Глава 5. КУДА ЖИТЬ?


...

Внутренний Собеседник


На одном из моих рабочих мест стоит Гиппократ. Великий исследователь и врачеватель, отец медицины. Гипсовый бюст, копию с древнегреческого, передал мне в дар неведомый скульптор Л.В. — кроме этих инициалов, зеркально моих, я ничего о подарившем узнать не сумел…

Античные ваятели достигали изумительной, непревзойденной виртуозности в изображении человеческих лиц и фигур — не просто геометрической точности в передаче объемов, пропорций, линий, фактур, но той таинственной внутренней энергии, того, как говорят нынче, «драйва», который и по сей день придает их сохранившимся произведениям, — даже покореженным временем, обрубленно-изуродованным, как Венера Милосская, — качество сверхживых существ — магическую одухотворенность.

Один из секретов, может быть, в том, что глаза античных скульптур лепились без попытки изобразить радужку и зрачки, но с такой тончайшей передачей выпуклости глазного яблока, со всеми его переливающимися изгибами, что радужка со зрачком более чем угадывается — она ощущается, и глаза смотрят совершенно естественно…

Живым вечным ликом Гиппократ смотрит на меня.

Иногда я тоже на него взглядываю. Чтил и раньше, а теперь это мой постоянный Собеседник, Человек-для-меня — читаю его, изучаю тексты и биографию, докапываюсь, догадываюсь…

С бюстом гипсовым, прежде чем водрузить на стол, поиграл немного, примерил ему мой халат и шляпу, подержал, как больного, в своей постели…

Здесь, дома, собралась только малая-малая часть Собеседников, дарящих мне жизнь.

Некоторые смотрят с полок, другие — со стен, многие обитают по папкам, записным книжкам, нотным тетрадям, бесчисленные — в Интернете. А сколько в письмах…

Разноименные, разновременные, разноголосые — говорю с каждым, когда придется.

Бывают и минуты, когда все соединяются в Одном…

«Человек состоит из осколков, и задача — собрать из этих осколков ожерелье, собрать себя в ожерелье», — написал мне один читатель. Хорошо сказано. Никто из нас внутри себя не единствен — противоречим себе через шаг, не совпадаем с собой, самоопровергаемся: в каждом живут разные существа, несогласуемые, заглушающие друг друга, порой убивающие…

Мы и должны противоречить себе, чтобы мыслить и развиваться, должны звучать на разные лады, чтобы живыми быть. Но если внутри полная неразбериха, если бесформенная мазня, какофония — это смерть духовная, это жизнь в смерти.

Как анархия в обществе — преддверие диктатуры криминала и последующего развала всего, так и анархия личностная, анархия в душе и сознании — прямой путь в деградацию, за которой следует либо перерождение в хищную нежить, опасную для других (наркомания, преступность), либо простой маразм обывательства и животного подыхания.

Для тех, в ком проснулась мысль, кто уже не зомби детского образца, — для людей открытых и развивающихся, конечно, не может быть собирающим Началом дедушка-боженька с палкой ада в одной руке и конфеткой рая в другой.

Но и пустошь безбожия никуда не ведет.

Религия очевидности, вера лишь в то, что можно пощупать и употребить — тупик с отхожей ямой в конце.

Душе ищущей и осознавшей себя свободной, чтобы не заблудиться в поиске и не разлететься от свободы в клочки, не хозяин с палкой нужен или начальник с зарплатой — но внутренний Художник, внутренний Композитор, внутренний Дирижер — живое одухотворяющее начало, ценностное средоточие. Связной с Мировым Целым. Возлюбленный Друг — спутник исканий и провожатый…

Он может жить близко или далеко; мог жить когда-то и где-то; может быть отцом или матерью, учителем или другом детства; любимым поэтом, художником или артистом. Может быть и персонажем, героем, созданным чьим-то творческим воображением: Прометей, Дон Кихот, Гамлет, князь Мышкин, пушкинская Татьяна — живые люди, как мы, а может быть, и живее…

Имеет право и быть человеком, созданным нашим воображением. (И это, пожалуй, существо самое близкое.)

Не важно, живет ли в телесной видимой оболочке.

Важно — живет ли в нас.

