Глава 5. КУДА ЖИТЬ?


...

Спасибо г-ну Профневрозу!

как победить отвращение к работе


В. Л., мне 36 лет, у меня хорошая свхмья.

Моя проблема связана с профессией. Последние 10 лет занималась автохматизацией офиса одной фирмы, была там единственным специалистом-компьютерщиком. Работала с перегрузкахми, часто оставалась «свечерить», из отпуска выдергивали многократно, болела на рабочем месте… В конце концов эта незаменимость и стрессы так меня измотали, что я резко, отчаянно, неожиданно даже для себя, уволилась с работы.

Отдонув около месяца, принялась за поиски новой работы. Довольно быстро нашла вакансию программиста в солидной фирме, с зарплатой в 2 раза выше прежней… С радостью вышла на новую работу, где мне все сразу понравилось: и коллектив, и рабочее место. Начала было работать. Но…

К своему ужасу вдруг обнаружила, что испытываю ОТВРАЩЕНИЕ к своей специальности.

Нет, компьютер по-прежнему люблю, не представляю себя без него. НО! Я категорически не хочу ни ставить, ни настраивать компьютер ДЛЯ КОГО-ТО, не хочу вникать в ЧЬИ-ТО компьютерные проблемы, не хочу писать ДЛЯ КОГО-ТО программы, не хочу НИКОМУ ничего больше показывать и подсказывать в компьютере. Вообще не хочу подходить к ЧУЖИМ компьютерам. Меня вдруг стало почти физически тошнить от такой работы.

Что со мной? С новой работы ушла на третий день. Меня никто не понял…

Три месяца не работаю. Работу не ищу, не знаю просто, что искать. Дома сидеть уже надоело. Сползаю в депрессию. Была классным спецалистом — а теперь никто, ноль. Ищу решение — и не нахожу..

Татьяна.


Татьяна, с вами произошло то же самое, что время от времени бывает со мной, когда я перебираю дозу приема человеков (не подумайте чего другого). Поставьте только вместо «компьютер» — мозги, душа, потроха… Перезашкаливает.

И является господин Профневроз, он же защитная реакция души. Правильная реакция.

Говорит, вернее, хочет сказать на СВОЕМ языке примерно вот что. «Опасно сужаешься. Утрачиваешь внутреннюю свободу. Устаешь от рабочей человекозависимости. Заходишь за красную линию, отграничивающую твою неприкосновенную бесценную душу, а с ней и здоровье, душевное и физическое, от того кормящего ремесла, которым занимаешься пускай даже и с удовольствием… Неправомерно отождествляешь себя с этим делом, с его результатом, с вознаграждением, оценочным и материальным — захлопываешь мышеловку…»

Зрелый профессионализм мастера в любом деле предполагает встречу и согласие двух Свобод. Одна — Свобода человека от дела, другая — Свобода дела от человека.

Все у меня и с пациентами, и в любом деле, хоть в мытье посуды, хоть в игре на фоно, получается классно, когда я понимаю и помню, что Дело делаю вовсе не Я, а только рабочая ипостась меня, которую Я ДОБРОВОЛЬНО на это подряжаю, отпускаю от себя, как религиозный орден — миссионера, как полководец — солдата, как солнце — луч… Я СВОБОДЕН — да, Я свободен от дела, которое мною делается, как метла свободна от мусора, который ею метется…

А в то же время я сознаю, что мое Дело тоже имеет волю быть исполненным если не в совершенстве, то хорошо.

И та ипостась меня, которая Дело делает — от меня должна быть свободной именно ради Дела.

Тарелка — это воля Чистоты поселиться на вогнутой поверхности ради здоровья и удовольствия Господина Желудка. Музыка — воля организованных звуков к их совершенному исполнению, в этом именно смысле она свободна, ДОЛЖНА быть свободна от меня-человека с моим несовершенством. Пациент — воля к здоровью или нездоровью, к счастью или несчастью, живая воля души — жить или не жить — воля, имеющая право на свободу от меня—врача, хотя ему себя и предоставляющая…

Посуда не виновата в том, что мне лень и противно ее мыть. Музыка не виновата в том, что я не хочу или не умею играть. Пациент не виноват в том, что он… (вставьте любые эпитеты и сравнения) и что я встал не с той ноги или вообще ни с одной.

