ЧАСТЬ III ПРАКТИЧЕСКАЯ ИНТУИЦИЯ

ГЛАВА 11 ИНТУИЦИЯ И РИСК


...

Более взвешенное отношение к риску

По всем этим причинам, как отмечает психолог Джордж Левенштейн из Университета Карнеги—Меллона: «На людское восприятие рискованности опасных технологий или видов деятельности влияют параметры риска, имеющие мало общего с возможным конечным результатом и его вероятностью». И действительно, если наше интуитивное восприятие риска никак не соответствует его реальным результатам и вероятности и если эта интуиция имеет последствия для нашего личного выбора и социальной политики, то можем ли мы думать и поступать более мудро?

Оценка издержек и прибыли. После того как убийственный торнадо пронесся по Дел-Сити, штат Оклахома, в 1998 г., президент Клинтон настоял на том, чтобы люди построили убежища в своих домах: «Мы знаем, что жизнь можно спасти почти в любой ситуации, если в доме есть хотя бы одна комната, надлежащим образом герметизированная и укрепленная цементом». Но учитывая, что такая комната в среднем стоил $3500, а обычный человек имеет шанс погибнуть в торнадо в среднем 1 на 4,4 миллиона, так ли уж мудро нести дополнительные расходы, чтобы гарантировать большую безопасность? Не лучше ли купить велосипедный шлем за $45 и тормоза для скользкой дороги за $1000?

Не проявила бы администрация Клинтона большую мудрость, если бы заставила General Motors заменить плохо спроектированные топливные баки на старых грузовиках? Это решение сэкономило General Motors примерно $500 миллионов, из которых $51 миллион компания выделила на программы усиления безопасности на дорогах. Защитники безопасности заявляли, что «GM откупилась от правительства жалкой подачкой, а в обмен за это еще тридцать человек поджидает смерть в огне». На самом деле, как сообщило Министерство транспорта, в течение дополнительного времени, пока длилась судебная тяжба, старые грузовики унесли шесть-девять жизней. Возьмите эти $500 миллионов ($70 миллионов за одну жизнь) и потратьте их на раннюю диагностику заболеваний у детей или более убедительные образовательные программы против курения; тогда можно будет спасти гораздо больше жизней (хотя в этом случае жизни, которым предстоит оборваться, закончатся под звуки не взрыва, а плача). Проводя анализ издержек и прибыли, наше правительство могло бы одновременно сохранить нам миллиарды долларов и тысячи жизней.

Давайте рассмотрим еще несколько примеров.

Нужно ли менять жилищный кодекс, чтобы законодательно заставить делать новые дома более безопасными? Или итоговая цена будет такой, что многим семьям из среднего и малообеспеченного классов придется оставаться в старых, небезопасных домах еще на какое-то время — в результате чего мы получим чистые потери здоровья и жизней из-за обрушений, задымлений и пожаров.

Нужно ли требовать, чтобы на самолетах были специальные сиденья для детей до 2 лет, или родители должны держать их на руках? Правила Федерального управления авиации требуют, чтобы подростки и взрослые пассажиры были пристегнуты ремнями, но это правило не распространяется на младенцев. Звучит это неплохо. Но исследование, проведенное по поручению Управления, показало, что требование иметь специальные сиденья для детей (что означает приобретение багажного билета) на самом деле унесет жизни, потому что одна пятая всех семей откажется лететь самолетом и предпочтет поездку на автомобиле. Специальные кресла, по оценкам, могут спасти одного маленького ребенка из десяти, а лишняя поездка на автомобиле убьет девять детей.