Разный и одинаковый, многоликий и единый — как каждый — Он выводит нас из ограниченности, из тюрьмы одинокого «я». Без Него разговоры с собой, сколько ни продолжаются, не сдвигают нас с мертвой точки — себя не слышим. С Ним — обретаем внутренний слух.

Даже самые беспомощные попытки войти в общение с Собеседником — плодотворнейшее занятие.

В такие мгновения мы тянемся к высоте — пусть и не достигаем ее, но растем…


* * *


…Вот еще несколько писем-вопросов с моими ответами. Содержание их может показаться кому-то чересчур философским, абстрактным, но на самом деле это конкретная психотерапия.


О всеединстве


В.Л., я студентка. В ваших книгах встречаю понятие или мысль, которую мне пока почувствовать не удается…

Это мысль о ВСЕЕДИНСТВЕ, с признанием которого исчезает и одиночество, и страх.

Логикой понять вроде несложно — да, все и все в сущности взаимосвязаны и едины, на то есть самые разные научные и фактические обоснования, но живо почувствовать как-то не получается…

Может быть, я прислушиваюсь и приглядываюсь не к тому? Может, стоит обратить внимание на что-то совсем другое? Как развить в себе способность ощущать это всеобщее единство? Я пока не нашла ответа…

Тяня.


Таня, спасибо за хороший вопрос. Ты права: всеединство как отвлеченная категория воспринимается просто; а вот применительно к себе…

Вроде бы очевидно: все мы живем в одном Космосе, под единым Солнцем, на общей Земле и составляем всемирный целостный экологический организм: все переплетено, все взаимосвязано…

Трудно ощутить всеединство, как мы ощущаем солнечный свет или земное притяжение, когда падаем.

Слово «ощутить» в этом случае близко к слову «проникнуться». Трудно проникнуться, да?..

И вот почему.

Потому что реальная жизнь, которой живем мы, — жизнь с огромным количеством отъединений, разобщении и отчуждений.

Жизнь в отрицательных связях: в конфликтах и войнах. Какое там всеединство, когда каждый озабочен своей шкурой и все только тем и заняты, что друг друга обманывают, друг на друга охотятся, пожирают…

Ну да: растет травка на земле, травку коровка кушает, коровку кушаем мы, потом помираем, в землю кладут нас, из земли, удобренной нашим прахом, опять травка растет, травку снова коровка кушает, наши детки — коровку и так далее. Такое всеединство душу не греет.

Но вот, Таня, посмотри, вот послушай:


Я с вами — там, в вечернем освещенье,
и жизнь моя пылает и поет.
Я говорю, — но с прежним нет сравненья, —
привычных слов утрачено значенье,
так пусть мое молчание цветет.
Ведь песня — это многих душ молчанье,
что из души единственной звучит.
Вот с нами скрипка говорит —
мелодия расходится лучами,
но глубже всех скрипач молчит.
Я с вами, робко внемлющие, с вами…
Я одинок, но наша связь крепка.
меня не украшайте именами —
я с вами и без слов, издалека…
…Я с вами, жаждущие песнопенья, —
звук бесконечен, но случайны мы;
без страха жду последнего мгновенья…
Ты, музыка, творишь. В твоем творенье
единственность сквозь множество дана…
Я с вами. У зверей и у растений
я сходное спокойствие встречал —
лишенное боязни утешенье,
подобье сна…



Вот оно, ощущение всеединства, явленное силой живого переживания и потоком поэтических образов. Это из стихов Рильке. (Перевод Т. Сильман, может быть, и не самый лучший по литературному качеству, зато точный по смыслу и интонации.)

Здесь не нужно ничего объяснять — всеединство уже дано, уже чувствуется как состояние души, состояние, в котором воистину нет места страху и побеждено одиночество. (Я одинок, но наша связь крепка…) И это не просто переживание экзальтированного поэта, не имеющее ничего общего с антипоэтичной реальностью, — нет, это открытие месторождения истины, пронзание сути, постижение сокровенной тайны, глубины жизни. Что можно добавить к гениальному определению всесвязующей мощи музыки: «песня — это многих душ молчанье, что из души единственной звучит»?..

