ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ОСНОВЫ РАЗВИТИЯ ХАРАКТЕРА

6. КОМПЛЕКС НЕПОЛНОЦЕННОСТИ


...

КОМПЕНСАЦИЯ: БОРЬБА ЗА САМОУТВЕРЖДЕНИЕ И ПРЕВОСХОДСТВО

Именно чувство неполноценности, неадекватности и неуверенности определяет цель существования индивидуума. Желание быть центром всеобщего внимания и требовать внимания родителей появляется уже в первые дни жизни. Здесь можно обнаружить первые признаки того, что пробуждающееся желание добиться признания развивается параллельно чувству собственной неполноценности. Цель этого желания — достичь такого положения, когда индивидуум выглядит превосходящим свое окружение.

Определить характер желаемого превосходства личности помогает степень развития и качество ее социального чувства. Мы не можем судить о поведении какого бы то ни было индивидуума, будь то ребенок или взрослый, не сравнив сущность его цели личного превосходства с его социальным чувством. Его цель построена таким образом, что ее достижение предполагает возможность либо получения чувства превосходства, либо подъема личности на такой уровень, на котором жизнь кажется осмысленной. Именно эта цель и дает ценность нашему жизненному опыту. Она связывает между собой и координирует наши чувства, формирует наше воображение, направляет наши творческие силы и определяет, что мы должны запомнить, а что нам необходимо забыть. Теперь мы видим, насколько относительна ценность наших ощущений, чувств, эмоций и воображения; на эти элементы нашей психической деятельности влияет стремление к определенной цели. Оно искажает само наше восприятие, которое, если можно так выразиться, незаметно проходит отбор с учетом конечной цели, к которой стремится данная личность.

Мы ориентируемся на искусственно созданную постоянную цель — цель, которая не имеет никаких основ в реальной действительности, другими словами, на фикцию. Это допущение фикции необходимо из-за несовершенства нашей психологии Она имеет большое сходство с фикциями, применяемыми в науке, — например, разделение Земли на части не существующими в реальности, но весьма полезными меридианами. С помощью психологических фикций мы допускаем наличие постоянной цели, хотя более тщательное исследование вынуждает нас признать, что на самом деле ее, как и меридиана, не существует. Цель этого допущения — просто ориентироваться в хаосе повседневного существования и иметь возможность как-то оценивать относительные величины. Польза от него заключается в том, что, приняв эту постоянную цель как данность, мы можем в соответствии с ней отнести к определенной категории любое наше ощущение и чувство.

Психология личности, таким образом, создает для себя эвристическую систему и метод: рассматривать человеческое поведение и считать его окончательной системой отношений, возникшей благодаря влиянию преследования определенной цели на наследственные задатки организма. Более того, наш опыт доказал, что это допущение относительно стремления к цели — просто удобная фикция. Она показала большую степень своей совместимости с реальными фактами, будь то факты сознательной или бессознательной жизни. Это стремление к цели, целенаправленность; нашей психики, является не философским допущением, а основополагающим фактом.

Когда мы спрашиваем себя, как лучше всего обуздать стремление к власти и превосходству, это наиболее заметное зло нашей цивилизации, мы сталкиваемся с затруднением, поскольку это стремление зарождается в том возрасте, когда свободное общение с ребенком невозможно. Мы можем начать попытки исправить и просветить его лишь гораздо позднее. Однако, живя рядом с ребенком этого возраста, мы все же имеем возможность развить его социальное чувство до такой степени, чтобы стремление к власти над другими стало пренебрежимо малым фактором.

Далее, трудность заключена в том, что дети не выражают свое стремление к власти над другими явно, а скрывают его под личиной заботливости и любви и занимаются своим делом под обманчивой маской. Таким образом они надеются избежать разоблачения. Неприкрытое стремление к власти и уверенности в себе может повредить психологическому развитию ребенка И превратить мужество в дерзость, послушание в трусость, мягкость в утонченную стратегию, целью которой является полное доминирование. В конечном счете любое проявление естественных чувств ребенка несет в себе элемент лицемерия, целью которого является господство над окружающей действительностью.

Обучение влияет на ребенка благодаря своей сознательной или бессознательной цели — компенсировать его неуверенность в себе, обучить его искусству жить, сформировать его рассудок и поощрить в нем развитие социального чувства по отношению к себе подобным. Все эти меры, каков бы ни был их изначальный смысл, являются способами помочь ребенку избавиться от неуверенности в себе и чувства неполноценности. О том, что творится в душе ребенка в ходе этого процесса, мы должны судить по чертам характера, развивающимся у него, поскольку они суть зеркало его психической деятельности. Фактическая степень неполноценности ребенка, хотя она и важна для его психологии, не является критерием, при помощи которого мы можем определить выраженность его чувства неуверенности в себе и неполноценности, поскольку они зависят главным образом от ее интерпретации.

