Часть II. Борьба за "новую жизнь" в СССР.

Сексуальная реакция в России.

Но если конструирование будущего и провозглашение раз навсегда готовых решений для всех грядущих времен не есть наше дело, то тем определеннее мы знаем, что нам нужно совершить в настоящем, - я говорю о беспощадной критике всего существующего, беспощадной в двух смыслах: эта критика не страшится собственных выводов и не отступает перед столкновением с власть предержащими ".

Карл Маркс

В последние годы множатся сообщения о реакционном развитии в сфере сексуальной и культурной политики в Советском Союзе. Они вызывают разочарование, заставляя проститься с надеждами.

В июне 1934 г. в Советском Союзе снова был введен параграф уголовного кодекса, предусматривающий наказание за гомосексуализм. Учащаются слухи о преследовании гомосексуалистов. Сторонники сексуальной реформы в Австрии и Германии, ведя на протяжении полутора десятилетий борьбу против параграфов уголовных кодексов своих стран, карающих за гомосексуализм, вновь и вновь указывали на прогрессивный Советский Союз, отменивший это наказание.

С недавних пор стало более трудным прерывание беременности в случае первых родов и для матерей, имеющих только одного ребенка, притом что аборт и так был объектом преследований. Немецкое движение за регулирование рождаемости, борясь против политической реакции, видело мощную опору в первоначальной позиции Советского Союза по этому вопросу (пример - кампания Вольфа - Кинле в 1932 г.). Теперь мы все чаще слышим о торжестве противников свободных абортов. Советский Союз также отворачивается от своих прежних взглядов.

Немецкое издательство "Ферлаг фюр зексуальпопитик" ("Издательство сексуально-политической литературы". - Прим. пер.) издало в 1932 г. при участии различных молодежных организаций написанную мной книгу "Борьба молодежи за свои сексуальные интересы", чтобы показать мои взгляды и результаты практической деятельности в этой области. В работе среди молодежи мы ссылались на свободу в сексуальной сфере, предоставленную в Советском Союзе молодым, что и нашло отражение в моей книге. Коммунистическая партия Германии в 1932 г. запретила распространение книги, а годом позже и нацисты внесли ее в список запрещенных. А теперь мы слышим, что молодежь Советского Союза ведет тяжелую борьбу против старых врачей и некоторых высокопоставленных чиновников, которые вновь и вновь возвращаются к старой теории аскетизма. Мы не можем больше ссылаться на сексуальную свободу советской молодежи и видим смятение, которое охватило западноевропейскую молодежь, не понимающую, что происходит в СССР.

Мы читаем и слышим, что в Советском Союзе снова превозносится и "укрепляется" принудительная семья. Как стало известно во время написания этих строк, планируется отмена брачного законодательства, принятого в 1918 г. В борьбе против законов, являющихся юридической базой принудительного брака, мы всегда успешно опирались на советское брачное законодательство. Мы могли видеть подтверждение слов Маркса о том, что социальная революция "отменяет принудительную семью", и нам приходилось вести трудную работу, чтобы объяснить людям, связанным семьей, необходимость и полезность этого процесса. Сегодня торжествует реакционная политика в области семьи. Нам говорят: "Смотрите, с вашими теориями дело дрянь. Даже Советский Союз отказывается от лжеучения о разрушении авторитарной семьи. Принудительная семья была и остается основой общества и государства".

Мы читаем и слышим, что в связи с решением вопроса о беспризорности на родителей вновь возлагается ответственность за воспитание детей. В своей педагогической и культурной работе мы исходили из того факта, что в Советском Союзе власть над детьми была отобрана у родителей, а заботу об их воспитании передали всему обществу. Коллективизация воспитания детей была для нас, несомненно, одним из основных процессов развития социалистического общества. Каждый прогрессивно настроенный рабочий, любая мать, наделенная ясным умом, признавали и одобряли это направление развития общественной жизни в Советском Союзе. Ведя работу среди масс, мы боролись против собственнического инстинкта и злоупотребления властью со стороны матерей по отношению к детям, применяли все наши знания, чтобы показать матерям, что детей у них не "отнимают", но что общественное воспитание детей должно снять с них тяготы и заботы. Мы добились успеха. Теперь же реакционно настроенные педагоги могут сказать: "Смотрите, даже в Советском Союзе покончили с глупостями, восстановив естественное право и вечную власть родителей над детьми".

