Ящик Пандоры

"ЖИЗНЬ — ЕСТЬ БОЛЕЗНЬ, НО ЗАЧЕМ!"


...

ПРИНЯТИЕ ПУТИ

В. Л.

Мне 60 лет. Восемь лет назад у меня начался сильнейший диабет, в 55 лет — тяжелый инфаркт миокарда, через три года — еще один инфаркт. Лежа в больнице, я поняла, что должна выйти из нее другим человеком, на 180° повернуть всю свою жизнь, если хочу жить и не быть в тягость близким.

По образованию я филолог, по работе — редактор, так что "не от хорошей жизни" засела я за книги по диетологии и медицине, относящиеся к натуропатии. Я постаралась понять, о чем пишут в своих трудах Бирхер-Беннер, Шелтон, Брэгг, Джеффери, Уокер, Ойген Хойн, Алиса Чейз, Роджерс и др. Прочла кое-что и из йогов.

(Что могла достать…)

Три с половиной года назад я составила себе программу "естественного оздоровления", которой и следую по сей день. Во многом пришлось нарушить каноны "официальной медицины".

Теперь можно уже подвести некоторые итоги: ушел диабет, вес с 93 кг снизился до 73, был большой кальцинат в дуге аорты — теперь, говорят, "в пределах нормы", были холестериновые камни в желчном пузыре и страшные приступы — теперь их нет (и приступов, и камней), стабилизировалось давление (120/70), не болят и не отекают ноги…

Четвертый год я не ем животных белков (это не просто вегетарианство, а "энергетическая диета"), освоила дыхание йогов, некоторые посильные асаны и шавасану. Конечно, я очень далека от совершенства (да ведь у него и нет предела), но стараюсь.

В прошлом году прошла два курса лечебного голодания — 42 и 28 дней — под руководством опытного «голодаря». Много раз проводила курсы сокотерапии по 5, 7, 8 дней.

Я делаю все по дому, и без устали. Помогаю воспитывать маленькую внучку. У меня хороший муж и добрые дети, которые полностью поддерживают меня во всех начинаниях и понимают.

Но… все же осталась при мне стенокардия, и даже как-то мучительней и обидней стала она в последнее время. Сильных приступов нет (уже почти год не держала во рту нитроглицерина), но в редкие дни я могу свободно ходить по улице не останавливаясь — внезапный «зажим» появляется через каждые 50—100 шагов и проходит через несколько секунд покоя. В последнее время я как-то потеряла дух, свою опору в борьбе за здоровье. Кажется, что причина приступов лежит где-то уже не в физической области, а в психической (если можно так сказать). Память тела о перенесенной боли?

А может, души?..

Мечта — посоветоваться, понимаю, что это трудно…

Немного поразмыслю о своих бедах и думаю, что найду верный путь борьбы за здоровье, ведь жить "по воле волн" я уже никогда больше не смогу… (.)


(!)

Не буду распространяться, как обрадовало и вдохновило меня ваше письмо. Вы просто молодец.

Жаль мне только, что не у всех столько духа, сколько у вас, и не всем желающим последовать вашему примеру доступны руководства, которыми вы воспользовались.

Стенокардия, при вас оставшаяся… Вы все понимаете.

Да, это память — и органическая, тканевая, и психичеекая, душевная. Но дух вы не потеряли, нет — дух при вас. Это ведь он с великим мужеством решил задачу, казалось, немыслимую, — вытащить вас из преждевременной погибели и инвалидности. Это дух дал вам новую жизнь. Но сейчас дух ваш ищет опору для другой жизненной задачи, которую ему предстоит решать…

Другую опору.

А именно — опору для принятия того всеобщего, но для каждого единственного факта, что с телом, своим временным пристанищем, духу так или иначе приходится расставаться.

Чтоб стало ясно, о чем речь, хочу рассказать вам о людях иного склада, чем вы, но все же на какой-то глубине родственниках. (Все мы родственники в самом главном.)

Страх. Навязчивый страх смерти. Мучаясь этим сам в свои плохие времена, а в хорошие долго и малоуспешно пытаясь помочь множеству страдальцев, я долго не понимал, в чем тут дело.

У некоторых из таких в прошлом — эпизоды действительной серьезной угрозы (сердечно-сосудистые кризисы, травмы, ранения), но далеко не у всех. Иногда всю драму многолетней фобии провоцирует какая-нибудь мелкая случайная дурнота или просто — увидел, узнал, услышал… С кем-то, где-то… А иной раз и просто так, ни с того ни с сего.

Но всегда и у всех страх «этого» (они боятся и слова "смерть") и признаки (жуткие ощущения) меняют причинно-следственный порядок на обратный. Не признаки вызывают страх, а наоборот.

