Человек, который слишком много знал: история Соломона Шерашевского[16]

Эта история началась в середине 1920-х годов в один из обычных рабочих дней. Двадцатидевятилетний репортер одной из московских газет по имени Соломон Шерашевский пришел на работу и стал дожидаться ежедневной встречи с редактором для получения задания на день. В отличие от своих коллег, но в полном соответствии со своей обычной практикой, Соломон не делал на таких встречах никаких записей. Редактор давно заметил это, но на сей раз решил сделать Соломону выговор. Ведь он часто называл много имен и адресов, и Соломон обязан был в точности запоминать всю сообщаемую ему информацию. Поэтому редактор решил проверить своего сотрудника и попросил его повторить все данные ему инструкции. Соломон без труда слово в слово повторил все, что сказал ему редактор. Этот случай навсегда изменил жизнь молодого репортера и стал исходной точкой в его новой карьере величайшего в мире мнемониста, или, как его часто называли, «человека-памяти».


Необычная память


Редактора удивила замечательная память Соломона, а Соломон был удивлен тем, что кто-то считает его память необычной. Разве другие не обладают такими же хорошими способностями к запоминанию? Ему предстояло искать ответ на этот вопрос на протяжении ближайших месяцев и лет. Предчувствуя сенсацию, редактор направил Соломона в местный университет для дальнейшей проверки его способностей к запоминанию, где тот встретился с профессором Александром Романовичем Лурия, посвятившим следующие три десятилетия систематическому изучению самой замечательной памяти, которую ему когда-либо приходилось исследовать.

Лурия начал исследование со сбора биографических данных. Соломон, которому было тогда около тридцати лет, был родом из Латвии. Его отец держал книжный магазин, поэтому не удивительно, что мать Соломона была начитанной женщиной. Отец мог вспомнить место нахождения каждой книги, продававшейся в магазине, а мать, набожная иудейка, легко читала по памяти длинные отрывки из Торы. Братья и сестры Соломона были уравновешенными людьми, а многие члены семьи обладали неплохими музыкальными способностями. Сам Соломон учился играть на скрипке до тех пор, пока ушная инфекция не поставила крест на его карьере музыканта, после чего он решил заняться журналистикой. Несмотря на общепризнанную связь между исключительными способностями и психическим заболеванием, Лурия не обнаружил никаких следов психических заболеваний в истории этой семьи.

Лурия начал давать Соломону проверочные задания для выяснения объема его памяти. Слова и числа представляли ему в устной или письменной форме, а он должен был повторять их в той же форме и в том же порядке. Сначала Лурия задавал от десяти до двадцати чисел или слов, но затем постепенно довел их количество до семидесяти. Соломон блестяще справлялся со всеми заданиями. Иногда он колебался с ответом, пристально смотрел в пространство и делал паузу, но затем успешно продолжал вспоминать названные ему слова и числа.

Соломон мог также называть буквы или числа в обратном порядке или определять, какая буква или число следует за названным элементом. Этот метод проверки памяти известен как «метод зондирования ряда». При его использовании сначала зачитывается перечень букв или чисел, затем называется какой-то элемент этого ряда и испытуемого просят вспомнить элемент, следующий за названным. Этот тест можно применять для проверки кратковременной памяти (продолжительность вспоминания до тридцати секунд). Большинство людей находят это задание очень сложным, особенно в случае ряда с большим количеством элементов, но Соломон справлялся с ним без труда при условии, что список зачитывался в приемлемом темпе. Этот темп был довольно медленным, что принципиально отличалось от требований так называемых нормальных участников, которые выполняли этот тест немного лучше, если элементы ряда назывались быстро (для таких участников чем быстрее зачитывался ряд, тем меньше времени имели его элементы для «исчезновения» из их кратковременной памяти). Однако при обследовании Соломона было установлено, что он использовал необычную систему запоминания элементов, которая не основывалась на традиционной акустической или звуковой обработке информации, а подразумевала использование образов или картинок. Это также означало, что представленный ему ряд Соломон запоминал на очень длительный срок, в то время как большинство нормальных участников демонстрировали низкий уровень вспоминания после завершения эксперимента, длившегося обычно всего несколько минут.

Лурия начал давать Соломону разные задания на запоминание. Большинство людей лучше вспоминают наполненные смыслом слова, чем бессмысленные слоги, или триграмы (три произвольно выбранные согласные), но Соломон не имел проблем ни с теми, ни с другими. Тот же результат был получен при использовании звуков и чисел: все, что требовалось Соломону, это пауза в 3-4 секунды между каждым элементом, который необходимо было вспомнить. Для проверки объема памяти исследователи применяли усовершенствованный метод, первоначально разработанный Джозефом Джейкобсом в 1887 году, — так называемый метод размера последовательности цифр. Он подразумевает постепенное увеличение числа элементов, подлежащих запоминанию, до тех пор, пока испытуемый не начинал путаться и не терял способность вспоминать их в правильном порядке. Если вы попробуете этот метод на себе, то обнаружите, что обычно предельное количество цифр в последовательности составляет семь плюс-минус две цифры. Однако в случае с Соломоном путаться начинал Лурия, так как испытуемый мог запоминать неограниченное число цифр! В конце концов Лурия был вынужден отказаться от продолжения эксперимента, так как объем памяти Соломона казался бесконечным.