Ответ на вопрос «как ощутить всеединство»: жить пристально, внутренне связно жить — в отличие от бессвязности нашего наружного существования, — связно думать и чувствовать — пристально — как у Блейка:


В одном мгиовеньи видеть вечность,
огромный мир — в зерне песка,
в единой горсти — бесконечность,
и небо — в чашечке цветка…



Чувство всеединства дает любое самозабвенное проникновение в глубину мира — с любой его стороны. Во что бы мы ни погрузились: в поэзию, музыку, живопись, науку, религию, историю, природу, общение, врачевание — мы неизбежно обнаружим себя внутри организма вселенной, на кончике какого-то его нервного окончания, принимающего импульсы отовсюду — и посылающего во все пределы свои позывные, явные или тайные…

Кроме Рильке, назову в произвольном порядке еще авторов разных народов и времен. С разных сторон они говорили о всеединстве, и каждый его по-своему чувствовал и в соответствии жил.

Будда, учитель жизни. Лаоцзы, китайкий мыслитель. Марк Аврелий, римский император-философ. Владимир Соловьев, Николай Федоров, Николай Бердяев, Семен Франк, русские философы. (Само слово «всеединство» впервые ввел в философский обиход Владимир Соловьев, а пришел он к этому представлению через углубленную, творческую веру в Иисуса Христа).

Лев Толстой, в рекомендациях не нуждается. Вернадский, русский ученый, создатель теории ноосферы. Тейяр де Шарден, французский философ и антрополог (у него есть книга «Феномен человека», в которой встречается словосочетание «ткань универсума», ткань вселенной — «ткань» превосходно передает свойство сквозной всесвязности). Альберт Швейцер, немецкий врач, музыкант, мыслитель, подвижник. Януш Корчак, польский врач, педагог и детский психолог, антифашист.

Александр Мень, российский священник, ученый и писатель. (Портрет Владимира Соловьева жил над его рабочим столом…) Антуан Сент-Экзюпери, французский писатель и философ, военный летчик. Ричард Бах, американский писатель, тоже летчик. Уолт Уитмен, американский поэт. Ошо, индийский гуру. Ауробиндо, индийский мыслитель и поэт. Виктор Франкль, австрийский психотерапевт, создатель основанного на идее всеединства психотерапевтического направления — логотерапии — смыслолечения. Мераб Мамардашвили, грузинский и российский философ…

Это лишь малая часть огромного списка. Но уже достаточная для поддержки на жизнь…


Три кита веры разумной


В.Л., а можно ли всеединство толковать в атеистических терминах? Как, например, это делает Фромм, рассуждая о раздвоенности человека, нарциссизме и любви. Или как академик Степин, который говорит о понимании мира и его фрагментов, осваиваемых человеком, как сложной, развивающейся, обладающей синергетическими характеристиками системы, в которую включен и человек. В такой системе «минимальные воздействия в одном месте могут отрезонировать в других подсистемах целого».

На ваш взгляд, материалистическое, естественнонаучное понимание всеединства невозможно? Затемняет, умаляет его смысл? Духовное чувство нельзя мерить наукой? Вообще — материалистическая трактовка мира пуста, бесплодна, бессильна? Мне лично кажется, что все выдающиеся мыслители, как материалисты, так и идеалисты, говорят об одном, только по—разному.

Валентин.


Валентин, с последним вашим утверждением я полностью соглашаюсь. Уверен, что все на свете думающие люди думают и говорят об одном.

Но… На разных языках, вот незадача. И то и дело приходится припоминать притчу о слепых, ощупывающих слона, один с ног, другой с хобота…

Естественнонаучный подход к пониманию мира, человека и всеединства я не просто признаю, но и посильно стараюсь проводить в жизнь.

Подход этот основан, как я его понимаю, на простом здравомыслии, и главных положений в нем всего три — три кита, на которых держится и наука, и разум, и вера:

1) Признавай действительность: то, что есть — есть, чего нет — нет. Ясно как дважды два.

