Глава 2. ТРЕТЬЯ НАТУРА


...

Пришествие кентавров

что такое псидемии и кто такие компсики


Из интервью в журнале «Компьютерра»

Елена Мариничева, корреспондент. — Владимир Львович, в одной из своих работ вы писали о так называемых психоэпидемиях, когда определенные психические отклонения охватывали целые страны. Упомянули, что подобные явления продолжают возникать и сейчас. Как вы считаете, может ли Интернет быть катализатором явлений такого рода? Есть ли конкретные примеры этого?



ВЛ — Времена меняются быстро, а люди — медленно…

Психические эпидемии — а точнее социально-психологические (далее сокращенно: псидемии) — бывают с разными знаками, это не обязательно что-то плохое и ненормальное. Общечеловеческая норма: постоянное взаимовлияние людей на уровне как сознания, так и подсознания, взаимное психическое заражение, взаимогипноз.

На этой природной основе зиждется весь механизм социальной психики и развития цивилизации.

По псидемическому типу в человеческие массы внедряются как всевозможные заблуждения, мифы и бреды (ведьмомании и бесоодержимости прошлых времен, алхимический «заворот мозгов» в средневековой Европе, коммунистические и фашистские идеологемы недавних лет), так и язык, культура и нравственность, новые формы менталитета.

В прошлые века, случалось, огромные массы людей в городах и провинциях, странах и даже континентах массово дергались, выплясывали неистовые коленца, дико смеялись — или наоборот, впадали в оцепенелость, в ступор, в депрессии с тягой к самоубийству.

Бывали и псидемии агрессивности и насилия, периоды всеобщего яростного остервенения — самые крупные из них перерастали в большие войны.

Псидемическим путем распространялись массовые религиозные и идеологические движения, и в их числе такие разные, как христианство, ислам, буддизм, коммунизм… Было и есть поныне еще и множество псидемии ограниченного характера, в том числе и религиозно-сектантских движений, подростково-молодежных драйвов (хиппи, панки, металлисты и пр.)

Постоянно возникают тихие псидемии различных суеверий, мод, привычек, обычаев, бзиков…

Очень важно принять во внимание, что люди, находящиеся внутри псидемии, одержимые ею — не отдают себе в этом отчета, не понимают, что захвачены психической инфекцией, не могут этого понять, покуда не выйдут из поля массового гипноза.

Футбольные и музыкальные фанаты считают свое поведение результатом собственных осознанных решений, своим добровольным выбором — своим, а не навязанным кем-то или чем-то образом мыслей и образом жизни.

В действительности это, конечно, не так, и у многих из этих зомби со временем наступает отрезвение и похмелье, как и у тех, кто в свое время подпал под массовый гипноз культа Гитлера или культа Сталина.

Обычный жизненный цикл очередной псидемии состоит из четырех фаз. Первая: скрыто-подготовительная, накопительная — исподволь собирается некий потенциал, «призрак бродит по Европе»…

Вторая фаза: взрывная вспышка, порождающая демическую волну. Источник вспышки — пассионарная личность, «сверхновая звезда», вокруг которой образуется активный «ядерный» человеческий слой.

(Классический образчик — Христос и его апостолы).

Обязательно происходит инициирующее событие: распятие Христа, нисхождение Будды, публикация коммунистического Манифеста, «пивной путч» в Германии…

Третья фаза: экспансия (распространение) и структурация — преобразование первоначальных пассионарных движений в социальные организации и институты, в культуры и субкультуры, а далее в образ мыслей и чувств, в ментальность людей.

Псидемическая волна идет вширь, захватывает все новые пространства, новые мозги, новые души… Крупные волны разделяются на мощные самостоятельные потоки, дают, наподобие опухолей, отдаленные «метастазы», которые начинают жить самостоятельной жизнью.