Лурия договорился с Соломоном о днях посещения университета для проведения дальнейших проверок его памяти. Во время этих сессий Соломон безошибочно вспоминал все те элементы, которые назывались ему во время предшествующих экспериментов. Эти результаты смутили Лурию еще больше, поскольку Соломон, по-видимому, имел неограниченный объем памяти и мог неограниченно долго хранить в ней информацию. Лурия писал:

«Вскоре я начал испытывать чувство, переходящее в растерянность. Увеличение ряда не создавало для Ш. никаких дополнительных трудностей, и мне пришлось признать, что объем его памяти не имеет отчетливых границ».17


17 Luria А. R. Thе Mind of а Mnemonist: А Little Book about a Vast Memory. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1968. P. 11.


Лурия не мог измерить ни объем, ни прочность памяти Соломона (оба этих параметра обычно можно довольно просто протестировать в лабораторных условиях). К еще большему своему удивлению Лурия обнаружил, что шестнадцать лет спустя Соломон по-прежнему мог вспомнить элементы, выученные им во время первых экспериментов. Лурия приводил следующие слова своего подопечного:

«Да, да... это было у вас на той квартире... вы сидели за столом, а я в кресле-качалке... вы были в сером костюме и смотрели на меня так... вот... я вижу, что вы мне говорили».18


18 Там же, p. 12.


Эти слова помогали понять, как работает память Соломона: образы были ключом к его замечательной памяти.

Лурия столкнулся с проблемой. Он понимал, что не существует способа измерить объем памяти Соломона. Количественный анализ его памяти был невозможен. Поэтому в последующие тридцать лет Лурия решил сконцентрироваться на описании памяти Соломона, чтобы составить качественный отчет о ее структуре.

Соломон использовал один особый механизм, помогавший его памяти. Независимо от типа информации и формы ее представления (слова, числа, звуки, вкусовые качества и т. д.) Соломон всегда преобразовывал эти элементы в зрительные образы. При условии, что Соломону давалось время для преобразования этих элементов в образы, объем и прочность его памяти оказывались практически безграничными. Обычно ему требовалось около трех минут на то, чтобы запомнить таблицу из пятидесяти случайных чисел. Как же это происходило? Соломон утверждал, что если числа представлялись ему в письменном виде, то когда его просили вспомнить их через какое-то время, он вызывал в своем сознании образ, виденный им на листе бумаги, и затем читал числа так, как будто этот лист находился у него перед глазами. Другими словами, он фактически видел те числа, которые ему нужно было вспомнить. Действительно, он признавал, что воспроизведение чисел было для него не более трудным, чем оно оказалось бы для нас, если бы мы просто смотрели на тот же лист бумаги и называли все, что могли на нем видеть.

Во многих заданиях на запоминание особое внимание уделяется ошибкам, сделанным при воспроизведении информации. Такие эксперименты по изучению памяти получили название «исследования ошибок замещения». Ошибки, сделанные при воспроизведении запомненной информации, часто дают подсказки к лучшему пониманию того, как работает память. Однако было бы неправильно считать, что Соломон никогда не делал ошибок; хотя они случались очень редко, обычно все они были однотипными и, таким образом, давали дополнительную подсказку для понимания работы его памяти. Например, иногда Соломон называл одно число вместо другого, особенно если числа имели похожее начертание (т. е. 3 и 8, 2 и 7). Такие ошибки подкрепляли вывод о том, что его память практически полностью зависела от визуальной, или так называемой орфографической, обработки информации.

Когда «нормальным» людям дают список слов или цифр для запоминания и последующего воспроизведения, то обычно они вспоминают первые и последние элементы такого списка. Воспроизведение первых элементов носит название «эффекта первичности», а воспроизведение последних — «эффекта новизны». Такая схема воспроизведения соответствует так называемому «позиционному эффекту». Она предполагает, что первые слова заносятся в долговременную память посредством повторения, а последние слова по-прежнему остаются в кратковременной памяти. И вновь, как и в случае с объемом и прочностью памяти Соломона, Лурия не зафиксировал этот феномен, так как, ко всеобщему удивлению, Соломон мог вспомнить все элементы, независимо от их места в списке.

Очевидно, что Соломон обладал уникальной памятью. Он хранил воспоминания из очень далекого детства — воспоминания, которые сохраняются лишь у очень немногих из нас. Считается, что картины первых лет нашей жизни мы не можем вспомнить потому, что в то далекое время мы еще не умели кодировать информацию по причине слабого развития нашей памяти и/или речи. Однако Соломон кодировал свои воспоминания другим способом, а поскольку эта способность была врожденной, то он мог использовать ее в очень раннем возрасте. Он вспоминал, как, будучи младенцем, лежал в своей детской кроватке и как мать брала его на руки:

«Я был тогда очень маленьким... возможно, мне еще не было и года... Что вспоминается мне отчетливее всего, так это мебель в комнате... Я помню, что обои в комнате были коричневыми, а кровать — белой... Я могу видеть мою мать, берущую меня на руки».19


19 Luria. Mind of а Mnemonist, p. 77.


Он даже помнил, как ему делали прививку против оспы: «Я помню плотный туман, потом какие-то цветовые оттенки. Я знаю, что это означает шум, вероятнее всего беседу. Но я не чувствую никакой боли».20 Разумеется, невозможно проверить точность этих воспоминаний, но их яркость, безусловно, свидетельствует об их вероятной правдивости.


20 Там же, p. 78.


Обладая такой удивительной памятью, Соломон легко замечал противоречия в литературных произведениях, часто указывая на те моменты, на которые не обращали внимания сами писатели. Он заметил, что один из персонажей рассказа А. П. Чехова «Толстый и тонкий» при прощании приподнимает шляпу, хотя раньше отмечалось, что на нем не было головного убора. Нетрудно представить, что Соломон, обладавший такой способностью к точному запоминанию фактов, вполне мог стать блестящим сыщиком или адвокатом. Он был способен «видеть» каждую деталь и замечать любые противоречия.