Я рекомендую читателю достать русскую книгу Есипова-Гончарова "Я хотел бы быть как Сталин" ("I want to be like Stalin", 1947 г.). Эта книга была издана русским комиссариатом воспитания (Наркомпросом. - Прим. пер.), то есть официально. Она представляет собой самое гнусное изо всех тех злоупотреблений детским характером в соответствии с целями власть предержащих, которые встречались мне за 30 лет работы психиатра.

В советских школах давно отказались от Далтон-плана. Методы обучения приобретают все более авторитарный характер. Мы давно уже не можем опираться на советский опыт в борьбе, которую ведем в сфере педагогики за самоуправление детей и уничтожение авторитарной формы школы.

Борясь за рациональное половое просвещение детей и юношества, мы всегда ссылались на успехи Советского Союза в этой сфере. Но вот уже который год мы ничего не слышим о каких-либо новых достижениях, кроме того разве, что идеология аскетизма принимает все более жесткие формы.

Следовательно, нам приходится констатировать торможение сексуальной революции, более того, возвращение вспять к формам регулирования любовной жизни, основывающимся на авторитарной морали.

Мы узнаем из самых различных источников, что в Советском Союзе сексуальная реакция постоянно берет верх, а прогрессивные круги не в состоянии объяснить эти процессы, пытаются обрести ясность и не находят ее, оказываясь поэтому бессильными перед злоупотреблениями властью со стороны реакции. Замешательство как в Советском Союзе, так и вне его ставит, таким образом, на повестку дня вопрос о советской сексуальной политике. Что случилось? Почему сексуальная реакция берет верх? Из-за чего потерпела крах сексуальная революция? Что следует делать? Это вопросы, которые сегодня должны интересовать каждого воспитателя, любого, кто занимается социальным попечением, и каждого теоретика или практика экономической политики.

Аргумент, в соответствии с которым политическая реакция может помешать открытому обсуждению этого вопроса, несостоятелен. Во-первых, политическая реакция никогда не сможет встать на точку зрения научной сексуальной политики, чтобы выступить против нынешних мер, принимаемых в Советском Союзе. Напротив, она торжествует, наблюдая за этими мерами. Во-вторых, прояснение данного вопроса в европейском и американском рабочем движении важнее оглядки на возможный престиж. Замешательство вредит. Во Франции "Юманите" уже провозгласила борьбу за спасение "расы" и "французской семьи". Реакционные меры, принимаемые в Советском Союзе, сегодня известны каждому и их нельзя отрицать.

Регресс в сексуальной сфере, наблюдаемый в Советском Союзе, связан с обидами вопросами революционного культурного развития. Мы знаем, что направление движения к самоуправлению в общественной жизни отступили в пользу авторитарного руководства обществом. Регресс, проявляющийся в сексуальной сфере, наиболее четко и яснее всего осознается именно здесь, так как сексуальный процесс в обществе всегда был ядром процессов его культурного развития. Мы видим это на примере политики фашизма по отношению к семье столь же ясно, как и в истории первобытного общества при переходе от матриархата к патриархату. В первые годы существования коммунистического государства коренному изменению экономических отношений сопутствовала революция в сексуальной жизни. Эта сексуальная революция была объективным выражением революционного преобразования культуры. Без понимания сексуального процесса в Советском Союзе нельзя понять и происходящий там процесс культурного развития.

Психология bookap

Катастрофичной окажется та ситуация, в которой вожди революционного движения попытаются защищать реакционные, мещанские взгляды, используя ярлык "мелкобуржуазности", наклеиваемый на приверженца сексуальной революции. Возвращение к китчу в различных формах является только выражением неудачи прорыва вперед.

В этой работе мы лишь в самом общем виде намечаем соотношение между торможением сексуальной революции и регрессом в культурно-политической сфере. Может быть, в ближайшее время удастся получить материал, необходимый для уяснения общих вопросов культуры. Полезнее все же исследовать сначала ядро культуры, чем поступать наоборот, запутывая общую дифференцированную проблему культуры без знания ее основы, структурированной в соответствии со структурой человеческой личности.