Наконец, четвертая фаза, которую можно назвать фазой сжатия или локализации. Волна распространения скоро ли, долго ли, угасает. На пространствах ее прохождения остаются человеческие миры, этой волной более или менее измененные. Так остался после периода экспансии христианства христианский мир, после победного шествия ислама — мусульманский. После апофеоза и угасания движения хиппи в разных странах на какое-то время остались сообщества, колонии хиппи. Постепенно они все более уменьшались, скудели и деградировали, но какая-то часть «наследственных» хиппи до сих блюдет их дух и традиции, слэнг и прочие субкультовые атрибуты.

То же самое произошло у нас с бардовским движением, такова же судьба металлистов…

В развитых индустриальных обществах псидемии принимают более ограниченный — социально-слоевой или, скорее, социально-коридорный характер.

С двадцатого века, особенно со второй его половины создание псидемических волн все более становится делом бизнеса и политики, полем продуманных социальных стратегий и манипуляций узких заинтересованных группировок. Это понятно: с каждой волны, сопровождающейся массовым влечением к чему-то, спросом на что-то — если заблаговременно подготовиться, можно собрать изрядный финансовый и политический урожай.

Собственно, цель всякой рекламы и есть возбуждение и максимальное увеличение и продление псидемической волны вполне определенного содержания…

Логично предположить, что и мы с вами сейчас пребываем в тех или иных псидемических волнах, отчасти стихийных, отчасти преднамеренно вызванных.

Пребываем, не отдавая себе в том отчета.

Некоторые псидемии, впрочем, вполне очевидны.

В компьютерном мире внутри большой волны общей компьютеромании («мания» — для кого-то чрезмерно сильно, гирпербола, — а для кого-то и в самый раз) на сегодняшний день различимы четыре основных субволны.

Я их только назову, особо не вникая: компьютерная игромания (производная от общечеловеческой игромании, лудомании, во всей ее неистощимой многоликости); апгрейдомания (мания технического совершенствования, замешанная на многих человеческих чувстах и страстях: тщеславии, зависти, тревожности, собственничестве, страсти к творчеству и т. д.); чатомания (весь сложный конгломерат массово неудовлетворяемой потребности в общении и самореализации через общение) и халявомания (инфантильно-иждивенческий инстинкт, отчасти охотничий и все то же собственничество).

А еще есть искусственно поддерживаемая вирусофобия. Основа ее реальна, но я не сомневаюсь, что не менее чем в 50 % случаев производители вирусов и производители антивирусных программ — субъекты одни и те же.

Старый прием бизнесовых лекарей-жуликов: придумывать или вызывать болезнь, чтобы лечить ее…

Поскольку Инет все быстрее становится средой жизни и общения, средой новой, малоизведанной, его псидемический потенциал довольно высок. Есть и факторы ограничительные. Один — уже упомянутая социальная слоистость; другой — виртуальность и ее относительная «хо «холодность» — такие мощные природные посредники психического заражения, как дыхание, голос, жест, мимика, на экране пока не действуют или действуют слабо, хотя новейшие мультимедийные технологии, наверное, уже совсем скоро, как и ТВ, сделают виртуального человека даже более эффективным, чем человек живой.

— Интернет-зависимость — это реальность или очередная страшилка? Известны ли вам случаи Интернет-зависимости, которые можно было бы сравнить с наркозависимостью?

— Интернет-зависимость — и реальность, и очередная страшилка. Реальность — потому что случаи, когда люди подсаживаются на Инет с интенсивностью наркомании, действительно известны и множатся. В странах, компьютерно более развитых, эта псидемическая волна уже прошла свой апогей и спадает. А страшилка — потому что как источник опасности преувеличивается. Так в свое время боялись и книгоманий, и киноманий, и телеманий.

Все эти мании действительно существовали и существуют—и все прошли через период широких разливов, после чего благополучно вошли в узкие берега.

Вопрос не в том, возможна ли инетомания — разумеется, она есть — а в том, кому конкретно она угрожает.

