Глава 6

НАЙТИ СВОЮ СТАЮ: ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ КАК БЛАГОДАТЬ


...

ГАДКИЙ УТЕНОК

Приближалось время жатвы. Старухи делали из кукурузных початков зеленые куклы. Старики латали одеяла. Девушки вышивали белые платья кроваво-красными цветами. Парни пели, собирая в копны золотистое сено. Женщины вязали колючие фуфайки на зиму. Мужчины помогали собирать, вытаскивать, срезать и выкапывать дары полей, садов и огородов. Задули ветры, с каждым днем листва все больше редела. А внизу, у реки, утка-мать сидела в гнезде на яйцах.

Все у нее шло как положено, и наконец яйца, одно за другим, стали шевелиться и подпрыгивать, скорлупа лопалась, и на белый свет появились утята. Осталось одно яйцо, самое большое. Оно лежало в гнезде неподвижно, будто каменное.

Мимо проходила старая утка, и утка-мать показала ей своих новорожденных детей. "Ну разве не милы?" – хвасталась она. Но от взгляда старой утки не укрылось последнее яйцо, и она стала уговаривать утку-мать больше его не насиживать.

– Да это же индюшачье яйцо! – воскликнула старая утка. – Оно неправильное. Сама подумай, индюка ведь в воду не загонишь.

Уж она-то знала: сама пробовала.

Но утка-мать решила: раз уж так долго просидела на яйцах, еще малость не повредит.

– Это меня как раз не беспокоит, – сказала она. – А знаешь ли ты, что этот негодник, отец моих утят, ни разу не явился меня проведать?

Но наконец и большое яйцо начало подпрыгивать и перекатываться. Потом раскололось пополам, и из скорлупы вывалилось крупное нескладное существо. Кожица его была прорезана извилистыми красно-синими прожилками, ноги бледно-лиловые, глаза розовые и прозрачные.

Утка-мать вытянула шею, склонила голову набок и воззрилась на новорожденного.

– До чего же гадкий, – вырвалось у нее. – Может быть, это все-таки индюшонок, – успокаивала она себя.

Но когда гадкий утенок вместе со всем выводком вошел в воду, утка-мать заметила, что плавает он ловко и уверенно.

– Нет, он мое дитя, хотя и выглядит немного странно. Вообще-то, при определенном освещении он выглядит… почти красавцем.

И она повела его знакомиться с другими обитателями птичьего двора, но не успела оглянуться, как другая утка подскочила и клюнула гадкого утенка прямо в шею.

– Стой! – крикнула утка-мать. Но обидчица закрякала:

– Он такой странный и гадкий на вид. Нужно прогнать его отсюда. А царица уток с красной ленточкой на лапке сказала:

– Еще один выводок! Как будто у нас мало ртов. А вот тот, большой и гадкий, – вообще сплошное недоразумение.

– Он не недоразумение, – вступилась за малыша утка-мать. – Он вырастет очень сильным. Просто он слишком долго пробыл в яйце и от этого получился немножко нескладным. Он выправится, вот увидите. – И она поправила гадкому утенку перышки и пригладила вихры.


Зато остальные изводили бедняжку как могли. На него налетали, его клевали, на него шипели и шикали. И чем дальше, тем больше ему доставалось. Он прятался, увертывался, бросался то в одну сторону, то в другую, но спасения не было нигде. Утенок чувствовал себя самым несчастным на свете.

Сначала мать защищала его, но постепенно даже ей все это надоело, и она в сердцах воскликнула:

– Чтоб я тебя больше не видела!

И тогда гадкий утенок убежал. Почти все перья у него были выщипаны, так что вид он имел крайне неприглядный. Он бежал и бежал, пока не добрался до болота. Там он лег у воды, вытянув шею, и время от времени понемножку пил воду.

Из камышей за ним наблюдали два гусака. Они были молоды и самоуверенны.

– Эй ты, уродец, – загоготали они, – хочешь с нами в соседнюю деревню? Там целая стая молодых незамужних гусынь – есть из чего выбрать!

