[ 1.4. ] Государственная любовь

Механизм не имеет чувств. Государство, выстроенное из множества кирпичиков человеческой жизни, в интересах старого порядка убивает в них радость, искренность, смелость и сексуальную страсть. Душит эмоции с той силой, что если что-то и остается от них, то это просто уродливый набор мутных ощущения. Жизнь в них перестает быть свежей и настоящей. В том сексе, которой остается людям, нет краски желаний. Но есть многообразные и всегда одинаково побужденные стремления. Есть бесконечное число физиологически неестественных отклонений. Но это и есть государственная любовь. У нее много видов, но лишь одна суть - уродство.


В политике чиновники откровенно защищают государство, утверждая, что любят его. В свою любовь к родине (под «родиной» понимается, что угодно только не народ) бюрократы вкладывают изрядную долю не только садомазохизма, но и банального фетишизма. Повальное увлечение иконами Путина явно пример такого отношения. Под «патриотической любовью», ради которой эти люди готовы приносить на словах любые жертвы, чиновники скрывают от себя не только собственную сексуальную и эмоциональную неудовлетворенность, но часто и свою полную неспособность получать удовольствие от секса. Сам секс их интересует не просто как средство физического удовлетворения, но как обязательный ритуал, которого не должно быть много, но который как-то быть должен. В эротических связях российские чиновники ищут, прежде всего, не радость, а подтверждение правильности своего жизненного пути. Вкладывая подобный смысл в зачастую чрезмерно ритуальные сексуальные отношения, бюрократы добиваются лишь садомазохистского удовлетворения. Так выглядят изнутри сексуальные отношения большинства служителей власти.


Но и бюрократы бывают способны понять, что душевные страдания, которых они постоянно добиваются, не способны сделать их счастливыми. Рано или поздно, многие чиновники начинают ощущать бессмысленного подобного эротического блуждания. Тогда они, замечают, что причина их постоянной чувственной неудовлетворенности заключается в тех отношениях, которые они неизменно ретранслируют. Неспособные кардинально изменить эти отношения, что связано с отказом от большинства жизненных ценностей и целей, эти люди стремятся, не меняя основ своей психической природы, найти новые сексуальные источники. Именно здесь часто берет начало мужской и женский гомосексуализм, педофилия, сексуальный садомазохизм, тяга к эротическим контактам с животными и многое другое. Последнее время подобные явления становится все более распространенным, охватывая преимущественно бюрократическую «молодежь» - тех, кто еще не достиг 45 лет. К тому же, сильное давление на традиционное чиновное сообщество оказывает непрерывное развитие общества, а точнее связанное с этим формирование новых сексуальных отношений.


Грандиозные перемены в характере общественного производства, появление машин и компьютеров, падение роли физического труда, привели к изменению социальной и, следовательно, сексуальной роли, как мужчин, так и женщин. Активный распад охватил патриархальные ценности и отношения. Развитие получили и демократические ориентиры свободы, и принципы равенства людей любого пола. Демократизация, пускай пока во многом и ограниченная, процессов управления постепенно завладела многими странами мира - с карты планеты исчезли еще недавно доминировавшие монархии. Мужчины и женщины в этом непростом процессе понемногу становятся ближе друг другу уже как равные. Все это с невероятной силой ударило по старому бюрократическому миру. Испугало его. Душевно быть чиновником стало еще более тяжело - неожиданно у чиновников возникло ощущение ущербности (исчезло их былое удовлетворение собой). Сформировалось и окрепло противоречие между консервативными и даже реакционными жизненными ориентирами государственного человека, его негативным восприятием прогресса и непрерывно ускоряющимся движением общества вперед.


Нацеленные на прогресс социальные силы все время чувствуют бюрократические цепи на своих ногах - оковы, насчитывающие уже много веков. Не разорвав их нельзя двинуться дальше, к новому общественному строю. Особенно сильно ощущается это в России, где у власти находятся наиболее реакционные круги капитала, и где политика путинской бюрократии тяжелым бременем лежит на материальном и нравственном состоянии общества.


Любовь чиновников к государству и вытекающая отсюда склонность к садомазохизму в собственной половой жизни, не покоятся мирно в душе бюрократии - они агрессивно проецируются на все социальные слои, навязываются людям уродливой пропагандой СМИ, церковным морализаторством, аппаратным насилием и циничным примером власти. Чиновники любят свою страну. Их государство и их родина это не Россия, хотя они так ее называют - это система отношений. Прежде всего, государственно-капиталистических отношений в которой власть бюрократии позволяет ей, воплощая собственную ущербность, причинять людям страдания, преследуя в конечном итоге политическую цель. Издаваться над человеком, его идеалами свободы и справедливости, навязывать, компенсируя уродство чиновного социума, сохранение в душе каждой подвластной личности садомазохистских наклонностей - все это и есть государственная любовь бюрократии.


И все же чиновникам нельзя доказать что они общественное зло, как невозможно разубедить их в том, что они способны любить. Убежденные в этом с детства и нашедшие массу доказательств в муках удовольствия собственных сексуальных неудач, эти люди в большинстве твердо верят в любовь. Но независимо от того ищут они любви или нет, в силу границ объективного рода, как представители отжившего, реакционного мира, они не могут найти в жизни тех отношений, которые действительно можно назвать любовью.