Примечания

Иногда такие замечания и дополнительные пояснения, приводимые в конце глав, я называю los cuentitos, маленькие истории. Они родились из большого текста, но задуманы как самостоятельные произведения. При желании их можно читать подряд, не возвращаясь к основному тексту, но я рекомендую читателю и то, и другое.

Введение

1. Язык сказок и поэзии – могучий брат языка сновидений. Основываясь на многолетнем анализе разнообразных снов (и современных, и бывших в прежние времена, т. е. почерпнутых из письменных источников), а также священных текстов и сочинений мистиков, таких, как Катерина Сиенская, Франциск Ассизский, Руми и Экхарт, и произведений многих поэтов – Дикинсон, Милле, Уитмена и других, – могу предположить, что душе присуща функция стихосложения и художественного творчества, которая проявляется тогда, когда человек спонтанно или намеренно предпринимает путешествие к инстинктивному центру своей души. То место души, где сходятся сновидения, сказки, поэзия и искусство, представляет собой мистическую обитель инстинктивной, дикой природы. В современных снах или поэтических произведениях, как и в более старых народных сказках и сочинениях мистиков, весь этот центр рассматривается как существо, живущее собственной жизнью. В поэзии, живописи, танце и сновидениях он чаще всего символически изображается либо как одна из великих стихий – океан, небосвод, недра земли, – либо как олицетворенная сила – Царица Небесная, Белая Лань, Подруга, Возлюбленная, Любящая или Супруга.

Из этого центра исходят божественные темы и идеи, они наполняют человека, и тогда он ощущает присутствие "чего-то такого, что не от него". Кроме того, многие художники доносят до границ этого центра и погружают в него свои собственные, рожденные эго темы и идеи, безошибочно угадывая, что они будут возвращены, наполненные новым содержанием и очищенные замечательным душевным ощущением жизни, присущим этому центру. Так или иначе, это приводит к внезапному и глубокому прозрению, изменению и наполнению чувств, духа и сердца человека. Такие новые озарения всегда меняют расположение духа, а когда меняется расположение духа, то происходят перемены в сердце. Вот почему так важны образы и язык, возникающие из этого центра. Усиливая друг друга, они способны принести перемены, осуществить которые было бы трудно и мучительно, полагаясь только на волевые усилия. В этом смысле центральная Самость служит и целителем, и дарователем жизни.

2. Ось эго-Самость – выражение, которое Эдвард Фердинанд Эдингер (Edward Ferdinand Edinger, Ego and Archetype [New York: Penguin, 1971]) использовал для описания воззрений Юнга относительно эго и Самости как на взаимодополняющей связи, где каждый – и побуждающее и побуждаемое – нужны друг другу, чтобы функционировать. (С.G.Jung, Collected Works, vol. 11, 2nd ed. [Princeton: Princeton Univercity Press, 1972], para. 39).

3. "Para La Mujer Grande, the Great Woman", Copyright 1971, C.P.Estes, из Rowing Songs for the Night Sea Journey: Contemporary Chants (частная публикация, 1989).

4. См. Послесловие, "Сказка как лекарство", где рассказывается об этнических традициях, которым я следую в вопросе о границах сказки.

5. В буквальном смысле el duende – дух ветра; эта сила определяет поступки и творческую жизнь человека, в том числе его походку, звучание голоса, даже то, как он поднимает мизинец. Этот термин используют в танце фламенко, а также для описания способности мыслить поэтическими образами. Среди латиноамериканских curanderas, которые собирают сказки, он понимается как способность становиться вместилищем духа, иного, чем свой собственный. Кем бы ты ни был – художником, зрителем, слушателем или читателем, – когда el duende есть, то ты его видишь, слышишь, чувствуешь за танцем, музыкой, словами, произведением искусства, ты знаешь, что он в них. И когда el duende отсутствует – ты это тоже понимаешь.

6. В оригинале Vasalisa – англизированный вариант европейского написания русского имени Wassilissa.

7. Один из важнейших моментов в развитии исследований женской психологии – то, что сами женщины наблюдают и описывают происходящее в их жизни. Этнические связи женщины, ее происхождение, ее ценности – все это должно учитываться как единое целое, поскольку в совокупности образует чувственный мир ее души.