2) Признавай свою ограниченность: то, что есть, может тебе только казаться; чего нет — может быть от тебя скрыто, тебе недоступно. А это уже не совсем ясно…

3) Задавай действительности вопросы, будь с ней в диалоге: исследуй, испытывай, экспериментируй — выборочно меняй мир, меняй и свои точки зрения — и изучай результат…

Замечаете? Кит второй ставит кита первого, азбучного, под сомнение. Он тоже есть не более чем признание действительности, но уже другого порядка.

И тут сходятся как наука, так и религия: есть действительность, чувствами воспринимаемая, и есть не воспринимаемая, по отношению к тебе запредельная — или, как философы выражаются, трансцендентная — за гранью познания. Разве не так?..

Так, и это доказывает в действии третий кит.

Тоже вполне реальный и опытом подтвержденный — чего стоит одна лишь ядерная энергетика, — он говорит: да, за гранью твоего восприятия и понимания — необъятный мир, бесконечность и вечность. Но ты, человек, можешь туда проникать, за свои пределы, за эту грань. Ты можешь отодвигать ее, шаг за шагом. Ты можешь преодолевать свою ограниченность…

В целом — классическая диалектическая триада: утверждение, отрицание, отрицание отрицания. Подвижное равновесие уверенности и сомнения.

Что до подхода религиозного, то, право, не вижу, в чем он с естественнонаучным не совместим, если только человек не упирается в свою ограниченность, не держится за нее с этой или с той стороны, как слепой за хобот слона или хвост…

Подход этот главный упор длает на второе положение естественнонаучной триады, на второго кита.

Верующий говорит атеисту: то, чего для тебя в силу твоей ограниченности не существует, чего ты не воспринимаешь, во что не веришь, потому что не можешь увидеть, пощупать, понюхать — все-таки есть. И это как раз самое большое, самое главное в мире.

Многие великие ученые-естествоиспытатели (Паскаль, Тейяр де Шарден, Эйнштейн, Флоренский) были людьми глубоко религиозными. Но конечно, для каждого из них Бог был не заоблачным бородатым дедушкой, не космическим человекообразным.

«Бог и внутри нас, и вне, — сказал Паскаль. — Нельзя разумом понять, что есть Бог и есть душа в человеке; но также нельзя и понять, что нет Бога и нет души…»

Он же: «Человек сотворен, чтобы мыслить: в этом все его достоинство и вся заслуга. Обязанность человека только в том, чтобы мыслить правильно.

Порядок же мысли в том, чтобы начинать с себя самого, своего Творца и своей цели.»

Бог мыслителей и есть всеединство.


Свободозависимость и как с ней бороться


В.Л., хотелось бы узнать Ваше мнение о самодостаточности. Как давно появилось это понятие и что под этим словом чаще всего подразумевают? В словаре Ожегова я его не нашла… А спрашиваю я вас об этом потому, что недавно моя подруга, уехавшая 5 лет назад за границу, вдруг объявила мне по телефону, что она вполне самодостаточна и независима. В голосе звучала бравада. Ее слова меня удивили и почему-то расстроили…

Самодостаточность… Хорошо ли это?..

Признак ограниченности или, наоборот, глубины натуры?..

Настя.


Настя, понятие «самодостаточность» в русском языке гуляет пока, как кошка, само по себе. Не онаучено и однозначному определению не поддается. Я лично так думаю: ежели человеку, как кошке, достаточно для жизни в основном только себя — это может и быть признаком ограниченности и не быть.

Диоген, который в бочке сидел и попросил Александра Македонского отойти от него подальше, чтобы не заслонять солнышко, был, по его собственным уверениям, самодостаточен и тем счастлив.

Будда был тоже будто бы самодостаточен и лишь из сострадания к людям пошел учить их самодостаточности, «непривязанности»… А вот Христос самодостаточным не был, ему требовались люди и дела, требовалось себя отдать, воплотить, требовалось любить и любимым быть…

Не существует «нормы самодостаточности», она для каждого своя и может меняться.

Встречаются люди, созданные для монашества, холостячества или стародевичества; встречаются прирожденные отшельники, довольствующиеся общением только с самими собой и Природой…

Но есть и те — многие, на удивление! — кто жаждет от своей самодостаточности избавиться, кому эта непривязанность хуже горькой редьки, кто хочет зависимости!..

Иногда я получаю исповеди от людей, жалующихся на неспособность привязаться и полюбить, желающих, но не могущих распрощаться с постылой свободой.

