II. Дерево психоаналитического познания.


. . .

6. Ветви психоанализа: современное развитие теории отношений.

6.1. Сандор Ференци и Михаэль Балинт.

Венгерская школа.

К стволу психоанализа несомненно следует добавить достижения Сандора Ференци в области психоаналитической теории с ориентацией на теорию травмы. В то время как Фрейд рассматривал поддержанную большинством его единомышленников теорию инстинктов и фантазии детей по поводу своих родителей и других участников отношений как важнейшие стимулы развития и расстройства человеческой психики, Ференци ни на минуту не упускал из виду того, что выпадает на долю ребенка, оказавшегося жертвой своих родителей. В своих сочинениях "Дети анализируют взрослых" (1931) и "Разговорная путаница между взрослым и ребенком" (1932) он сформулировал то, что впоследствии заимствовал у него Михаэль Балинт и из чего возникла венгерская школа психоаналитической теории отношений.

6.2. Эрик Г. Эриксон: теория идентичности.

Развитая Эриком Гомбургером Эриксоном психоаналитическая теория идентичности - следующая крупная ветвь дерева психоаналитического познания. Эриксон обрисовал ее в вышедшей в 1956 году на английском, а в 1961 году на немецком языке книге "Детство и общество"; на эту ветвь могли опереться все недовольные тем, что психоанализ занимается лишь субъектом, поскольку Эриксон включил в свое рассмотрение и окружающий субъекта мир. У него не только есть "среднеожидаемые окружающие", как их называл еще Хайнц Гартманн (1939), но и, не будучи марксистом, он принимает во внимание тот или иной господствующий общественный строй, его историческое развитие и возможность его социологического определения. Эриксон размышлял об американской самобытности, о детстве Гитлера, о юности Максима Горького, написал две увлекательные биографии - юного Лютера и борца за независимость Ганди. Он вынес на обсуждение понятие кризиса и развил теорию, из которой, в частности, следует, что когда критические точки развития индивидуальной жизни соответствуют развитию общества, то возникают моменты, которые могут стать для истории выдающимися (Erikson, 1975). Понятие идентичности, введенное Эриксоном, до сих пор оказывает воздействие на психоанализ.

6.3. Рене Спиц.

Следующая ветвь принесла плоды, в которых можно узнать идеи Рене Спица. Исходя из нескольких проницательных соображений и тщательно организованных наблюдений за детьми (и обезьянами), он написал "Возникновение первых отношений" (Spitz, 1954), "Нет и да" (1957) и "От младенца к маленькому ребенку" (1956) - работы, в которых в психологической перспективе отметил огромную роль отношений мать-ребенок, подчеркнув (вслед за Анной Фрейд) их основополагающий характер для первого года жизни. Широко известные понятия "трехмесячного смеха" и "восьмимесячного страха", равно как и идея "сбивчивого диалога" (1976), обязаны своим возникновением Рене Спицу.

6.4. Дональда Винникот.

Следующая ветвь дерева психоаналитического познания - работы Дональда Винникота, который наряду с Анной Фрейд и Мелани Клейн представляет в Лондоне третью группу психоаналитиков. Винникот много занимался детьми и, среди прочего, обнаружил, сколь важное значение для ребенка имеет т. н. "переходный предмет" (например, плюшевый медвежонок) - своего рода посредник между реальной матерью и образом матери, созданным ребенок. Важнейшие работы Винникота собраны во множестве вышедших на немецком языке книг, среди которых "От педиатрии к психоанализу" (Winnicott, 1958), "Процесс полового созревания и благоприятное окружение" (1956) и "Семья и индивидуальное развитие" (1965). Во многом благодаря бестселлеру Алисы Миллер "Драма одаренного ребенка и поиск истинного Я" (1979) понятия "истинного Я" и "ложного Я" стали широко известными. "Истинное Я" - это то, во что превращается потенциал человека при оптимальных внешних условиях. К "ложному Я" относится то, что получается с потенциалом в неблагоприятных внешних условиях, скажем, когда ребенка хвалят, одобряют и любят только при определенных условиях, например, когда он оправдывает ожидания родителей, то есть, когда ребенок послушен и податлив, иными словами, "принадлежит" родителям. Под влиянием таких неблагоприятных обстоятельств потенциал "истинного Я" может не развиться. Это означает, что разовьются нежелательные, но относящиеся к "истинному Я" потенциалы, такие, например, как любопытство, сопротивление, самостоятельное мышление. Результатом этого может стать потенциальное "истинное Я", редуцированное "ложным Я". Идеи Винникота были подхвачены в Лондоне Масудом Р. Ханом (Khan, 1974), в Германии - Лорой Шахт (Schacht, 1978) во Фрейбурге и Йохеном Шторком (Stork, 1987) в Мюнхене.

