Глава 1. СКАЗКИ О ЛЮБВИ. СЕМЕЙНОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ


...

Час



ris2.jpg


Как холодно и бездушно время, отмечаемое цифрами один, два, три… двенадцать, и опять сначала, и так каждый день. Зато на Востоке вы просыпаетесь в час ласточки, обедаете в час оленя. В час обезьяны встречаетесь с другом, созерцаете красоту дня в час дракона. В час жабы возвращаетесь домой. В час летучей мыши ложитесь спать… И самое интересное, что название каждого часа не выдумано. Тонкая наблюдательность нашла и связала кусочки дня с жизнью природы.

Время не равнозначно. И все, что существует на свете, имеет свой час. «И из разнообразия рождается прекраснейшая гармония… – как говорил Гераклит. –

И все бывает благодаря распре…» А какая же распря в часах? Верно, когда они пересекаются и пути идущих по ним соприкасаются друг с другом.

Незадолго перед Новым годом два молодых человека сошлись в Петербурге за бильярдным столом. Игра затянулась, не давая перевеса ни одному из них. Наступила ночь, а они все не могли разойтись. Часы пробили одиннадцать. «Ну, теперь берегись, – сказал Гаспар, – это мой час. Не было еще случая, чтобы мне не повезло в нем». Каждому из игроков достаточно было забить один шар, чтобы добиться победы. «Я верю только в случай, – ответил его приятель, – но мне нужен стимул. Когда я становлюсь на грань, всегда что-то происходит, что вывозит меня. Давай заключим пари. Проигравший выполнит любое желание победителя». – «Идет». И они кивнули друг другу. Два кия скрестились над зеленым полем. Через несколько минут Кирилл, так звали фаталиста, допустил неточность, и шар буквально повис над лункой. Достаточно было дуновенья, чтобы забить его. Гаспар улыбнулся: «Твой случай споткнулся о мой час». «Бей», – тихо шепнул партнер. Раздался удар, и его шар перелетел через борт. Кирилл вытер лоб, выставил новый шар и загнал оба в лунку. «Fortuna non grata… Счастье неприкосновенно», – молвил он, перефразируя известное выражение. Сильный порыв ветра бросил горсть снега в окно, и в щелях протяжно засвистело. Белый пушистый ком покатился вместе с вьюгой, догоняя свет качнувшегося фонаря. На одно мгновение два зеленоватых огонька зажглись в нем и тотчас потухли. У Гаспара перехватило горло, и странное томительное чувство скользнуло в груди, чуть не вызвав слезы. Время замерло, а затем стрелки переместились в обратную сторону. Ну да, он еще не нанес своего удара. Вот тот выигрышный шар ожидает в воротах лунки. Но где второй, по которому он должен бить? «Где шар?» – спросил он громко, и реальность происходящего вернулась к нему. Кирилл не заметил его состояния. «Действительно, куда же он делся? Здесь выскочил за борт и… Ты знаешь, я не слышал, как он упал». – «Может, он вылетел в окно?» – предположил Гаспар. «Шутник! Если бы разбилось стекло, мы были бы уже по колено в снегу. Взгляни, какая пурга на улице». – «Да, да. Но, знаешь, мне за эту минуту столько привиделось. Будто я еще и не бил, и за окном какой-то большой белый шар с глазами». Кирилл подышал на стекло и затем покачал головой: «Там только сугроб и на нем кошачьи следы. Пошли домой. Уже поздно даже для мистических размышлений о пропавшем шаре. Завтра он где-нибудь найдется». «Подожди, – остановил его Гаспар. –А как с моим проигрышем? Я не хочу тащить с собой долги в Новый год». – «Ты говоришь всерьез?» «Разумеется. Загадывай свой желание. Если оно в моих силах, я выполню его». Кирилл рассмеялся: «Горе тебе, о несчастный! Ибо надлежит тебе добыть розы в канун Нового года и отправиться с ними на Невский проспект и вручить самой красивой женщине, которую ты встретишь». Дверь за ним захлопнулась. «Доверяю твоему вкусу», –

донесся уже с улицы его голос. Гаспар задумался: «Конечно, это шутка. Но все, что произошло в этот вечер, серьезней. Найду шар – тогда не буду придавать значение словам Кирилла». Он обшарил всю комнату, но поиски оказались напрасными. Теперь наступила очередь роз.