И компьютер ваш, как чей-нибудь ребенок или хотя бы пес, не виноват в том, что «чужой», а мастеру, видите ли, осточертело работать на дядю…

Как говорится, и козе понятно — и я это повторю намеренно-занудно-настойчиво, — что зашкаленно напрягает вас не сама работа, а связанная с нею застойная зависимость от работодателей, их ожиданий и их оценок.

Перенапрягается в узком поле ваша самооценка.

Но ваша работа в этом не виновата!

Вот двуступенный выход.

1. Решительно отвязать, отцепить, отклеить свою самооценку как от своей работы, так и от своего профневроза. Да, невроз есть, но он сам по себе, а я сама по себе. Я классный спец, я большой мастер.

Спасибо г-ну Профневрозу за то, что он меня вовремя остановил, вразумил, преподал урок гигиены Внутренней Свободы. Я свободно делаю теперь такой перерыв в работе, какой сама считаю необходимым. Самооценка моя свободна от той мелочи, работаю я сейчас или нет.

Я свободно приступлю к работе, когда захочу, уже разотождествленная с ней, внутренне свободная от нее.

Я свободна от своей профессиональной роли, которую я свободно сама себе выбрала, как выбирают платье, — свободно же могу и оставить, когда захочу.

Я свободна от того, какую оценку мне выставят мои работодатели. Я свободна внутренне от своей житейской нужды в деньгах. Я свободна.

2. Возвратиться к работе — но уже с четким разотождествлением, со спокойным внутренним отстранением от нее.

Так великий актер может потрясающе исполнять на сцене свою роль для публики, а отвернув от нее лицо под видом сценического действия, что-то подсказывает партнеру, строит дикие рожи или ругается матом.

(Горазды на такие штуки, говорят, были Вахтангов, Михаил Чехов и гениальный Петренко).

Очень помогла бы и некая внутренняя рабочая ипостась-личность с другим именем — кто-то вроде моего доктора Дмитрия Кстонова в «Нестандартном ребенке».

Пусть компьютерами занимается не Татьяна, а допустим, поселившаяся в ней некая Марина. Придумать ее себе вкусно и весело, придать черты повышенной самостоятельности, ершистого юмора, здоровой стервозности…

И еще одно предложение, «ласт бат нот лист».

Возвращаться к работе стоит не просто ради этой работы и самоутверждения в ней (деньги само собой), но с некоей СВЕРХЗАДАЧЕЙ — изучить что-то, поставить эксперимент, получше понять психологию чайников, с которыми приходится иметь дело, написать книгу им в руководство, готовить почву для СВОЕГО дела уже на СВОЕМ компьютере…

Опять же спасибо г-ну Профневрозу за то, что подсказывает: никакое дело, во избежание гнилостного застоя, не должно надолго застревать на своем уровне, а должно спирально-потоково развиваться — вперед и вверх — на новые витки выходить, на другие орбиты…

Ну и за то спасибо, что дал повод нам пообщаться…


…вновь одиночество ночное
остановилось у кровати,
и сердце с мир величиною
не знает, как себя истратить
и рвется, разум отрицая,
гулять с голодными ветрами,
и тусклая звезда мерцает
как волчий глаз в оконной раме…
Погибнуть упоительно легко.
Ты рядом спишь. Ты страшно далеко.
Не встретиться. Тоска неутолима.
Ты рядом спишь… А жизни наши мимо
друг друга мчатся, мчатся в никогда,
как дальние ночные поезда…
Я призываю в душу благодарность
за нашу неразгаданную парность,
за то, что можно прямо здесь, сейчас
тебя обнять, не открывая глаз,
чтобы не видеть мрака преисподней…
За необъятность милости господней,
за свет звезды, за свой бессонный дар,
за то что демон затаил удар…



В тот мир, где нет ни молодых, ни старых,
душа войдет не поздно и не рано,
свеча догаснет, допоет огарок,
допляшет пламя…
О, сколько теней вьется в этой пляске,
ночей, приговоренных вечно длиться…
А время, как факир, сжигает маски
и лепит лица…
И наступают сумерки прозрений,
и молния пронзает цель, не целясь,
а за окном безумие сирени
и моря шелест…
А море шелестит, что жизнь сложилась,
как речь, из откровений и ошибок,
и даже ложь, которая свершилась,
непогрешима…