6.5. Маргарет Малер: психическое рождение человека.

Не желая предвосхищать следующую главу, где речь пойдет о "психологическом ландшафте" Германии, я хочу обратить внимание на еще одну ветвь психоаналитического дерева, а именно, на теорию, развитую Маргарет Малер и ее сподвижниками Фредом Пине и Анни Бергман из "Мастерз Чилдрен Сентер" в Нью-Йорке. Они изучали детей и взрослых с помощью непосредственных наблюдений за отношениями между матерью и ребенком, причем сотрудник Маргарет Малер Эрнест Л. Абелин особое внимание уделил "отцовскому отношению" (Abelin, 1971). Поступательное развитие ребенка посредством процессов отделения и индивидуализации через стадии "дифференциации", обучения, "повторного сближения", вплоть до стадии "постоянного объекта", равно как и представление о психическом рождении человека как втором, духовном рождении, широко восприняты не только в психоаналитических, но и в далеких от психоанализа кругах. Этому способствовала вышедшая большим тиражом книга Малер, Пине и Бергман "Психическое рождение человека" (1975). Ежегодно на этой ветви появляются новые ростки (Rotmann, 1978).

6.6. Отто Ф. Кернберг:современная теория отношений.

Уточнение теории отношений Отто Кернбергом появилось в нескольких вышедших друг за другом книгах, довольно быстро переведенных на немецкий язык: "Пограничные нарушения и патологический нарциссизм" (Rernberg, 1975), "Теория отношений и практика психоанализа" (1976), "Внутренний мир и внешняя реальность" (1980). Исходя из теории Мелани Клейн, Отто Кернберг в чрезвычайно систематизированном виде развивает ту ветвь на дереве психоаналитического познания, которая способствует пониманию тяжелых личностных расстройств и имеет далеко идущее значение для их лечения. Книги Кернберга получили широкую известность еще и потому, что зачастую, читая описанные в них случаи расстройств, мы узнаем самих себя: в чувстве опустошенности и бессмысленности, в депрессиях и печали, в зависимости от других, в слишком завышенных идеалах и связанной с этим опасностью еще большей замкнутости. Косвенным образом книги Кернберга могут оказаться полезными для понимания нормальной психической деятельности и ее легких расстройств, а также тезисов Фрейда о сексуальности и агрессивности. В последнее время в работах Кернберга наметилась дальнейшая дифференциация, позволяющая, например, деструктивную агрессию в любви извращенных личностей отличать от некоторой доли агрессивности в любви нормальных людей. Ответвление на ветви теории отношений Кернберга - выводы Джеймса Мастерсона о психотерапии пограничных больных (Masterson, 1980), тезисы Ваника Д. Волкана о психоанализе ранней теории отношений (1975) и клинический обзор пограничного синдрома Кристы Роде-Дахсер (Rohde-Dachser, 1979), который особенно полезен в повседневном лечении таких больных.

6.7. Гейнц Когут:психология самости.

Не должна быть забыта и еще одна бурно развившаяся в 70-е годы ветвь нашего дерева, а именно, предложенная Гейнцем Когутом "психология самости". Как и все вышеназванные продолжатели Фрейда, Когут был вынужден эмигрировать; больше всего его интересовало связанное с бессознательными психическими процессами чувство самооценки, а также идеал, который мы формируем самостоятельно, с помощью родителей и окружающего мира. Самолюбие, которое называют "нарциссическим", глубоко поражает Я: все мы так или иначе его знали, независимо оттого, с какими препятствиями столкнулись в процессе дальнейшего развития. Нарциссическое самолюбие играет по Когуту настолько важную роль в нашей психической деятельности, что Я и его судьба вполне заслуживают особого рассмотрения. Если в первой своей книге (Kohut, 1971) Когут в основном занимался вопросами лечения нарциссических пациентов, то в следующей книге (1977) он расширил свою теорию до психологии самости, обратившись при этом к трагическим сторонам человеческого существования: причинение человеку ущерба, резко меняющего жизнь,-бесчувственными родителями, непонятливыми партнерами или жестокими ударами судьбы (вплоть до заключения в концентрационный лагерь), жертвами которых он оказался. В теории Когута, как и в венгерской школе от Ференци до Балинта, вновь оживает старая теория травмы, восходящая к началу психоанализа. Следуя ей, в пациенте видят прежде всего жертву, с которой судьба обошлась сурово. Поэтому необходимо создать атмосферу, позволяющую ему обрести былое доверие и, заново пережив травму, преодолеть ее.