Мы можем придираться к этим цифрам и предположениям. Должны ли мы подсчитать общее число лет жизни, которые даст использование этого постановления? (Это даст преимущество постановлениям, защищающим детей, над теми, которые предусматривают в равной степени эффективные и дорогостоящие меры для защиты стариков.) Должны ли мы защищать .людей от того риска, на который они идут добровольно? Как мы должны взвешивать смерти по отношению к травмам? Должны ли мы стремиться к нулевому риску? Или мы должны предпочесть вариант, при котором риск отравления инсектицидами будет снижен с 15 на 10 тысяч до 5 на 10 тысяч, а не с 5 на 10 тысяч к 0 на 10 тысяч? (Большинство людей больше переживают из-за разницы от 0 до 5 между отсутствием риска и малым риском, чем из-за разницы от 5 до 15 между различными степенями риска.) Все эти вопросы необходимо рассмотреть. Эксперты по рискам скажут, что подсчеты издержек и прибыли должны стать частью процесса принятия новых законов и постановлений. Знание предпочтительнее невежества.

После крушения самолета компании TWA и атаки 11 сентября 2001 г. опросы показали, что большинство людей готовы платить на $50 больше за билет туда и обратно, если это поможет увеличить безопасность полетов. Возьмите эти деньги, или даже прибавьте $5 или около того к стоимости каждого билета для обеспечения безопасности аэропорта, и можно спасти бесчисленное множество жизней самыми разными способами. Дэвид Бекманн, президент World Bank, ранее работавший в этом же банке экономистом, отмечает, что «за последние десятилетия голод в мире стал уменьшаться, и сейчас вполне реально можно достичь существенного прогресса в борьбе с голодом. Согласно оценкам правительства США, Соединенные Штаты могут к 2015 г. наполовину уменьшить количество голодающих в мире, тратя примерно S1 миллиард в год, — это эквивалентно S4 в год на каждого американца. Эта помощь и сопоставимые вклады остальных развитых стран дадут деньги на развитие сельского хозяйства, школ, здравоохранения и прочие инвестиции, которые помогут голодающим семьям повысить свой уровень жизни».

Но скажите встревоженным и страдающим клаустрофобней в мягкой форме пассажирам о безопасности планеты Земля, когда в их мозгу всплывают образы взрывов террористов. Если обеспечение безопасности аэропорта не вызывает существенного продления нашей жизни, оно способно, по крайней мере, увеличить наш комфорт, и одно это уже оправдывает все затраты. (Кроме того, когда мы находимся в аэропорту, защищают именно нас, а не голодающих бог весть где: «Спасите меня, а остальные пусть умирают».) Но факт остается фактом: когда рассматривают способы потратить деньги на предотвращение травм и спасение жизней, умные люди не слишком отвлекаются на редкие, хотя и ужасающие катастрофы. Быть мудрым — значит осознавать реальность того, как и почему люди страдают и умирают. Поэтому гуманизм мудрого человека звучит так: «Покажите мне цифры». Большое сердце и скудоумие нередко обитают в одном и том же тете.

Доведете риска до сведения людей. Давайте представим себе, что сигареты безвредны — за исключением того, что одна, на первый взгляд, безобидная сигарета на каждые 50 тысяч пачек набита не табаком, а динамитом. Не такой уж большой риск, что ваша голова взорвется. Однако во всем мире ежедневно продается 250 миллионов пачек сигарет, поэтому мы можем ожидать более 5 тысяч ужасных смертей ежедневно — достаточно много, чтобы ввести повсеместный запрет на сигареты23.


23 Эта аналогия, которую я адаптировал к современным данным, была предложена математиком Сэмом Сондерсом и описана в книге Коула «Вселенная и чайная чашка» («The Universe and the Teacup»).


По иронии судьбы, эти набитые динамитом сигареты унесли бы гораздо меньше жизней, чем уносят сегодня настоящие сигареты. Каждый год во всем мире табак убивает около 3 миллионов своих лучших покупателей. Это эквивалентно крушениям 20 больших реактивных самолетов ежедневно. Но самое худшее еще впереди. Учитывая нынешние тенденции, по оценкам Всемирной организации здравоохранения, показатель смертности будет расти на 1 миллион в год, а это означает, что полмиллиарда (произнесите это число вслух) людей, живущих сегодня на земле, будут убиты табаком. У того, кто курит в течение всей своей жизни, начиная с подросткового возраста, есть 50%-ный шанс умереть от этой привычки, и смерть зачастую оказывается мучительной и преждевременной. (Компания Philip Morris признала это в 2001 г., отвечая на жалобы Чешской республики по поводу издержек на здравоохранение. Компания заверила Чехию, что на самом деле, «благодаря ранней смертности, наблюдается чистая экономия на издержках на здравоохранение, а также на пенсиях и домах престарелых»). Выкурите одну сигарету, и природа лишит вас двенадцати минут жизни — как ни странно, но именно столько же времени уходит на то, чтобы выкурить сигарету.

