Человек, который слишком много знал: история Соломона Шерашевского[16]


...

Попытки забывания


В отличие от большинства людей, тратящих время на выработку стратегий запоминания, Соломон стремился к стратегиям забывания. Со временем ему становилось все яснее, что он должен научиться забывать информацию. Став профессиональным мнемонистом, которому иногда приходилось давать по несколько сеансов в день, Соломон обнаружил, что ему трудно организовывать весь материал для запоминания. В результате он разработал несколько стратегий, чтобы попытаться справиться с этой проблемой.

Прежде всего он старался ограничить количество используемых для облегчения вспоминания образов. Соломон пытался фокусировать свое внимание и сводить образы к нескольким важнейшим деталям, которые могли бы потребоваться для воспроизведения запомненного элемента. По сути, он начал делать стенографическую версию образов. Он по-прежнему превосходно запоминал весь материал, но ему больше не требовалось кодировать все те многочисленные детали, которые обычно вызывал в памяти каждый элемент. Хотя это помогало, все же ему был нужен способ полного забывания материала, а не просто кодирования образов в упрощенной форме.

Один из использовавшихся им методов заключался в том, чтобы мысленно «записывать» на бумаге тот материал, который он запомнил во время предыдущих выступлений. Затем он представлял себе, как комкает эту бумагу и выбрасывает в мусорное ведро. Однако он по-прежнему продолжал испытывать трудности с забыванием. Соломон обнаружил, что интерференция возникала тогда, когда материал последующего сеанса был подобен материалу, представленному во время предыдущего сеанса. В этом случае наблюдалась так называемая проактивная интерференция — более старые воспоминания оказывали воздействие на более новые. Кроме того, чем выше было сходство материала, тем сильнее была интерференция. Казалось, теперь память Соломона работала так же, как память других людей, поскольку интерференция является одним из общепризнанных объяснений забывания. Но необходимо подчеркнуть, что Соломон в действительности не забывал информацию, он просто более сложно ее усваивал и воспроизводил.

Однако Соломон по-прежнему нуждался в методе забывания. Он понимал, что многие люди делают записи на бумаге для облегчения своего вспоминания, это для него казалось смешным. Тем не менее он хотел узнать, мог ли он действительно, т. е. физически, записывать информацию, чтобы ее забыть (вместо того, чтобы просто мысленно представлять себя делающим это). Он полагал, что если информация записывается на бумаге, то отпадает необходимость ее помнить. Соломон опробовал этот метод, выбрасывая исписанные листы бумаги, а иногда и сжигая их. К сожалению, он обнаружил, что по-прежнему мог видеть числа на обуглившихся остатках своих записей!

Соломону казалось, что он никогда не сможет избавиться от своей неспособности забывать, и эта мысль беспокоила его все сильнее. Но совершенно неожиданно ему удалось найти метод забывания, который до конца не мог понять ни он сам, ни занимавшиеся им психологи. Он рассказывал, что после того, как дал три сеанса за один вечер, его начала беспокоить мысль о проявлениях эффектов интерференции во время четвертого сеанса: «Я просто хотел увидеть, осталась ли первая таблица цифр. Я боялся, что она не появится. Одновременно хотел и не хотел, чтобы она появилась... и тогда я подумал: "Таблица не появляется, и теперь мне ясно, почему — просто потому, что я этого не хочу! Ага! Это значит, что если я хочу, чтобы таблица не появилась, то она не появится". И все, что было нужно, — это осознать данный факт... В тот момент я почувствовал себя свободным... Я знал, что если я захочу, чтобы это изображение не появилось, то оно не появится».29


29 Luria. Mind of а Mnemonist, p. 71-72.


Как ни странно, но этот метод сознательной попытки забывания, по-видимому, работал, хотя до сих пор никто не знает, как.