Не замеченные большинством психоаналитиков зеленые ростки на ветви теории Когута связаны в США с именами Эрнеста С. Вольфа, Пола и Анны Орнстейн и Йозефа Д. Лихтенберга, от которых возникли ответвления в ФРГ, ухоженные и взращенные Лоттой Келер в Мюнхене, Кристель Шеттель в Гисене и Гейнцем Вальтером в Констанце (Lichtenberg, 1987; Wolff, 1988).

В этой связи можно назвать и книги Алисы Миллер, поскольку на нее оказала сильное воздействие не только теория Уиннекота об "истинном Я" и "ложном Я", но и концепция развития личности Гейнца Когута. Алиса Миллер пренебрегает инстинктивной стороной личности в гораздо большой степени, чем Когут, хотя при чтении его книг может возникнуть сходное впечатление. Как сообщил мне сам Когут, речь идет о мнимом противоречии: в первую очередь его интересовало развитие Я, но он не забывал и теорию инстинктов, особенности когда сам пациент жаловался на свои побуждения.

6.8. Альфред Лоренцер и Клаус Хорн: психоанализ как материалистическая теория социализации и критическая теория субъектов.

Мы подходим к немецкому варианту теории отношений в том ее виде, в каком она появилась благодаря Альфреду Лоренцеру из студенческого движения - материалистической теории социализации (1972) - и к критической теории субъекта рано умершего Клауса Хорна (Horn, 1972), которого вдохновили на ее создание не только психоанализ, но и негативная диалектика Адорно. И Лоренцер, и Хорн получили сильнейшие импульсы от философии Юргена Хабермаса (Habermas, 1968), их психоанализ ориентируется на существенно новые перспективы, а именно на герменевтические формы, превосходящие в этом отношении герменевтику бессознательных сторон психики и "глубинную герменевтику". Речь идет об "интерактивных формах", столь тесно связанных со словом "отношение", что не возможно отрицать их родства с психоаналитической теорией отношений Маргарет Малер, Гейнца Когута и Отто Ф. Кернберга, с одной-единственной, но важной оговоркой - Лоренцер дополнил психоанализ марксистскими идеями сообразно своему пониманию человеческой социализации как общественно детерминированной. Санкционированное обществом развитие людей вследствие сконцентрированных травматических воздействий ведет к искажению человеческой идентичности (Брюкнер, 1972). Капитализм рассматривается как непосредственная причина искажения человеческой личности, вызванная проникновением капиталистических отношений в семью и тем самым в раннее детское развитие ребенка. Психоанализ, таким образом, определяется как социальная наука, а именно, как часть социологии (Lorenzer et all., 1971), хотя позднее Лоренцер более осторожно поместит психоанализ в центре треугольника между биологией, социологией и психологией (Lorenzer, 1985). В следующей главе я расскажу о немецкой ветви дерева психоаналитического познания, а именно о ветви, созданной Александром

Таблица 4. Положение психоанализа между биологией, социологией и психологией (Лоренцер, 1985).

Мичерлихом, и ее ответвлениях в критике общества и социальной психологии. Рядом с именами Альфреда Лоренцера и Клауса Хорна стоят имена многолетнего издателя журнала "Психея" Гельмута Дамера и, разумеется, Маргарет Мичерлих-Нильсен, издавшей после смерти А. Мичерлиха книги "Миролюбивая женщина" (Mitscherlich-Nielsen, 1985) и "Работа памяти" (1987). Этот феминистский вариант с его критикой психологии женщины Фрейда более уместен в следующей главе, где речь пойдет о развитии психоанализа в Германии. Характерна связь этого психоанализа с марксизмом во имя политических изменений, что особенно явно проявилось в студенческом движении 68-го года и в женском движении 70-х годов с их демонстрациями - полной противоположности миролюбивому и спокойному англосаксонскому развитию психоаналитического знания (см. IX, 5).