Не следует ожидать от ребенка точной самооценки в какой-либо конкретной ситуации; мы не ждем такого даже от взрослых. Но именно здесь и таится множество трудностей. Один ребенок растет в такой сложной ситуации, что он неизбежно будет заблуждаться относительно степени собственной неполноценности. Другой ребенок сможет лучше понять свое положение. Однако в общем и целом интерпретация ребенком его чувства собственной неполноценности меняется каждый день, пока она в конечном счете не суммируется и не превратится в определенную самооценку. Она становится «константой» самооценки, которую ребенок сохраняет во всех своих взаимоотношениях с внешним миром. Компенсаторные механизмы, которые ребенок создает для того, чтобы избавиться от своей неполноценности, будут образованы с учетом некоей цели, производной от этой выкристаллизовавшейся нормы, или константы самооценки.

Этот механизм стремления к компенсации, с помощью которого психика пытается нейтрализовать мучительное чувство неполноценности, имеет аналогию в органическом мире. Как известно, жизненно важные органы нашего тела кажутся на вид гипертрофированными, когда их нормальное функционирование нарушено из-за болезни или ранения. Так, при расстройствах кровообращения все тело словно отдает свои жизненные силы сердцу, которое может настолько увеличиться, что становится более сильным, чем нормальное сердце. Таким же образом под давлением чувства неполноценности или беспомощности психика изо всех сил пытается преодолеть этот «комплекс неполноценности».

Когда чувство неполноценности усиливается до такой степени, что ребенок начинает бояться никогда не преодолеть свою слабость, возникает опасность, что, стремясь к компенсации, он не удовлетворится простым восстановлением равновесия. Он будет стремиться отклонить весы в другую сторону. В таких случаях стремление к власти и доминированию может стать настолько преувеличенным и обостренным, что его можно будет назвать патологическим, и обычные жизненные отношения не Удовлетворят человека никогда. Побудительные мотивы в таких случаях отличаются некоей грандиозностью и хорошо приспособлены к своей цели. Изучая патологическое стремление к власти, мы встречаем индивидуумов, которые не жалеют усилий, чтобы упрочить свое положение в жизни, действуя при этом крайне импульсивно, с исключительной поспешностью, и совершенно не принимают во внимание других людей. Это те дети, поведение которых характеризуется неукротимым стремлением к преувеличенно значимой цели — доминированию над себе подобными. Задевая права других, они ставят под удар свои собственные права; они враждебны по отношению к миру, а поэтому мир враждебен к ним.

Это не обязательно должно происходить открыто. Бывают дети, чье стремление к власти выражено таким образом, что это не приводит к немедленному конфликту между ними и обществом, и их честолюбивые замыслы могут сначала показаться вполне нормальными. Однако при ближайшем рассмотрении их деятельности и ее результатов мы обнаруживаем, что их триумф не приносит пользы обществу в целом, так как их амбиции по своему характеру антисоциальны. Из-за своих амбиций они всегда оказываются помехой на пути других людей. Кроме того, постепенно у таких детей будут появляться и другие черты характера, которые, если проанализировать весь спектр их взаимоотношений с другими людьми, станут принимать все более антисоциальную направленность. В первую очередь сюда следует отнести гордыню, тщеславие и желание победить всех любой ценой. Последнее можно осуществить хитростью. Относительное возвышение индивидуума может быть достигнуто путем принижения тех, с кем он вступает в контакты. В этом случае очень важна «дистанция», которая отделяет его от окружающих. Подобная поведенческая установка пагубна не только для общества, но также для индивидуума, являющегося ее носителем, поскольку она постоянно заставляет его контактировать с темными сторонами действительности и не позволяет ему получить никакого удовольствия от жизни.

Преувеличенное стремление к власти, посредством которого некоторые дети пытаются утвердить свое господство над окружающими, вскоре вынуждает их оказывать сопротивление обычным делам и обязанностям повседневной жизни. Если мы сравним такого властолюбивого индивидуума с идеально социализированным человеком, мы, при наличии некоторого опыта, можем установить его социальный индекс, то есть степень достигнутой им — самоизоляции от себе подобных. Те, кто наделен способностью здраво рассуждать о природе человека, помня о важности физических дефектов и неполноценности, знают, что такие черты характера не смогли бы возникнуть без имевших ранее место трудностей психологического развития.