Опасность курения — это не тайна за семью печатями. По словам Дейва Барри, единственный курильщик, не понимающий вреда, который приносят сигареты, это «тот, у кого выскребли все мозги». Предупреждение «Курение вредит вашему здоровью» есть на каждой пачке сигарет. В Соединенных Штатах 96% людей (хотя и 58% тех, кто выращивает табак) верят, что «курение вредит людям». В Канаде 97% подростков и взрослых согласны с тем, что курение связано с раком легких, и почти столько же людей признают, что оно связано с заболеваниями органов дыхательной системы и сердца. Но статистика риска курения не может убедить многих подростков. Когда респондентов просили рассмотреть случай курящего шестнадцатилетнего подростка, четыре из десяти юных курильщиков соглашались с тем, что «в конце концов курение может принести вред здоровью этого человека, но следующая сигарета, выкуренная им или ею, возможно, не причинит никакого вреда». (Еще одна сигарета, а потом еще одна, и еще одна, конечно, не имеют никакого значения, а как насчет 300 тысяч выкуренных сигарет, которые выкурит к 60 годам подросток, выкуривая в день по одной пачке?) Итак, как наиболее эффективно доводить до сведения людей данные статистики?

У правительства Канады возникла одна идея. Сейчас оно использует картинки гнилых зубов, раковых опухолей легких и поврежденного мозга и сердца, чтобы сделать последствия курения более живыми и когнитивно доступными. Новые постановления требуют, чтобы производители сигарет тратили 50% дохода от каждой пачки сигарет на изготовление этих пугающих картинок, которые, как показывают канадские исследования, в 60 раз действеннее, чем простые словесные призывы отказаться от курения. Одна картинка стоит тысячи слов.

Но даже цифры можно доводить до сведения людей более эффективно. То, что автор книг по бизнесу Дэвид Дриман говорит о психологии рынка ценных бумаг, справедливо и для всего остального: «Тенденция недооценивать или вообще игнорировать прошлые вероятности при принятии решения является, несомненно, самой острой проблемой интуитивных прогнозов». Чтобы помочь людям обратить внимание на вероятность, психолог Кимихико Ямагиши по-разному оформлял информацию. Люди воспринимали рак более опасным, если им говорили, что рак убивает 1286 человек из 10 тысяч, а не 12,86 из 100. Более того, показатель 1286 из 10 тысяч люди считали более опасным, нежели 24,14 из 100!

Эту аномалию нашей интуитивной оценки риска подтвердило еще одно исследование. Когда судебным психологам и психиатрам говорили, что у склонного к насилию пациента риск насилия составляет 20%, то 21% из них рекомендовали не выпускать его на свободу. Однако 41% (в 2 раза больше!) судебных психологов и психиатров рекомендовали продолжать принудительное лечение пациента, если им говорили о «20 шансах из 100». Скажите людям, что некое химическое вещество убивает 10 человек из 10 миллионов людей, и они будут напуганы больше, чем тогда, когда вы скажете, что риск смертельного исхода составляет 0,000001. Учитывая шанс выиграть приз, вытащив красную конфетку, многие люди предпочитают тянуть из той урны, где есть 7 красных конфет из 100, а не из той, где 1 красная конфета из 10. Во всех вышеперечисленных случаях люди, похоже, фокусируются на числителе и забывают о знаменателе. Когда речь идет о 7 из 100, они видят 7 шансов на выигрыш! Увы, интуиция наносит смертельный удар рациональности!