Этот онегинский комплекс — или, как его называю я, комплекс СВОБОДОЗАВИСИМОСТИ, он же фортунофобия, действительно, очень мучителен и сродни «скорбному бесчувствию» при глубоких депрессиях…

Онегин-то от него, как помните, был трагически излечен замужней Татьяной, от которой впал в нормальную живую зависимость влюбленного человека.

Чужой для всех, ничем не связан,//Я думал: вольность и покой//Замена счастью. Боже мой!//Как я ошибся, как нанаказан.//Нет, поминутно видеть вас,//Повсюду следовать за вами,//Улыбку уст, движенья глаз//Ловить влюбленными глазами,//Внимать вам долго, понимать//Душой все ваше совершенство,//Пред вами в муках замирать,//Бледнеть и гаснуть… вот блаженство! (…)//Я знаю: век уж мой измерен;//Но чтоб продлилась жизнь моя,//Я утром должен быть уверен,//Что с вами днем увижусь я».)

…Итак, на вопрос: «Надо ли стремиться к самодостаточности?» отвечаю: не надо, а только можно.

И с оговоркой: ВХОДЯ, ПОДУМАЙ О ВЫХОДЕ!


Невеста-монашка

к философии внутреннего освобождения


В.Л., вы либо заблуждаетесь, либо лукавите, считая себя свободным и объясняя людям, что и они свободны… Никакой человек не свободен и не делает то, что хочет, никакой человек никогда этого не сможет.

Мы все связаны по рукам и ногам.

Вы не можете летать, ходить по воде. Не можете не есть и не пить. Не можете жить без воздуха. Не можете поехать, куда захотите когда захотите (я-то уж точно не могу!). Вы лишены свободы выбирать время и страну, в которой рождаетесь и живете. Вы не определяете свой пол, свой рост и комплекцию, свою красоту…

В реальной жизни вы можете только подчиниться обстоятельствам и сказать, что хотите того же, чего и они. Нe хочу на Филиппины — судьба моя этого не хочет!

Самообман. Автомобиль, наверное, тоже считает себя свободным от водителя. Если мы свободны, то только как игроки в шахматы.

Правила заданы — игроки подстраиваются…

Л.Б.


Л.Б., вы правы, перечисляя наши жизненные зависимости и ограничения, все эти данности, с которыми мы рождаемся и умираем. И мне понравилось ваше сравнение жизни с шахматами. Эта великая игра — аналогия жизни во многих ее чертах и модель исследования судьбы: Необходимости и Свободы в их всевозможных взаимосвязях.

Вы делаете первый ход или два-три, выбирая дебют, — это, говоря условно, Свобода. Вам объявляют шах или угрожают ферзю — это уже голос Необходимости. Вы взрываете позицию непредсказуемым ходом, как это гениально делал Михаил Таль в годы расцвета, — это Свобода, рывком добытая, словно молния из сгустившихся туч, казалось, неотвратимой Необходимости… Шахматы — это одно «хочу» (выиграть или не проиграть), путь к которому прокладывается тысячами и миллионами «надо» — вариантами развития партии, ходами игры…

Главное отличие жизни от шахмат: жизнь — не одна игра (если брать это слово и в спортивном, и в эстетическом, и в математическом смысле), а великое, развивающееся, бесконечное множество разных игр.

Подавляющее большинство из них нам попросту не известно… Правила каждой заданы, да, в том числе и правило человеческих хищников — правила не соблюдать, и правило гения — правила изобретать.

Одна из тропинок к Свободе — внимательное изучение правил и возможностей той жизненной игры, в которой ты оказался. Либо играешь по правилам, подчиняясь им и внутри них открывая новые пространства свободы (в этом и смысл каждой из игр), либо играешь в другие игры, с другими правилами, либо изобретаешь свои, либо не играешь вообще…

Мы насквозь зависимы, да. Но пока живы, всякая наша зависимость имеет внутри себя «люфты» — пространства относительной свободы, что и дает возможность менять жизненные игры — и творить новые.

Относительна даже такая данность-зависимость, как, например, пол — не все, как известно, живут по правилам своего изначального пола, да и медики уже почти научились менять его по заказу.