Можно сразу сказать, кому: тому, во-первых, кто вообще склонен западать и подсаживаться на что бы то ни было — такие натуры в определенном проценте есть всюду и везде, это примерно каждый третий-четвертый мужчина и каждая седьмая-тире-десятая женщина…

И тому, во-вторых, кому больше не на что подсесть, нечем увлечься, у кого мало захватывающего в реальной жизни. Инетомания, если уж выбирать между ней и наркотиками — вариант далеко не худший, а для многих и просто спасительный.

Важен не факт подсаживания, а то, на что именно и почему человек клюет, к чему присасывается, в каких мирах инетовского многомирия пребывает его душа…

— Многие родители обеспокоены тем, что их дети увлечены компьютерными играми настолько, что это вытесняет все остальные виды досуга. Оставляя в стороне физический вред такой игромании — как она влияет на ребенка психологически

— Компьютерная игромания — и уточню, мания на те игры, которые сегодня преобладают в массовом употреблении, а это игры сугубо азартные, примитивные, не творческие, не развивающие — задерживает душевное и умственное развитие ребенка. Дети-игроманы в большинстве хуже говорят, хуже пишут и меньше знают, чем дети, свободные от этого пристрастия.

Хуже того: в поведении таких детей заметна примесь неадекватности, отрыв от реальности, аутизм. Модель взаимоотношений с кнопочно управляемыми игрушками невольно переносится на реальный мир, игрушки формируют односторонне-манипуляторскую установку. А реальный мир кнопочному управлению не поддается, с ним нужно учиться взаимодействовать, меняя себя — и учиться менять прежде всего себя.

Сталкиваясь с неманипулируемой действительностью, игроман еще более замыкается и еще больше западает на игрушках — порочный круг…

Картина тягостная, опасная. Родителям следут твердо ограничивать компьютерные игры своих детей временными рамками: максимум полчаса по будням, а по выходным не более часа.

Главное же — побольше самим душевно общаться с детьми и помогать развитию других увлечений!

— Компьютеризация меняет все в нашей жизни — быт, характер труда, отношения между людьми… Подвластна ли душа человека воздействию всех этих процессов? Что с нами будет дальше?..

— Душа человеческая — прибор чуткий, отзывающийся на все… А подвластна ли компьютеру — вопрос пафосный. В частных, индивидуальных случаях, как мы видим — да, когда компьютер делается чем-то вроде гипнотизера для той души, верней, психики, которой более нечем себя заполнить.

Появился в массовом масштабе тип человека, не только житейски, но и психологически зависимого от компьютера. Таких людей я называю — компсики:) и сам отчасти уже к ним отношусь.

А в общем и целом — навряд ли компьютеры съедят человека. Уже давно они стали чем-то вроде наших дополнительных органов чувств, дополнительных мозгов, мускулов и сосудов, дополнительной среды обитания. Не власть это, не надо паниковать. Зависимость — да, как от электроэнергии или денег. Взаимодействие, симбиоз, жизненное единение — такое же, как единение всадника и коня, в пределе образующее всем известный мифологический тип кентавра. Угрозы в этом пока не вижу.

— Что ждет психологию в будущем? Какую роль в ее развитии могут сыграть компьютеры, Инет?

— Психология, как и математика и философия — наука наук, метанаука.

Ее предназначение — служить собиранию, интеграции человечества и всего живого, приближать мир к великому Всеединству.

Душа и смысл психологии — взаимопонимание: общение в самом полном, самом глубоком смысле. Во все проникать, всему придавать человеческое измерение, все науки и практики соединять, между всеми посредничать, всех взаимопереводить — и выводить тем самым из состояния расчлененки, оно же профкретинизм.

Компьютеры и Интернет с их сквозняковой открытостью уже продвинули развитие психологии в этом направлении. По крайней мере, собственного профкретинизма у психологов, кажется, уже чуть-чуть поубавилось.

Хотя, возможно, я выдаю желаемое за действительное…


* * *


ГИД — Вы говорили о естественных потребностях, лежащих в основе зависимостей. А при лудомании какая потребность задействована, какой эксплуатируется инстинкт?

— Я думаю, всего более охотничий. Обратим внимание: пристрастие это в основном мужское, лудоманки-женщины очень редки.