Несколько дней молодой человек колесил по всему городу, по всем магазинам, садоводствам, теплицам, в поисках роз. На него смотрели, как на сумасшедшего, или сердились, принимая за шутника. «Во всяком случае, я сделал все, что мог», – сказал себе Гаспар, видя безнадежность своих стремлений.

У него оставалось еще несколько адресов, он выбрал наудачу один, данный ему случайным прохожим, и решил на нем закончить мытарства. 31 декабря он поехал в Лахту, где должен был жить какой-то старичок-садовник, торговавший цветами на рынке. Короткий пасмурный день подходил к концу, когда юноша постучался в неприметный домик, стоявший на окраине леса у самого залива. Маленький опрятный старик открыл ему дверь и засуетился, приглашая сесть за стол. Он был необыкновенно подвижен, многословен и казался удивительно радушным, но две неприятные особенности бросались в глаза. Желтоватая, необычайно бледная кожа и совершеннейшее отсутствие растительности. Он был настолько лыс, что не имел даже ресниц и бровей. Руки без единого волоска тоже выглядели голыми и неестественными, словно одетыми в резиновые перчатки, если бы не длинные отполированные ногти, которым могла бы позавидовать любая женщина. Услышав цель визита своего гостя, садовник закатился довольным смехом. «Попал, попал прямо в лунку». Оттирая с глаз слезы ослепительно белым платочком, он поманил Гаспара в следующую комнату. Там у стен и на полках стояли цветы в горшках и множество засушенных растений свисало с потолка. И среди этих джунглей перед громадным зеркалом на этажерке царствовал куст алых роз, распустившихся очевидно не далее, как утром. Тонкий аромат незримыми волнами проплывал по комнате, рождая трепет, какой бывает при восходе солнца.

Не веря своим глазам, Гаспар обернулся к старику. Тот продолжал пребывать в восторженном состоянии. «Ну, конечно, я продам эти цветы. Вы молоды. Вам они нужнее. А вы мне подарите свою удачу». Юноша невольно взглянул на часы и вспомнил проигрыш: «Она мне изменяет». «Как знать, как знать», – отвечал садовник, потирая руки.

Почти вся стипендия, лежавшая в кармане Гаспара, перекочевала в кошелек старика. Они пожали руки и собирались расстаться, когда садовник вдруг опять побежал в соседнюю комнату. Вернулся он с белым бутоном. «Вы купили все мои красные розы. Возьмите и его в придачу. Я больше не буду ухаживать за цветами». Заметив нерешительность юноши, он захлопал в ладоши, как ребенок. «Без денег, без денег. Каприз на каприз». Нераспустившаяся белая роза явно не подходила к букету, и Гаспар, обернув ее платком, осторожно положил в нагрудный карман. Надо было спешить в город.