Поэтому-то очень многие быстро доходят до "страха страха" — отгораживаются ото всего, что может вызвать хоть малейший намек… Сосредоточивают всю свою жизнь на пятачке условной безопасности. "Борьбой за здоровье" — лишают себя здоровья, "борьбой за жизнь" — отнимают жизнь.

Была у меня пациентка, физически очень здоровая, на восемь с лишком лет буквально привязавшая себя к домашнему телефону, — чтобы в любой миг можно было вызвать «скорую». Однажды телефон у нее не работал целую неделю — стряслось что-то на АТС. За это время она и выздоровела. А я-то, тупоголовый, почти полтора года промучился — внушал, убеждал всячески, пичкал лекарствами, пытался вытаскивать чуть не силком на прогулки — казалось, вот-вот, еще одно усилие…

Лечил я таких и «сверху», и "снизу".

"Вверху" — убеждения, логические и эмоциональные доводы, вдохновляющие примеры, опыт микроскопических побед с постепенным увеличением масштаба, всяческая психоаналитика… Тяжкий, неблагодарный труд.

Редкие победы, очень нестойкие.

"Снизу" — задачка иногда временно решается искусственным забыванием «этого» — с помощью ли лекарств, создающих положительный фон настроения (подчас трудно отличимый от тупости), или гипнотического внушения…

Обращал на себя внимание странный парадокс: гипнозу такие люди вроде бы «поддаются» со всем возможным усердием, замечательно входят в самые глубокие фазы, но… Результаты предельно скромные.

Наконец дошло, что повышенная подчиняемость и «сознательность» таких пациентов — оборотная сторона медали совсем иной. Подсознательно они желают вовсе не вылечиться, а только лечиться, бесконечно лечиться.

Внутри у этих милых и, кажется, вполне разумных созданий сидит эгоцентричный младенчик — слепой вроде бы, но и страшно зоркий — мертвой хваткой моментально вцепляющийся во всякого, кто подаст им хотя бы малейшую надежду на духовное иждивенчество.

Для многих, очень многих эта самая фобия как таковая — это вот положение больного страхом — и оказывается пятачком безопасности психологической — от проблем, конфликтов и противоречий реальности — от судьбы, от себя, от жизни, которая…

Которая самим своим началом имеет в виду в…

"Нет!! Нет-нет-нет!.. Только не это!.."

Поверьте, с вами говорит не герой. Эту младенческую психологию я постиг всего более на себе самом. Все пережил: и ужас «приближения», и кошмарную унизительность страха… Больше всего это похоже на судорогу, слепую, животную судорогу, с какой утопающий тянет ко дну своего спасителя. Разница только в том, что спаситель этот не кто-нибудь, а ты сам.

…Ну вот, а теперь скажу вам, кто исцелил меня СВЕРХУ. Многие, очень многие — неявно, а явно — на 90 процентов — мой любимый друг, мудрый Сенека.

"Нравственные письма к Луцилию" — там у него все сказано по этому вопросу почти исчерпывающе, как, впрочем, и в общеизвестной формуле: "Одной не миновать, а двум не бывать" (лучше звучит с перестановкой слагаемых).

Процентов девять добавил, пожалуй, и я сам — не какими-то особыми усилиями, а дозреванием. Посильным додумыванием — того, о чем и так думается поневоле и от чего так хочется убежать в бездумье.

Додумывать — до предела возможного и принимать этот предел. Вот и все.

Сейчас я уже понимаю, что это не мужество, а всего лишь реализм, простой здравый смысл, не более. И вера в духовное бессмертие для меня уже не вера, а просто знание.

Остался еще (цифры условны, конечно) один процент недоисцеленности… Наверное, самый трудный. Но я надеюсь, что оставшегося процента жизни на него вдруг и хватит.

Принятие своего пути — вот чего ищет душа целую жизнь, сколько бы ии продлилась. Принятие, а не бегство, подобное общеизвестной страусиной самозащите.

Смятение и подавленность отступят, если вы позволите себе осознать это как главную нынешнюю задачу, — вот это высокое принятие, а не закосненне в стереотипе всепоглощающей "борьбы за здоровье", необходимой как часть жизни, но абсурдной как самоцель и невозможной как вечное состояние.

Убедитесь: в этом нет ничего сверх принятия ЖИЗНИ В ЦЕЛОМ.

Не обещайте себе, что приступы непременно отступят.

Но если уже поняли, что дело в памяти, то призовите на помощь память добрую. Память радости. Память здоровья. Ее ведь у вас много, несравненно больше, чем памяти боли. Память здоровья, память счастья — ее тоже хранят и тело ваше, и душа, и само сердце.

Психология bookap

Обращайтесь в себе — к этой памяти, выходите на улицу — с этой памятью, оживляйте ее в себе.

При такой установке будет ЛУЧШЕЕ ИЗ ВОЗМОЖНОГО.(.)