— Мужчины вообще больше подвержены всяким зависающим зависимостям и страстям.

— Не скажите. Смотря каким. И если уж женщина на что-то или на кого-то запала, зависла, отвадить или вылечить ее гораздо тяжелее, чем мужика…

По семейно-отношенческой, по любовной и сексуальной зависимости, а также по пищевой женщины впереди, равно как и по всяческим чесунам. Хотя и наш брат от этого шибко страдает, но…

— Меньше кудахтает?..

— Ну как бы да.

— Почему такая неуверенность?

— Потому что и раз на раз не приходится, и тенденция изменяется. Женщины в массе пока еще существа более первичные, более близкие к изначальной Природе, чем мы, но индустриальная цивилизация, бизнес, хищное одиночество города меняют их очень быстро…


Собакозависимость, машинозависимость…


В.Л., извините за беспокойство, просто больше не с кем поделиться…

У меня было два друга: мой ротвейлер Бакс и машина Белая Голубка, моя девятка. Они меня понимали, я их безгранично любила.

И вот прошлым летом Баксик заболел и умер, а на Голубушке своей я попала в аварию, сама чуть не погибла, а от нее просто ничего не осталось, сухая формулировка эксперта: восстановлению не подлежит. Умерла!

Для хменя эти две потери означали конец жизни. Потерю всего.

Эти два существа были проводниками к свободе моей души, абсолютной свободе.

С Баксиком мы часто гуляли в лесу — он проложил мне путь к гармонии с природой.

А с Голубкой связано формирование меня как личности, сахмоутверждение в собственных глазах. Множество ситуаций, когда я кому-то помогала, ждала, любила… И познание и принятие себя, и самоопределение в этом мире. Когда мы летели по ночнохму шоссе, я чувствовала себя свободной как ветер в небе, будто я лечу к звездам, к новым мирам, блуждаю во Вселенной, и душа моя свободна…

Наверное, это патологическая любовь?

Ведь ненормально — любить какую-то железяку, приветствовать ее утром, разговаривать с ней? Если любовь к собаке еще понятна, то что такое любовь к машине, одушевление ее?..

Я это ото всех скрывала, чтобы не думали, что я сумасшедшая…

Теперь я лишена всего. Загнана в клетку зависимостей от всего и всех. Меня душит атмосфера ненавистного города…

Душа просит свободы. Нашла некоторый выход: по ночам рисую картинки, в основном горы, делаю икебаны… Это немного расслабляет и уносит в желанный мир воли, но все равно обстановка давит…

У меня ребенок и двое взрослых детей покойного мужа. Хорошо оплачиваемая работа.

Хороший дом. Но все это обязанности и зависимости, отдушины нет…

Хочу на Кавказ, хмечтаю хоть раз увидать красоту Кавказа, никогда там не была…

Конечно, скоро у меня будет другая собака, другая машина, другая жизнь. Не новая.

Просто другая.

Люша.


Эта женщина не сообщила своего возраста. (По прикидке тридцать с небольшим). Не просит ответа, просто захотелось высказаться в жилетку…


ГИД — Странно… Не радуется, что осталась жива после того, как чуть не погибла. Не радуется детям, похоже, и не любит… О муже не горюет нисколько. А о собаке и особенно о машине…

— Ей и самой кажется это странным, поэтому и скрывает от окружающих. Но с точки зрения закономерностей самоотождествления и психологии зависимостей случай понятный и не такой уж редкий.

О хозяевах собак даже и говорить не будем — все тут прозрачно, все налицо, достаточно понаблюдать, как часто собака и ее хозяин или хозяйка физиономически — как две капли воды…

— О, очень часто. До смеха, до колик.

— Покажи мне свою собаку, а морду лица можешь уже не показывать. Машину тоже если покажешь, остальное приложится.

Слышал недавно: «У тебя Тойота девочка или мальчик?» — «Парень». — «Ну тогда ютексом (это моторное масло) его не корми, пацану надо покруче, кастрол.

