Глава 5. Праздник непослушания страху.


...

Нехорошие дети!

Теперь у нас снова на очереди сказка. На сей раз это сказка под заманчивым, на первый взгляд, названием «Праздник непослушания». Суть этого детского триллера сводится к следующему: дети некоего города N не слушались своих родителей, те на них осерчали и ночью покинули своих чад, оставив город на разграбление юным бестиям. Те сему факту необыкновенно обрадовались и на протяжении нескольких дней, как теперь говорится, отвязывали и зажигали. Праздновали, так сказать, праздник непослушания...

Впрочем, были и осложнения. От сладостей у детей разболелись животы и зубы, от мороженого – горла, потекло из носа, игры и пляски привели к членовредительству, отсутствие должной личной гигиены – к миниэпидемии и т. д., и т. п. Всех ужасов перечислять не буду. Короче говоря, хорошо оторвались детки, а потом пошли искать своих родителей: «Возвращайтесь, мол, дорогие вы наши, мы больше не будем». Такая вот поучительная сказка...

А вместе с тем в основе этого художественного произведения лежит не фантазия автора, а хорошо известный нашему ученому брату психологический механизм, получивший название «детского негативизма». Что это такое? Детский негативизм – это когда ребенок без конца, т. е. в буквальном смысле этого слова, постоянно говорит своим родителям и воспитателям: «Нет!», «Не буду!», «Не хочу!».

Причем он настаивает на своем «Нет!» даже тогда, когда хочет сказать «Да!». Зачем он это делает? А хочется ему, и баста! Но если серьезно, то «Нет!», которое ребенок говорит своим родителям и воспитателям, на самом деле повышает его самооценку. Не соглашаясь с чужим мнением, протестуя, провозглашая свое «Нет!», ребенок чувствует себя личностью. Вот почему он способен испытать восторг, даже отказываясь от желаемого!

Ну что ж, по всему видно, что, когда речь идет о борьбе со страхом, праздник непослушания – это наш вариант! Все нижеследующее, догадываюсь, покажется вам по меньшей мере странным. Мужайтесь, доктор Курпатов будет обучать вас мазохизму (не сексуальному, правда, а психологическому). Что поделать! Если страх поддерживается у нас положительными подкреплениями (т. е. удовольствием), то нам ничего не остается, как отказаться от этих удовольствий. Впрочем, почему бы не получать удовольствие, отказываясь от удовольствия? Если даже ребенок это может, то у нас просто должно получится!

Снова обратимся к практическому примеру. Вот молодой человек, зовут его Саша, испытывает страх возможного сердечного приступа, думает, что может умереть от инфаркта. И кажется ему, что окажись он один на улице, без сопровождения кого-нибудь из знакомых – в транспорте, наконец, застрянь он в лифте, и все, поминай как звали! И нет ничего странного в том, что он запасается лекарствами, берет с собой всюду мобильный телефон (чтобы «в случае чего» позвонить куда следует – знакомому врачу или в «Скорую помощь»), думает о путях отступления (как он выберется из злокозненного автобуса или метро и т. п.).

Для того чтобы испытывать страх, человек должен иметь надежду на спасение.

Аристотель

Причем каждое из этих действий вызывает в Саше чувство почти животной радости. Возможно, он и не замечает этого, но в любом из перечисленных действий скрыто для него удовольствие – удовольствие знать, что есть в запасе «средство спасения». Но, как мы с вами уже знаем, именно это удовольствие и делает наш страх, именно благодаря этому удовольствию мы и оказываемся в плену привычки тревожиться. И поэтому наша священная обязанность нанести сокрушительный удар именно по нему, по этому удовольствию. Нанести удар и почувствовать подлинное удовольствие от попрания собственного тщедушного удовольствия мнимой защищенности от мнимого страха.

– Что мне делать? Как правильно поступить? – спрашивает меня Саша.

Я внимательно смотрю ему глаза в глаза и отвечаю вопросом на вопрос:

– Что будет для тебя большим удовольствием: думать, что у тебя есть пути отступления, или осознавать собственную победу над страхом?

Он тупит взор, раздумывает какое-то время, а потом со всевозрастающей уверенностью произносит:

– Наверное, победить страх – это самое большое удовольствие. Я думаю так.

– Очень хорошо, – отвечаю я. – Это ты должен запомнить: настоящее удовольствие – это когда ты побеждаешь свой страх, а вовсе не тогда, когда ты потакаешь своему страху.

