этому поводу, в принципе, одинаково правомощны. Аргументом в пользу этого утверждения является позиция самого Фрейда, всегда сопровождавшего пациентов в их путешествии по запутанным тропам ассоциаций и в то же время изыскивавшего возможности для научного обоснования своих догадок (Freud 1937a, S.45).

Пытаясь определиться в принадлежности психоаналитического метода к тем или иным научным доктринам, можно придти к выводу, что последний подобно медали имеет две стороны, обе из которых лицевые, а именно - понимание и объяснение. Понимание включает в себя способность аналитика отмечать индивидуальные. эндемичные черты личности анализируемого и его биографии. Личный опыт терапевта - например, воспоминания об эмоциях, пережитых им в связи с собственной влюбленностью в случае, когда рассказ пациента касается именно любви,- является важным личным подспорьем на пути понимания чувств пациента. Процесс достижения такого понимания бывает достаточно длительным, однако его продолжительность всегда зависит от количества усилий, прилагаемых аналитиком в этом направлении. Чем больше общего между терапевтом и пациентом, тем выше шансы последнего быть понятым правильно. Однако и аналитик, слишком буквально воспринимающий данное условие, рискует допустить ряд серьезных ошибок в интерпретации.

Объяснение выстраивается психоаналитиком в соответствии с общими для всех людей закономерностями, в частности, психического развития, включающего в себя стадии рождения, младенческой зависимости, поступательного отделения от матери, контакта с третьим лицом (отцом, братом, сестрой, бабушкой или дедушкой), конфликтного "треугольника" отношений, взросления, протекающего в различных группах сверстников, отделения от группы, контактов с другими людьми, психической переработки этих контактов и т.д. Использование психологических законов позволяет аналитику классифицировать доминирующие у пациента типы поведения, чувств и мышления и тем самым обосновать свое понимание с научной точки зрения*. Для осуществления такой классификации применяются разнообразные методы. В психоанализе, коммуникационных науках, лингвистике и социологии получил широкое распространение, в частности, метод магнитофонной записи разговора между специалистом и исследуемым лицом. В дальнейшем на основе произведенной записи составляется письменный документ, подлежащий кропотливому исследованию.


*Приведенная здесь независимая гипотеза о существовании двух уровней анализирования, а именно - понимания и объяснения - перекликается тем не менее с выводами Юргена Кернера (Juergen Косглсг 1985) и Хайнца Когута (Heinz Kohut 1984), который определяет роль эмпатии (Empathie).T.c. способности терапевта почувствовать себя на месте пациента, в психоаналитическом лечении, как поступательно осуществляемую аналитиком смену "позиции понимания на позицию объяснения" (S. 254). Различия в подходах к данному вопросу обоих авторов, будут рассмотрены в главе VIII 4.3. (шесть ступеней понимания во внутреннем диалоге психоаналитика).


Внешняя форма психоаналитической практики достаточно известна, однако процессы, протекающие в психике аналитика, стремящегося придти к верному толкованию, изучены мало. В числе немногих серьезных работ по данной теме, надо отметить, в частности, книгу Клаубера " Проблемы психоаналитического контактам (Klauber "Schwierigkeiten in der analytischen Begegnung" 1980) и его же научный доклад "Об источниках толкования и его цели в психоаналитическом процессе" ("Ueber die Entstehung von Deutingen und ihr Ziel im psychoanalytischen Prozess"). в котором автор особо акцентировал внимание на необходимости творческого подхода к интерпретации и на немаловажном в этой связи значении некоторой спонтанности. Мужественная попытка Кодиньолы разобраться в сущности психоаналитического толкования, сделанная им в эссе "Истинное и ложное" ("Das Wahre und das Falsche" Enzo Codignola 1986), привела к созданию логики, присущей одному лишь процессу возникновения интерпретации, но мало поспособствовала разрешению самой проблемы. И наконец. Jakob Arlov (1986). также исследовавший природу психоаналитического толкования, ввел понятие "внутреннего" ("Innere") диалога, протекающего в сознании аналитика в процессе формирования интерпретации и представляющего собой реакцию на слова пациента.

Шесть ступеней понимания во внутреннем диалоге психоаналитика.

Акцент, сделанный нами на прилагательном "внутренний" отнюдь не случаен, ведь данный диалог оказывается своего рода "акустической брешью" ("akustische Luecke" Ernst Meier 1981), по той очевидной причине, что, к примеру, на магнитофонной записи воспринимается, как пауза, молчание.