А у меня девка, ей в самый раз». У обоих «Тойота Камри» одного года выпуска и одной масти…

— Это-то понимаю. Сам с детства в машинах видел живых существ: два глаза, четыре ноги, рычит-фырчит, бегает, какает выхлопными какашками… Хозяином жигуленка стал — кормить-поить его надо, мыть-чистить, прогуливать, давать отдыхать, иной раз уговорить вести себя хорошо, иной раз матеркам прикрикнуть…

— Понял, понял, мальчишка он у вас, жигуленок.

— Да, а когда сын у меня родился, вдруг у нас испортились отношения — заревновал дружок, что ли, барахлить начал на ровном месте, а один раз чуть меня не угробил. Продавал со слезами…

— Самоотождествление чистейшей воды. А следующая машина оказалась хорошенькой девушкой?

— Да, лапочка-Ладочка… И уже по-другому заполюбил ее. Сам ревную, никому трогать не позволяю, чисто не мою, ветровое стекло подразбил слегка, чтобы не была чересчур привлекательной…

— Ясно-ясно, господин собственник.

— Но при том все-таки не могу сказать, что машина для меня ближе и дороже живых родных, как у Люши. Не так я от нее зависим, не так люблю.

— Вы поставили рядом зависимость и любовь — и не зря, но взаимосвязь их не однозначна. Заметили по письму? Не получается у Люши любви к тем существам и делам, где для нее на первом плане обязанности, где первично она зависима от других — безвыборно. А получается только любовь к существам и предметам, которые первично, по ее собственному выбору зависимы от нее.

— Дети разве от нее не зависимы по ее выбору? Свой, по крайней мере, ребенок?.. Свой дом?..

— Зависимы, разумеется. Только до нее это не доходит. Она это воспринимает как СВОЮ зависимость, свое «надо», как клетку и только. А свой собственный выбор этой клетки не сознает или не признает.

Довольно многие родители относятся к детям не как к своему добровольному выбору, тем паче не как к дару божескому, а лишь как к сумме подневольных обязанностей, к их нескончаемой череде, к каторге.

— Да, часто это бывает. Но почему?..

— Свободными быть не умеют, потому и не умеют любить. Отказываются понять: ребенок — не кукла, которую покупаешь на свой вкус, а кот в мешке и груз неизвестного веса. Как, впрочем, и твой супруг или супруга, как и работа, на которую идешь, дом, в который вселяешься…

— И вся жизнь, которой живешь…

— Именно, с себя начиная. Сплошные мешки всюду, причем в некоторых и котов даже нет — бутафория…

— Мешок без кота, западло какое!.. Вы сказали только что: первично зависимы. Есть, значит, и вторичная зависимость?

— Да: наша зависимость от того, что или кто зависит от нас. Если рожаете ребенка, заводите дома цветы или щенка, то они, понятно, начинают всецело от вас зависеть — а вы обратным порядком начинаете зависеть от их зависимости от вас, вы к ним этой зависимостью привязаны, ею связаны, и это называется уже словом ОТВЕТСТВЕННОСТЬ; а ответственность предполагает обязанности — жесткие «надо»: поить-кормить-прогуливать, поливать-ухаживать, воспитывать…

И машина, конечно, тоже, как и любая собственность, становится зависимой от вас, а вы от нее. Любишь кататься, люби и саночки возить. Из одного Хочу, как правило, получается много Надо!

— О да, как сказал Жванецкий: одно неосторожное движение, и вы отец…

Итак, в чем же разгадка столь безудержной собакозависимости и машинозависимости?

— Очевидно, Люшу шпыняли в детстве, она долго была Омегой, с неумелыми попытками защит от оценочной зависимости и чувством собственного ничтожества. Ротвейлер и машина увеличили ее в собственных глазах, расширили личное пространство свободы, укрепили самооценку извне. Но внутренняя незрелость никуда не девалась. Зависимость, залезшая глубоко, заставляет душу искать свободу в путях-дорогах или где-то в горах…

Увы!.. Кто не умеет найти свободу в себе, не найдет ее и в небесных высях.