Вдруг прогремели выстрелы – гусаки шлепнулись в болото, и вода окрасилась кровью. Чтобы спрятаться, гадкий утенок нырнул в заросли; а вокруг гремели выстрелы, клубился дым, лаяли собаки.

Наконец на болоте стало тихо, и тогда утенок бросился куда глаза глядят: то бежал, то летел. К ночи он добрался до маленькой хижины. Дверь держалась на ниточке, а в стенах было больше трещин, чем глины. Там жила оборванная старуха, а с ней – лохматый кот и косоглазая курица. Кот платил за ночлег тем, что ловил мышей, а курица – тем, что несла яйца.

Старуха обрадовалась, что к ней забрел утенок. "Может, тоже будет нести яйца, – подумала она, – а не будет, зарежу и съем".

Так вышло, что утенок остался, но ему не давали покоя кот с курицей, которые все время спрашивали: "Какой от тебя прок, если ты и яиц не несешь, и мышей не ловишь?"

– Больше всего я люблю находиться "под", – вздыхал утенок, – под просторным синим небом или под прохладной синей водой.

Кот не мог взять в толк, что можно делать под водой, и бранил утенка за глупые бредни. Курица не могла взять в толк, как можно мочить перья, и тоже насмехалась над утенком. Скоро бедняжке стало ясно, что поладить с ними не удастся, и он отправился искать счастья в другом месте.

Он набрел на пруд и стал плавать в нем. Холодало. Над головой пролетела стая птиц, одна прекраснее другой. Они что-то кричали ему, и от их криков сердце его билось и разрывалось. Он кричал им в ответ, и из груди у него вырывались новые, неслыханные звуки. Еще никогда ему не приходилось видеть такие красивые создания, и никогда он не чувствовал себя таким одиноким.

Он все следил за ними, пока они не скрылись из вида, а потом нырнул на дно пруда и, дрожа, свернулся там в комочек. Он был сам не свой: в нем проснулась отчаянная любовь к этим большим белым птицам – любовь, которой он не мог понять.

Холодный ветер с каждым днем становился все сильнее, а вслед за морозом пришел и снег. Старики разбивали лед в ведрах с молоком, а старухи пряли дотемна. Матери кормили детей при свечах, а мужчины в полночь искали овец под белым небом. Парни по пояс в снегу ходили доить коров, а девушкам в пламени очага чудились лица красивых юношей. А утенку, оставшемуся зимовать в пруду, приходилось плавать по кругу все быстрей и быстрей, чтобы сохранить полынью во льду.

Однажды утром утенок проснулся и обнаружил, что вмерз в лед, – и тогда он почувствовал, что пришла его смерть. Прилетели две дикие утки и сели на лед.

– Вот урод, – закрякали они. – Как жаль, какая печаль! Ничем не можем помочь, полетели прочь!

К счастью, появился крестьянин и, разбив посохом лед, освободил утенка. Он поднял его, сунул за пазуху и отнес домой. Детишки захотели потрогать утенка, но он от страха взлетел под потолок, так что клочья пыли упали в масло. Оттуда он угодил в подойник с молоком, а выбравшись из него, мокрый и перепуганный до смерти, попал в бочонок с мукой. Хозяйская жена гонялась за ним с метлой, а дети надрывались от хохота.

Утенок выполз через кошачий лаз и, оказавшись на свободе, упал в снег полумертвый. Потом поковылял прочь и тащился, пока не наткнулся на другой пруд. Так и пошло: пруд – дом, новый пруд – новый дом, новый пруд – новый дом… Так он провел всю зиму – между жизнью и смертью.

И вот опять нежно повеяло весной. Старухи принялись перетряхивать перины, а старики сняли теплое белье. По ночам рождались дети, пока их отцы меряли шагами двор под звездным небом. Днем девушки втыкали в волосы нарциссы, а парни засматривались на их ножки. Вода в ближнем пруду становилась все теплее, и утенок, который там плавал, расправил крылья. И какие же это оказались большие и сильные крылья! Они подняли его над землей. Сверху он увидел сады в белых платьях, увидел, как крестьяне пашут, а юная живность вылупляется, ковыляет, жужжит и плавает. На пруд опустились три лебедя – те самые красивые птицы, которых он видел осенью, от чьих голосов у него защемило сердце. И его неудержимо потянуло к ним.