Инструментов, позволивших бы записать или каким-то иным механическим способом задокументировать внутренний диалог психоаналитика, не существует, поэтому любому исследователю остается довольствоваться опосредованной информацией, которую в состоянии ему предоставить опытный психоаналитик. Разумеется, точность таких сведений напрямую зависит от готовности последнего быть откровенным. Приведенная ниже классификация является результатом моего личного исследования, проводя которое я опирался на принципиальное мнение, что несмотря на бессознательное течение поэтапного понимания, завершающегося толкованием, оно, так же. как и подавляющее большинство бессознательных процессов, протекающих в психике пациента, может быть осознано психоаналитиком. Разделение психоаналитического процесса на отдельные этапы понимания - предприятие рискованное. Заранее предвидя возражения критики, укажем поэтому на тот факт, что на практике этапы понимания, как правило, либо сменяются не столь последовательно, как в предложенной адаптированной классификации, либо вообще происходят одновременно.

Первая ступень представляет собой восприятие слов пациента. Согласно исследованиям, проведенным в рамках психологии восприятия, человек вообще воспринимает лишь часть внешних воздействий, будь то обращенные на него слова, действия или др. Кроме того, сам процесс восприятия зависит от обстоятельств получения информации (например. времени и места) и степени доверия, которое испытывает воспринимающий к рассказчику.

Вторая ступень включает в себя процесс переработки воспринятого, а в нашем контексте оказывается первой попыткой приблизиться к психоаналитическому пониманию пациента. На данном этапе главная роль отводится герменевтному подходу, подразумевающему использование терапевтом в аналитических целях, в частности, личного опыта. Если вторая ступень пройдена аналитиком успешно, он приходит к лредпониманию (Vor-Verstaendnis) пациента.

Использование аналитиком своего собственного жизненного опыта значительно увеличивает его шансы на правильное понимание того, о чем рассказывает ему пациент, а следовательно, оказывается в каком-то смысле гарантом достижения необходимой для успешного анализирования эмпатии (empathische Kompitenz. Kutter 1983).

Третья ступень, в отличие от первых двух. требует от психоаналитика использования в процессе понимания пациента психоаналитических концепций "желания и сопротивления" и "переноса и контрпереноса" (см. гл. VIII 4.1., 4.2.). Данные концепции, а также упомянутая в рамках "второй ступени понимания" эмпатия являются важнейшими инструментами психоанализа. В практическом плане использование, в частности, "переноса и контрпереноса" заключается в реагировании аналитика на перенос пациента. В идеальном случае психоаналитик в состоянии адекватно реагировать на любой перенос анализируемого. Образно говоря, в контрпереносе должны зазвучать лишь те струны, которых коснулся пациент. Продолжив сравнение аналитика с музыкальным инструментом, можно констатировать два необходимых условия правильного реагирования на перенос: во-первых, затрагиваемые пациентом струны должны у аналитика иметься, а во-вторых,- должны прозвучать. Расстроенные "инструменты", разумеется, никуда не годятся. Кроме того. принцип применения контрпереноса можно сравнить с работой измерительных приборов. Задача аналитика - реагировать на поведение пациента подобно амперметру" фиксирующему малейшие изменения в силе тока. Аналитику необходимо стать как бы сенсорным органом пациента.

Четвертая ступень представляется этапом наиболее сложным. Последний представляет собой совмещение или синтез трех предыдущих этапов, который позволяет аналитику на основании текущего процесса составить предварительный "внутренний образ" ("inneres Bild") анализируемого. Данный "образ" может первоначально оказаться вполне субъективным и относиться скорее к вымыслу, чем к реальности. В частности. Rosenhan (1976) подчеркивает в этой связи зависимость черт предварительного "внутреннего образа" от бессознательной склонности некоторых аналитиков принимать желаемое за действительное, а также от ориентации терапевта на ту или иную психологическую теорию. Часть психоаналитиков придерживается, к примеру, теории травмы и склонна, поэтому видеть в любом пациенте "жертву" драматических обстоятельств (заглавие книги Массона "Что сделали с тобой, бедное дитя?" (Masson "Was hat man dir, du armes Kind getan?" 198432 является как бы аллегорическим аналогом данной позиции). Другие аналитики придерживаются теории влечений и рассматривают пациента в качестве "виновника", потенциально способного на обман и агрессию.