Вес, внешность и рост в неких пределах может изменить себе почти каждый.

Место жительства, если повезет, — тоже.

И даже отчасти время…

«Вы не можете летать», — говорите вы.

Да, от рождения крылья нам не даны, это делает нашу зависимость от земного тяготения слишком жесткой.

Но ведь и птицы от силы тяготения не свободны, они тоже от него постоянно зависимы.

А мы, как и птицы, можем со своей зависимостью от земного тяготения взаимодействовать — что и дает нам возможность ходить, бегать, прыгать, ездить; мы с этой зависимостью можем играть, танцевать — что и обеспечивает всю красоту и великолепие человеческого движения, всю свободу пластики и экспресии; мы, как птицы, можем освобождаться от жесткой связи с Землей частично, а на какое-то время и полностью (космонавты, познавшие невесомость) — силою человеческого гения, воплотившегося в могучую технику.

Абсолютно зависим от тяготения только труп!..

Почему человечество на протяжении тысячелетий так мечтало летать (сколько сказок об этом и мифов)?

Потому что человек неизбывно жаждет увеличения пространства своей свободы, это его видовое качество — стремиться к свободе. Человек — свободозавысмм!

Авиация и космонавтика дают нам прообраз работы со всеми человеческими зависимостями, главная из которых — зависимость от собственного устройства, от смертной плоти. Они же, летательные наши успехи, воочию выявляют основное условие прироста свободы — прирост сознательной дисциплины, самоограничения.

Моему поколению, смягченно и вашему, с пеленок били по башке палкой по имени Осознанная Необходимость, внушали, что это и есть Свобода, и мы, вереща, дрыгали стиснутыми ножками. Ну осознал я необходимость сходить по нужде — разве тем самым я от нее свободен?..

Маркс чуточку не додумал свою мыслищу. Осознание необходимости — еще не свобода, а только ее условие.

Свобода — это необходимость, сиречь зависимость, сознательно выбранная или созданная, из которой можно сознательно выйти. Возможность смены необходимостей.

Вход и выход, равно открытые.

Себя свободным я, упаси Бог, не считаю. И с некоторой поры внимательно различаю Свободу-От и Свободу-Для.

Свобода-От — целомудренная монашка, а Свобода-Для — невеста на выданье. Свобода-От — шарик, несомый ветром, а Свобода-Для — вдохновение… Свобода-От бессмысленна, если остается только собой. Но и Свобода-Для смысл утрачивает, если собой ограничивается…

Двадцать лет назад я помог талантливому архитектору Ц-ву обрести исцелительную Свободу-От — выбраться из тяжелейшей алкогольной зависимости, доведшей его до подзаборного состояния. Этим была обретена и Свобода-Для — Ц-в создал прекрасную семью, профессионально добился, казалось, всего возможного — потока заказов, славы, денег, поездок по миру…

Но прошло без малого восемнадцать лет, и Ц-в вдруг снова запил. Покатился опять под гору… Вспомнил меня, нашел. «В чем дело, — спрашиваю, — что случилось? Что потерял?» — «Ничего не случилось… В том-то и дело… А потерялся смысл… Пора, наверно, кончать…» — «Или начинать». — «Что начинать?..». — «Новый смысл..»

Занялись поиском… Через год Ц-в начал писать станковые картины, очень интересные, устроил персональную выставку. Живет снова без алкоголя. От срыва, конечно, гарантии нет, но они нам и не нужны…


…Большая Книга — в небо переплет,
раскрытая, как крылья белой птицы,
и как перо — строка внутри страницы:




ris24.jpg

Я это знал с мальчишеского детства,
когда летал, как мячик, через лужи:
полет разбегом бешеным заслужен,
но и полет не цель,
а только средство
иного состояния души…
На тонком плане все поступки наши
суть буквицы таинственного текста…
Душа, не умирай.
Душа, питайся болью.
Не погибай, насытиться спеша.
Надежда — злейший враг. Гони ее любовью,
безумием спасай себя, Душа.
На взлете ты живешь,
в парении над бездной,
а не в тюрьме, пускай она и рай.
Останься детскою, останься бесполезной,
спасай себя, душа, не умирай…