Праздничный Петербург словно затаил дыхание в предчувствий Нового года. УЛИЦЫ опустели, в окнах горели цветные фонарики и виднелись разукрашенные елки. Но по Невскому по-прежнему стремительно двигалась веселая шумная толпа, а с неба медленно падали крупные хлопья снега. Они с неохотой ложились под нога людям и зачастую повисали в воздухе, выбирая, на ком бы лучше примоститься, чтобы продлить свое путешествие. Было совсем не холодно, и Гаспар прикрыл свой букет только прозрачной целлофановой бумагой. Он остановился против Городской Думы и стал всматриваться в проходящих. Немедленно его окружили люди. «Где вы достали розы?» «Вот чудеса!» «Продайте!» «Кому вы их подарите?» Молодой человек улыбался, отшучивался, но затем, не в силах противостоять любопытству толпы, заявил, что розы предназначены самой красивой женщине, которую он увидит. Тут уж его обступили кольцом те, кто назначил в этом месте свидание со своими друзьями. Каждая проходящая женщина подвергалась немедленной оценке. Сыпались советы, реплики, возражения. В тот вечер немало п¿етербургских красавиц, скрывая улыбку, а иной раз и досаду, прошли мимо юноши с розами. А он все чего-то медлил с выбором. Наконец толпа поредела. И вот глаза Гаспара нашли девушку, которую втайне ожидало его сердце. Ей, видимо, некуда было спешить. Она шла и ловила ртом снежинки. Трудно сказать, чем она отличалась от остальных. Верно, детской готовностью к чуду… Высоко поднятые брови придавали лицу удивленное выражение. Она глядела по сторонам и в то же время жила какой-то своей внутренней жизнью, которую явно наполняли мечты и фантазии. На языке Гаспара это означало сказочность. И вот он сделал шаг ей навстречу и протянул свой букет. Волнение его было столь велико, что он не мог выговорить ни слова. Она остановилась, почти с ужасом взирая на цветы, не веря ему и не смея принять его подарок. Какие-то люди – окружили их, смеясь и что-то говоря, но они не слышали их. Вдруг голоса смолкли, и толпа расступилась. Узкая рука с необыкновенно длинными пальцами протянулась к Гаспару и вырвала букет. Он повернулся, перед ним стояла женщина в меховой шубе, столь плотно облегавшей тело, что, казалось, заменяла ей кожу. Красота ее была поразительна, и тщетны были любые попытки передать ее в сравнениях. Но вместе с тем в ней заключалось что-то страшное. Она не вызывала в душе восторга или жажды обладания, она не ожидала признания и поклонения. Она подавляла и требовала рабской покорности своей власти. На лице ее скользила улыбка, то появляясь, то исчезая. Ее глаза мерцали вместе с ней, но излучали холод затянутой льдом проруби. Она заговорила низким бархатным голосом, и труƒƒдно было поверить, что этот голос принадлежит ей. «Надеюсь, никто не будет оспаривать, что я самая красивая и цветы по праву принадлежат мне?». «Да. Да. Это правда, цветы ее. Она самая красивая», – зашумела толпа.

Психология bookap

Боль, как будто ее ударили, отразилась на лице девушки, она повернулась и хотела бежать, но Гаспар схватил ее за руку. «Умоляю вас, постойте. Я действительно должен отдать букет… Это мое пари, долг. Но вот возьмите мой цветок. За него ничего не заплачено… Он только вам… потому что для меня… Вы… одна…» Он вытащил из кармана свой белый бутон. И случилось чудо. То ли от долгого нахождения на горячей груди юноши, то ли оттого, что это была новогодняя ночь, но бутон, попав на воздух, вдруг распустился. И весь букет алых роз, чей цвет терялся в освещении ночных фонарей, не стоил одной этой белой розы. Она казалась сотканной из снежинок, пронизанной звездными лучами, рожденной из северного сияния! Девушка вколола ее в волосы, и восхищенная публика отвернулась от страшной красавицы. А та медленно пошла прочь. Движения ее были неестественно мягкими и бесшумными, как у зверя. Она словно кралась. Сворачивая за угол, она оглянулась и погрозила Гаспару букетом. Но он не видел ее. Он смотрел на белую розу и на ту, в ком она нашла второе рождение. Так они стояли друг против друга. А толпа исчезла. Невский в одно мгновение обезлюдел, и Гаспар не мог понять, куда же все делись, пока не услышал, как на башне часы пробили двенадцать. Наступил Новый год. И уж воистину им некуда было больше спешить. Они нашли друг друга.

Прошло еще двенадцать месяцев, и в канун следующего года Гаспар и Настенька, как звали его подругу, крепко обнявшись сидели перед елкой. Они снимали мансарду в большом старинном доме. Вот догорела последняя свеча и комната озарялась только углями из самовара, который был чуть ли не самым большим сокровищем их обстановки. «Взгляни, что там?» – спросила Настенька. Из мансарды на чердак вела маленькая дверца, и оттуда сквозь щель проникал какой-то свет. Гаспар, осторожно ступая, подошел и прильнул к щели. Среди хлама, загромождавшего чердак, стояло старое кресло на трех ножках. На нем перед ярко горевшим канделябром восседала белоснежная ангорская кошка. Вокруг размещалось с десяток других кошек и котов, неподвижно глядевших на пламя свечей. Настенька тоже заглянула в щель и вскрикнула. Кошки бросились врассыпную, Гаспар толкнул дверцу и вошел на чердак. На опустевшем кресле лежал букет алых роз, тех самых, с которыми год назад он явился на Невский. Они были так же свежи. Рядом с ними находился костяной бильярдный шар. «Настенька! –сказал Гаспар. –Теперь я знаю, как называется мой час. После одиннадцати наступает час кошки».