"А что, если они только сделают вид, что ко мне благосклонны, а когда я к ним приближусь, со смехом улетят?" – думал утенок. Но все же спланировал вниз и приземлился на пруд, стараясь унять колотящееся сердце.

Увидев утенка, лебеди поплыли к нему. "Вот и пришел мой конец, – подумал утенок, – но, если мне суждено умереть, то пусть меня убьют эти прекрасные создания, а не охотники, крестьянские жены или долгие зимы". И он склонил голову, ожидая ударов.

И тут – о диво! – он увидел свое отражение в воде: то был лебедь в белоснежном оперении с темными глазами и всем прочим, что положено лебедю. Сначала гадкий утенок не узнал себя в этом отражении: ведь оно как две капли воды походило на прекрасных незнакомцев, которыми он любовался издали.

А теперь оказалось, что он один из них! Его яйцо случайно закатилось в утиное гнездо. Он – лебедь, благородный лебедь! И вот в первый раз сородичи приблизились к нему и с любовью и нежностью коснулись его кончиками крыльев. Они гладили его клювами и плавали вокруг него в знак привета.

Дети, прибежавшие кормить лебедей хлебными крошками, закричали: "Новый, новый!" И, как все дети на земле, побежали всем рассказывать. К пруду пришли старухи, расплетая длинные седые волосы. Парни зачерпывали пригоршнями воду и плескали на девушек, а те краснели, как маков цвет. Мужчины отложили дойку, чтобы просто подышать воздухом. Женщины отложили штопку, чтобы просто посмеяться с мужьями. А старики рассказывали сказки о том, что война слишком длинна, а жизнь слишком коротка.

А потом все они, друг за другом – парни и девушки, старики и старухи, мужья и жены, дети и лебеди, – кружась в танце, исчезли, потому что все проходит: и жизнь, и любовь, и время… Остались только мы с вами да весна. А внизу, на реке, другая утка-мать принялась насиживать яйца.

Проблема изгнанника стара, как мир. Теме изгоя посвящены многие сказки и мифы. В таких сказках главный герой становится игрушкой неподвластных ему событий, и обычно виной тому бывает чей-то недосмотр. В "Спящей красавице" тринадцатую фею по оплошности забыли пригласить на крестины, а результатом становится наложенное на ребенка заклятие, которое так или иначе, но весьма действенно изгоняет всех его близких, одного за другим. Иногда изгнание – дело рук злых сил. Пример – мачеха, прогоняющая падчерицу в темный лес, как в "Василисе Премудрой".

Бывает, что изгнание происходит в результате невинной ошибки. Греческий бог Гефест в споре с Зевсом принял сторону Геры, своей матери, супруги Зевса. Тот рассвирепел и сбросил Гефеста с горы Олимп, изгнав и искалечив его.

Иногда изгнание становится результатом сделки, смысл которой не был понят, как в сказке про человека, который согласился пробыть несколько лет животным, чтобы получить золото, а потом обнаружил, что продал душу дьяволу в человеческом обличье.

Тема "Гадкого утенка" распространена во всем мире. Во всех сказках об изгнании содержится одно и то же смысловое ядро, которое в каждом случае окружено разными оборками и воланами, отражающими культурный фон сказки, а также поэтику отдельного сказителя.

Главный смысл, который интересует нас, заключен в следующем: сказочный утенок олицетворяет дикую природу, которая, если загнать ее в среду со скудным питанием, инстинктивно стремится выжить во что бы то ни стало. Дикая натура инстинктивно цепляется и упирается – порою робко, порой отчаянно, однако держится мертвой хваткой. И слава Богу. Выносливость – одна из самых сильных сторон Дикой Женщины.

А вот еще один важный урок этой сказки: когда особый вид человеческой душевности – его инстинктивная и духовная суть – встречает душевное признание и принятие, человек как никогда ощущает жизнь и энергию. Обретя свою душевную семью, человек обретает жизненную силу и чувство принадлежности.