– Но я и так не потакаю своему страху! Я пытаюсь с ним бороться!

– Это ты молодец. Но давай подумаем, когда ты берешь с собой лекарства – это твое решение или требование твоего страха?

Саша медлит с ответом, потом соглашается:

– Страха...

– Хорошо. А когда ты проверяешь – заряжен ли твой мобильник, испытываешь ли ты беспокойство? – продолжаю я.

– Да, испытываю.

– А о чем ты беспокоишься? – говорю я, потому что понятно – тут у него беспокойства целый вагон и маленькая тележка.

– О том, смогу ли позвонить в случае чего...

– То есть опять тобою страх руководит?

– Получается, что да.

– Итак, – резюмирую я, – все эти действия, включая и мысли о возможности сбежать, убежать, выбежать, по сути, твое потакание собственному страху?

– Других объяснений, мне кажется, нет, – соглашается юноша.

Необходимость есть бедствие, но нет никакой необходимости жить с необходимостью.

Эпикур

– И только что ты изъявлял готовность бороться со своим страхом, хотел его победить. Но в какой момент ты будешь это делать – тогда, когда у тебя возникнут первые симптомы недомогания, или же до того, когда ты начнешь слушаться своих прогнозов?

– Получается, что нужно делать это заблаговременно. Да, прогнозы... – тут мой Саша задумывается, ведь мы уже говорили с ним о том, насколько это опасно – доверять собственным пугающим фантазиям. – Значит, я начинаю себя предавать еще до того, как у меня начнется приступ? Да?.

– Конечно, а в противном случае, в случае, если бы ты себя не предавал, причем заблаговременно, то и приступа у тебя не было бы! Все начинается с маленьких предательств. Страх говорит тебе: «Возьми лекарство!». И ты его слушаешься, подчиняешься ему, а себя предаешь. Потом он говорит: «А ты уверен, что твой мобильник не выключится?». И ты мигом проверяешь свой спасительный SOS-передатчик. Так кто же твой хозяин? Кто тобой руководит? Кому ты вверяешь свою жизнь?.

– Получается, страху, – говорит Саша и смотрит на меня удивленно, словно бы я только что упал с неба.

– Мы о том и толкуем!

– А могу я перестать его слушаться? – спрашивает он.

– По-моему, так это проще простого: надо уяснить для себя, что он от тебя требует (а набор требований у этого террориста-шантажиста, я думаю, типичный), и делать все ровно наоборот!

– Наоборот?!

– Ну да! Он говорит тебе: «Возьми с собой таблетки, а то похужеет тебе, и все!». А ты ему: «Дудки! Обойдешься!». Он с другой стороны заходит: «Тогда телефон проверь и положи его так, чтобы можно было в случае чего быстро достать». Ты же ему: «Размечтался! Так я тебя и послушал! Да я, чтоб ты сдох, даже пальцем не пошевелю! Дома оставлю мобильник – специально!». Страх, разумеется, осерчает и будет тебя запугивать: «Помрешь! Помрешь! И никто тебе не поможет! И не на что тебе будет рассчитывать! Сдохнешь, как собака!». И тут ты не должен сдаваться: «Это все твои прогнозы! А я своего будущего не знаю и знать не хочу! Не буду тебя слушать, хоть ты тресни!». Но и тогда страх тебя не оставит: «Ужасная будет у тебя смерть! Ужасная!». И как бы тебе ни было в этот момент страшно, ты должен сказать ему: «Ну и пожалуйста! Сколько угодно! Лучше сдохну, чем буду тебя слушать! Что б ты сам издох! И для этого я сделаю все возможное и невозможное! Ты мой враг, и никаких переговоров, никаких перемирий, никаких компромиссов!». А теперь все, теперь двигайся – иди куда следует. Ни на что больше не обращай внимания. Будет плохо – плюй на это! Будешь бояться – юродствуй, потешайся над своим страхом! Будешь помирать – скажи себе: «Лучше умру, чем жить буду со страхом!».

– И что, поможет? – спрашивает Саша.

– Последнее заявление звучит, как капитуляция перед страхом! – обрываю его я.

Саша задумывается, он насуплен, глаза смотрят в сторону и при этом бегают. Потом неюношеская складка на его лбу расправляется, он поднимает глаза, и я вижу улыбку.