Когда мы обретаем истинное знание человеческой природы, основанное на понимании важности проблем, препятствующих нормальному развитию психики, это знание никому не причинит вреда только в том случае, если у нас надлежащим образом развито социальное чувство. Опираясь на это знание, мы сможем лишь помогать себе подобным. Мы не можем винить наделенного физическим недостатком или трудным характером человека за то, что все кругом его возмущает. Он в этом не виноват. Мы должны полностью поддержать его право на возмущение и не должны забывать, что вина за происшедшее отчасти лежит и на нас. Вина лежит на нас, так как мы приложили недостаточно усилий, чтобы изменить неблагоприятные социальные условия, ставшие причиной этого возмущения. Если мы будем придерживаться такой точки зрения, нам в конечном счете удастся улучшить ситуацию.

Мы видим в таком индивидууме не опустившегося, бесполезного парию, а такого же человека, как мы; мы создаем атмосферу, в которой можем чувствовать себя столь же ценной личностью, как и любой другой. Не кривите душой и признайтесь, насколько неприятно бывает вам видеть человека, имеющего какое-нибудь страшное уродство. Это хороший показатель того, что вы нуждаетесь в социальном воспитании, а кроме того, так вам легче понять, насколько обязана наша цивилизация таким страдающим личностям.

Само собой разумеется: те, кто от рождения имеет физические дефекты, с самых первых дней жизни ощущают на своих плечах дополнительный груз и в результате могут прийти к абсолютно пессимистическому взгляду на жизнь. Дети, чье чувство неполноценности может по той или иной причине обостриться, пусть даже их органические дефекты и незначительны, также оказываются в аналогичной ситуации. Чувство собственной неполноценности можно настолько обострить искусственно, что результат окажется точно таким же, как и у ребенка, появившегося на свет с каким-нибудь серьезным физическим недостатком. К такому плачевному результату приводит, например, очень строгое воспитание в критический период. Душевную рану, полученную ребенком в первые дни жизни, невозможно залечить, и холодность, которую он встретил, заставляет его избегать общения с себе подобными. Так он начинает верить, что живет в мире, лишенном любви и ласки, мире, с которым у него нет точек соприкосновения.

Вот пример, иллюстрирующий этот тезис: пациент, известный тем, что он постоянно рассказывает нам о своем необычайном чувстве долга и важности всех своих поступков, несчастлив в браке. Он и его жена — два индивидуума, которые, не медля ни секунды, спешат воспользоваться любой представившейся возможностью подчинить себе супруга. Неизбежный результат этого — споры, взаимные попреки и оскорбления, которые отчуждают их друг от друга. Та крупица социального чувства к себе подобным, которую сохранил муж — по крайней мере, в отношении своей жены и друзей, — оказывается раздавленной его жаждой превосходства над другими.

Из его биографии мы узнаем следующее. До шестнадцати лет его физическое развитие было замедленным. У него был мальчишеский голос, на теле и лице не росли волосы, а в школе он был одним из самых малорослых учеников. В настоящее время ему тридцать шесть лет, и он нормально развитой мужчина. По-видимому, природа сумела наверстать упущенное и завершить работу, которую начала с таким опозданием. Однако в течение восьми лет задержка развития заставляла его страдать, и в это время ничто не гарантировало ему, что природа когда-либо восполнит его дефекты. В течение всего этого периода его мучила мысль, что он навсегда останется «ребенком».

Психология bookap

В этом возрасте можно было заметить, как начали формироваться его нынешние черты характера. Пациент действовал так, будто он — очень важная персона и словно каждый его поступок имеет огромное значение. Что бы он ни делал, все это было рассчитано на то, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание. С течением времени он приобрел те черты характера, которые мы наблюдаем у него ныне.

После женитьбы пациент был постоянно озабочен тем, как бы внушить своей жене, что он на самом деле значительнее и важнее, чем ей кажется, между тем как она посвящала все свое время демонстрации того, что его утверждения относительно своего величия ложны! В этих условиях их отношения, которые начали портиться еще во время помолвки, едва ли могли успешно развиваться, и в конце концов произошел окончательный разрыв. В это время пациент пришел к врачу, поскольку распад семьи стал для него поводом для окончательной потери уважения к себе, которое и ранее было основательно подорвано. Чтобы излечиться, ему пришлось прежде всего узнать от врача, как понять природу человека, а затем — как распознать ошибку, сделанную им в жизни. И эта ошибка, эта неправильная оценка собственной неполноценности, наложила отпечаток на всю его жизнь до начала лечения.