32 Джефри М. Массон ( профессор, филолог, занимавшийся изучением санскрита, а также психоаналитик) высказывает в своей книге "The Assault on Truth" ("Нападение на правду") мнение о том, что Фрейд намеренно умалчивал о распространенности случаев совращения и иных травматизации, которым подвергаются дети. Согласно Массону, Фрейд поступал таким образом, отстаивая справедливость своей теории Эдипова комплекса. Немецкое издание книги получило провокационное название "Что сделали с тобой, бедное дитя?"


Пятая ступень состоит в сличении "внутреннего образа пациента" с ранее известными психоаналитику примерами проявления стереотипных отношений. Предпринимая это, психоаналитик вносит в свое первоначальное мнение некоторые коррективы. Важное значение на данном этапе приобретают сведения, полученные терапевтом в течение учебного анализирования, а также его собственный жизненный опыт, связанный с переживаниями тех же чувств, о которых упоминал пациент. Результатом успешного преодоления пятой ступени станет для аналитика возможность в дальнейшем дать этим аффектам конкретные определения.

Шестая ступень знаменует собой переход к использованию собственно теории психоанализа, т.е. психоаналитической концепции личности и учения о болезнях. Даже в том случае, когда в течение пяти предыдущих этапов аналитику не приходилось вплотную заниматься теоретическими конструкциями психоанализа, находясь на шестой ступени, он сознательно или бессознательно к ним обращается. Предварительный практический образ сопоставляется с существующим на этот счет образом теоретическим. Таким образом, психоаналитик получает дополнительную возможность уточнить предполагаемые причинно-следственные связи между симптомами пациента и его внутренними конфликтами. Тем самым происходит непосредственный контакт психоаналитической теории и практики.

Данный процесс протекает, как правило, между сеансами, когда временная и пространственная дистанция позволяет аналитику исследовать пациента, отодвинув в сторону эмоции (имевшие определяющее значение на втором, третьем и четвертом этапах) и подчинив свои размышления логике. Аналитик проводит параллели между выводами, продиктованными ощущениями, которые возникли у него в контрпереносе, и соответствующими теоретическими построениями. Если психоаналитик не в состоянии самостоятельно разобраться в тех или иных трудно поддающихся анализированию феноменах, он имеет возможность обратиться за помощью к коллегам. Особо сложные случаи становятся подчас объектом изучения на психоаналитических семинарах.

Необходимо, кроме того, указать, что четыре первые ступени понимания ориентированы на герменевтику, и лишь две последние опираются на знание общих закономерностей и могут быть охарактеризованы в связи с этим как номотетические. Таким образом, этапы психоаналитического понимания иллюстрируют синтез герменевтики и логики. отличающий психоанализ вообще.

Седьмая ступень представляет собой психоаналитическое толкование. Последнее может считаться таковым лишь в том случае" если, к примеру, наряду с констатацией факта сопротивления со стороны пациента, делается Оказание на вид и причину данной реакции.

Проверка правильности толкования.

Проверка правильности данного толкования редко обходится без тех или иных осложнений. В частности, пациенты могут реагировать на интерпретацию аналитика по-разному. Часто анализируемые соглашаются с выдвинутой аналитиком интерпретацией, однако нередко они заявляют: "Я не признаю этого. Я это не понимаю. Я не могу в это поверить" и т. п. Концепция "желания и сопротивления" дает психоаналитику право решить, что признать данное толкование пациенту мешает внутреннее сопротивление. Ни в коем случае не исключая вероятность такой ситуации, следует однако отметить, что, в подавляющем большинстве случаев, пациент, не признающий толкование аналитика, бывает прав. Поэтому честному терапевту не остается ничего другого, как быть заранее готовым к перспективе постоянных перепроверок.

Йорг Зоммер дает в своей недавно опубликованной книге " Диалогические методы исследования" (Joerg Sommer "Dialogische Forschungs-methoden" 1987), в частности, следующие критерии проверки правильности данного толкования:

1. Критерий когерентности толкования, подразумевающий внутреннюю логическую связность последнего.

2. Критерий практического подтверждения толкования или, иными словами, возможности его применения в лечении пациента.

Психология bookap

3. Критерий диалогической проверки толкования, т. е. единодушного признания интерпретации терапевтом и пациентом.

Кроме перечисленного существует основной принцип проверки правильности толкования, выработанный в психоанализе в процессе его развития как метода лечения душевных расстройств. Если данная терапевтом интерпретация вызывает позитивные изменения в состоянии пациента (в контексте переноса, сновидений, физического самочувствия, межличностных контактов и др.), то такое толкование принято считать верным.