– Это я из страха спросил? – говорит он, испытывая удовольствие от собственной догадки.

– А почему еще! – восклицаю я.

– Да... А я ведь и не подумал!

– Что ж, теперь ты знаешь, что страх будет постоянно пытаться тебя дурачить. Он попытается даже психотерапевтические техники обратить на свою пользу – захочет, чтобы ты делал их не для победы над ним, а из страха перед возможной смертью! И ведь это при том, что смерть тебе, по крайней мере от сердечного приступа, не угрожает! Мы же с тобой уже делали соответствующее упражнение – ты пытался помереть на кушетке. Скажешь, легко?.

– Нет, конечно, – сознается Саша.

– А вот теперь и думай: кому служить – себе или своему страху, кого слушать – себя или свой страх. Но если решишь, что слушать надо себя и служить нужно себе, то устрой своему страху праздник непослушания!

Не страх, а побежденный страх заслуживает восхищения и делает жизнь достойной того, чтобы жить.

Людвиг Витгенштейн

Прикинься непослушным ребенком, делай вид, что ты не понимаешь ни одной из его инструкций, не поддавайся ни на какие его уговоры, не продавайся – ни за конфеты, ни под страхом телесного наказания ремнем. Ничего не слушай – делай свое дело, а всякие происки страха пресекай немедленно и делай все наоборот.

– Все понятно, – говорит Саша, и в его голосе мне впервые слышится настоящая уверенность в себе и в своих силах.

– Теперь за дело! Начинаем с самого малого страха. У нас в списке – это страх поездки в автобусе. Очень хорошо. Езжай в универсам, он в трех автобусных остановках отсюда.

– А зачем мне ехать в универсам? – удивляется моему предложению Саша.

– За... За мороженым, – такой я придумываю повод. – И помни: от начала своих сборов в эту поездку и до ее окончания – у тебя сегодня праздник непослушания, праздник непослушания страху!

И сейчас я вспоминаю лицо Александра, вернувшегося в мой кабинет примерно через час после нашего с ним разговора. Он был доволен, выглядел даже, можно сказать, окрыленным, странно улыбался и держал в руках целую авоську мороженого.

– Зачем столько-то?! – удивился я, глядя на это «бедствие диабетика».

– А я, знаете, так спокойно доехал до универсама... Делал все, что вы говорили, праздновал праздник непослушания. Зашел в магазин, подошел к стойке с мороженым и подумал, что мороженое мне нельзя, потому что у меня может развиться диабет. Я ведь еще и диабета боюсь, у меня бабушка от него умерла, – пояснил Саша. – И вот только я собрался пойти в другой отдел, как вдруг меня словно молния прожгла изнутри! Это ведь точно такая же ситуация, что и со страхом смерти от инфаркта! Это страх мне говорит, что мороженое нельзя есть, ведь я проверялся, никакого диабета у меня нет. Значит, это страх мною командует! И я думаю, ну дудки! Во-первых, это прогноз, а во-вторых, да лучше я сдохну, чем буду от мороженого бегать. Я ведь на самом-то деле люблю мороженое! А страх свой я не люблю! Это я тогда именно и понял. А потому накупил мороженого всех видов! Уже четвертое ем! – Саша говорил все это и буквально светился.

– Настоящий праздник непослушания!

– Именно! И знаете, так мне стало приятно, когда я нашкодил. Ну в смысле, не послушался своего страха...

– Вот именно это удовольствие тебе и нужно в себе пестовать! Это твое удовольствие, удовольствие твоей победы!

Такая история. И, по-моему, весьма показательная. Конечно, мы испытываем удовольствие, слушаясь своего страха, но еще большее удовольствие мы можем испытать в тот момент, когда мы понимаем, что ослушались его, и сделали это намеренно, наперекор ему. Это удовольствие свободы от страха, удовольствие, ни с чем более не сравнимое! Тиран, который мучил вас столько времени, отступает мгновенно, как только вы осмеливаетесь быть личностью, человеком, который оставляет за собой право принимать собственные решения, не согласуясь при этом ни с собственными страхами, ни с опасениями, ни с предрассудками, ни с предубеждениями.

Будьте победителями! Будьте непоседами! Будьте теми, кем бы вы хотели гордиться! И страх отступит, ведь он жив только до тех пор, пока вы слушаете его приказы. Как только вы отказываетесь выполнять его волю, ваша воля становится непобедимой!