Если существуют различные способы подачи статистической информации, мы можем подавать се несколькими способами, чтобы попытаться уравновесить искажения. Такой совет дает выдающийся исследователь риска Пол Словиц с коллегами. Можно, например, сказать так: «Из каждых 100 пациентов, похожих на мистера Джонса, 20 могут совершить насильственные действия по отношению к окружающим. Другими словами, предполагается, что вероятность совершения мистером Джонсом насильственных действий составляет 20%».

Подача статистики несчастных случаев в пересчете на продолжительность жизни также производит большое впечатление. Водители склонны чаще пользоваться ремнем безопасности, если им говорят, что у них есть один шанс из трех попасть в серьезную аварию в течение всей жизни, а не то, что у них есть один шанс из ста тысяч попасть в серьезную аварию во время следующей поездки.

Кроме того, числа можно подавать в более живом виде. Если, по словам изучающей процесс принятия решений Мелиссы Файнукейн и ее коллег, «статистики — это люди с высохшими слезами», то давайте «вновь наполним слезами их глаза». «Чтобы законодатели прочувствовали тот факт, что в Соединенных Штатах ежегодно погибает 38 тысяч человек от огнестрельного оружия», сделайте плакат с 38 тысячами лиц жертв.

Риск как чувство. Классифицировав наши ложные интуитивные предположения в отношении риска, давайте, наконец, воздадим должное нашему общему эмоциональному интеллекту. Люди с повреждениями мозга, которые ведут жизнь, лишенную эмоций, не способны интуитивно адаптировать свое поведение, реагируя на чувства окружающих, и поэтому у них наблюдаются нарушения социального поведения. Некоторые лишенные чувств люди становятся социопатами. При выработке условного рефлекса предугадывать удар электрического тока социопатические индивиды демонстрируют более мягкую физиологическую реакцию, чем остальные люди. Они невозмутимы — и черствы.

Эмоциональные воспоминания, дополненные павловскими условными рефлексами, удерживают нас от множества реальных рисков. Наш мозг, как говорилось в главе 2, имеет встроенную «горячую линию» от глаза к миндалевидному телу. Эта пара центров эмоционального контроля способствует нашей молниеносной реакции на опасности еще до того, как наш интеллект истолковывает случившееся. Эта система оповещения об опасности, усиленная запасом эмоциональных воспоминаний, помогала нашим предкам избегать хищников и катастроф.

Наша эмоциональная интуиция зачастую имеет адаптивный характер, а еще чаще оказывается очень действенной. Если какой-нибудь вид деятельности, например курение или катание на лыжах, приносит нам удовольствие, мы склонны принижать его рискованность и преувеличивать его выгоды (если же нам не нравится какая-то деятельность, то мы делаем прямо противоположное). Словиц отмечает, что эмоции — это еще одна эвристика, которая меняет наши интуитивные выводы. Джордж Левенштейн и его коллеги утверждают, что когда эмоциональные реакции на какую-то ситуацию расходятся с когнитивными оценками, «поведением нередко движут эмоциональные реакции». Человек, имеющий фобию на змей, публичные выступления и полеты на самолетах, может знать, что его страхи беспочвенны. Но им управляют чувства Как мы уже отмечали в главе 2, миндалевидное тело посылает в кору головного мозга больше нервных импульсов, чем получает обратно от коры. Поэтому нашим чувствам легче взять верх над мыслями, чем мыслям управлять чувствами. Музыкальный фон кинофильма управляет нашими эмоциями, которые окрашивают наше восприятие происходящего.

Анализ издержек и выгоды может помочь сдержать ложные страхи общественности. Прежде чем тратить миллиарды долларов на спасение сотен людей, когда миллионы могут спасти тысячи людей, давайте рассмотрим все риски и издержки. Вместо того чтобы действовать под влиянием ужаса и истерии, давайте сделаем шаг назад и подумаем.