Часть 2.. Невротические стили жизни

Глава 4.. Цинизм и циники


...

Смысла нет

Чтобы осознать бессмысленность существования, вовсе не обязательно обретать несметное богатство, достаточно просто задуматься над вопросом «смысла». Зачем люди живут? Зачем они играют в свои игры, которые называют дружбой, родственными отношениями, любовью, работой? Зачем семья и брак? Зачем притворяться? Зачем тратить свою жизнь на зарабатывание денег? Зачем знания, которые лишь «приумножают скорбь»? Зачем что-то делать, когда столько уже сделано, а толку никакого? Зачем увеселения, которые, в итоге, все равно навевают смертную тоску? Зачем, зачем, зачем… Хотя и при небольшой, но широкоохватной пессимистической настроенности до тотального цинизма рукой подать.

Циником можно стать, пережив серьезные разочарования и жизненные потрясения, – ведь именно они заставляют человека понять, что он действительно существует, поскольку боль, как известно, наипервейший критерий жизни. Для кого-то подобные катаклизмы индивидуального существования становятся лишь очередным жизненным этапом, поводом или стимулом к дальнейшим делам и свершениям. Однако для многих они оказываются тем «моментом истины», когда вдруг возникает ощущение собственной сущности, собственного «я», его одиночества и затерянности в этом мире, его никчемности, ненужности бытию. И тогда человек переживает то, что в философии и психотерапии называют «экзистенциальным», или, проще говоря, личностным кризисом.

Люди только по той причине считают себя свободными, что свои действия они сознают, а причин, которыми они определяются, не знают.

Бенедикт Спиноза

Жизненные трагедии и связанное с ними новое, незабываемое, отчетливое ощущение собственного «я» могут вылиться как в отчаяние, так и в цинизм. Неизвестно, что лучше. Отчаявшийся человек, раздавленный, бессильный сопротивляться собственному отчаянию, – картина печальная. Воистину – «нет повести печальнее на свете». Однако чем краше цинизм, который заставляет человека озлобиться, ставит его в положение «круговой обороны», «глухой защиты»?

Между человеком и миром словно бы вырастает огромная, непреодолимая стена, но, отгородившисьот всего и вся, он сам оказывается в полной изоляции и одиночестве. Да, он едок и саркастичен; да, он холоден и жесток; но приглядитесь – и вы заметите, что этот его сарказм и эта его жестокость адресованы в никуда, адресованы никому, потому что он (этот несчастный) потерялся в своем собственном внутреннем мире. Своим отражениям он и посылает свои начиненные ядом стрелы.

Вдвоем быть лучше, чем одному… ибо если упадут – друг друга поднимут; но горе, если один упадет, а чтобы поднять его – нет другого, да и если двое лежат – тепло им; одному же как согреться?

Экклезиаст

Поведение, его «генеральная линия», определяется не сознанием, а подсознанием, поэтому, если в подсознании далеко не все благополучно, задумываться о смысле жизни опасно для здоровья, могут быть осложнения. Впрочем, в хорошем расположении духа вопрос о «смысле жизни» даже не встает. По всей видимости, в этом и разгадка. Не случайно великие философы – это, как правило, и великие печальники. Однако же, когда таким печальником становится не философ, изливающий свою желчь «по человеческому вопросу», а ничем особенно не выдающийся обыватель, то картина оказывается стократ печальней.