Часть I. Ночной салон на Сретенке


...

Известие

– Герман?

– Я слушаю.

– Матвей говорит.

– Приветствую тебя, дружище. Как твои творческие успехи? Совершенствуешь свой стих?

– Совершенствую, куда же без этого? Но я вовсе не о поэзии с тобой хочу поговорить.

– Тогда о чем же, Матвей? Разве существует что-либо более достойное поэзии?

– Думаю, что нет, но иногда возникает необходимость говорить о вещах менее достойных.

– Тогда это должна быть очень сильная необходимость.

– Ты угадал. Мы завтра собираемся у Николая Павловича.

– Я в курсе.

– Но знаешь, зачем?

– Зачем?

– Помнишь того клиента, который приходил к нам в последний раз?

– Помню. Мэтр им заинтересовался. Лукин, кажется, его фамилия?

– Да, Лукин.

– Ну и что?

– Дело в том, что этот Лукин умер.

Что-то тревожное выскочило из телефонной трубки и пробежало по лицу Германа.

– И как это произошло?

– А в том то и дело, что почти ничего не произошло. Тело нашли прямо возле его подъезда и единственной особенностью было то, что из ладони его торчала странная булавка.

– Булавка? – Герман ощутил мягкий толчок внутри живота. – А что за булавка?

– Булавка, правда, несколько необычная, то ли антикварная, то ли… ну в общем не поймешь, какая, на скрипку в миниатюре похожа.

Герман почувствовал слабость, и ему показалось, что в трубке зазвучали мелкие колокольчики, но впрочем, это длилось не больше секунды, после чего его спокойствие вновь вернулось к нему.

– Ну а предполагаемая причина смерти какая? – ровным тоном спросил он. – И вообще, откуда тебе это известно?

– В его бумажнике оказалась визитка Николая Павловича, больше никаких документов нет. Соседей тоже не было поблизости. Поэтому сразу позвонили ему. Вот и все. Что касается причины смерти, то врачи ничего сказать не могут. Интересно то, что с одной стороны, еще не наступило трупное окоченение, хотя происшествие случилось вчера, с другой – смерть налицо и ничего тут не попишешь.

– Однако интересно. Вначале он убивает свою возлюбленную, затем погибает сам. Ты не находишь, что предопределенность конца в его судьбе обозначена слишком явно?

– В том то и дело, что не слишком. Его подруга жива.

– Но ведь он же ее задушил.

– Видать, не совсем. Во всяком случае она дышит, передвигается и разговаривает, и завтра принесет кое-какие бумаги покойного.

– Ну что ж, разберемся. В конце концов, умер наш пациент, который пока не перестает быть таковым, даже уйдя из жизни.

– Как тебя понимать?

– Иногда смерть человека может объяснить всю его жизнь. А это важно не только для патологоанатомов.

– Готов согласиться.

Психология bookap

– Ладно, Матвей, пока.

– До завтра.