Книга 2. КОТ В МЕШКЕ

Аванс


...

Вместо стука в стенку

(Пример тактики и со взрослыми, и с детьми)

— …Так вот, — продолжал Д. С. делая вид, что пьет чай, — удивительная недоходимость простых вещей, читай не читай, выучивай не выучивай… А ведь есть люди, у которых это в крови.

Как-то раз наша диспансерная медсестра Нина, воплощение душевного здоровья и жизнерадостности, попросила меня уделить ей внимание. Дать, может быть, два-три сеанса гипноза…

— В чем дело?

— Не сплю, тревога какая-то…

Выясняем — устала, давно пора в отпуск, но дело не в этом. И с мужем все в порядке, и ребенок здоров…

— А что же?

— Да ерунда, все уже позади…

— Что?

— Да сосед… Ей-богу, стыдно, Дмитрий Сергеевич, уже все. Пустяк. Остаточные явления…

Выясняем пустяк. Есть сосед по лестничной клетке, Витька, одногодок, выросли бок о бок. Отец был алкоголиком, умер, мать тоже недавно умерла. Работает автомехаником, разведенный, живет один, пьет. Всегда был довольно угрюмым и несговорчивым, последние два-три года заметно отупел и озлобился. Взял в привычку по вечерам, являясь домой в соответствующем виде, врубать на полную мощность приемник — прямо под ухом у засыпающих… Звонили, стучали в стенку, трясли дверь — бесполезно: приемник-то он врубал, а сам вырубался. Нина один раз не выдержала…

Но потом, наконец, поговорила с ним Нинина мама, Раиса Ивановна, и как-то неожиданно сумела по-хорошему вразумить. Тихо теперь, и вроде бы даже меньше пьет. Только вот у Нины остаточные явления…

Провел внушение, полегчало. Заглянул вечером после работы на чашку чая. Познакомился с мужем Геной, с сыном, милейшим Игорьком, и с Раисой Ивановной. И сразу увидел, что эта скромная пенсионерка — гений общения, редкий по душевной красоте, главное, с пониманием своего назначения на этой планете.

Сразу понял, что такая могла все уладить добром.

— Расскажите, как это у вас получилось?..

Как и ожидал, Раиса Ивановна оказалась великим мастером воспроизводить разговор в лицах — точно, сочно, в живых интонациях, с перевоплощением — так, что я без малейшего напряжения все увидел.

Вот как это происходило…

— Витя, здравствуй. (Тон матерински-теплый, но достаточно твердый, чтобы дать понять, что разговор обоюдно важен.)

— (После паузы.) Здрасьте. (Притворно-вялая напряженность, готовность к обороне и агрессии: "Ага, ясно, сейчас начнешь об этом, да на меня-то где сядешь там и слезешь, да я вас всех туда и сюда…")

— У тебя телефон еще не поставили? (Неожиданное снятие напряжения, разрушение ожидания. "Никогда не начинайте с критики и разговора о недостатках. Никогда не начинайте со своих нужд". "Начинайте с того, что интересует его".)

— (Напряженное недоумение, некоторая растерянность.) Не. А у вас?

— У нас тоже нет. Послушай, но ведь вы же были внеочередники.

— Были да сплыли. (Сплюнул — выход напряженности с переносом агрессивности на другой объект — в данном случае на тех, которые не поставили телефон.)

— Не может такого быть. Надо выяснить. Спаренный, но должны… В понедельник как раз на узел пойдем. Хорошо бы и ты с нами в подкрепление. ("Начинайте с того, в чем наиболее вероятно согласие". "Пробуждайте заинтересованность".)

— В понедельник не могу.

— Ну, заявление давай свое, может, сдвинет, их ведь шевелить надо. ("Дайте ему почувствовать себя значительным".)

— Заявление-то можно… (Слегка сработало.) Да толку-то что?

— От твоего-то, может, и будет толк. Ты же у нас мастак пробивать дела, как тогда с отоплением… (Действительно был случай. "Обязывайте его доверием", "Будьте расточительны на похвалу", и еще, и еще раз "Дайте ему почувствовать себя значительным".)

— Ну, напишу… А если в среду с утра прямо туда? Я свободный.

— Пошли в среду, договорились. (Почва подготовлена, можно наступать.) Кстати, Витя, я насчет приемника твоего хочу тебя попросить. Ты, наверное, засыпаешь под него? Засыпаешь?

— Ну?

— А мы уснуть не можем А тебя уже не добудиться. А у Нины тоже суточные. Гена и я полшестого встаем… Так что давай потише после десяти, договорились?

— Вы мне тоже стучали пару paз… (1:3, вялый "гол престижа".)

— Верно, стучали. И давай на этом покончим. Ты же все сам отлично понимаешь. В милицию не хотелось бы. Слишком мы были в хороших ечношениях с твоей мамой. (Мягкий, но недвусмысленный «шах» с одновременным "Выражайте сочувствие. Помнишь, как у нас ночевал?. (Буйная ночь, белая горячка отца, мальчику было девять… Тяжелый, но вынужденный удар по???

— Как не помнить..

…???…

Фактический маневр — поэтапный перевод разговора в другую плоскость. Безусловной ошибкой было бы продолжать нажимать дальше.

— Родила, как же. Пацан, Витек.

— В честь дядюшки, значит. (Абсолютно ясный ход в уже выигранной позиции.)

— Да не… У них дед вроде тоже…

— Ну все равно, дочки в отцов, а сыновья в дядюшек, говорят…

— На меня похож, это точно. Выше головы пускает. (Смех, еще несколько промежуточных реплик.)

— …Значит, в среду. Но если смогу, теть Рай, если смогу… (Ну если сможешь, ну если сможешь.) А насчет этого, теть Рай, больше не беспокойтесь, заметано…

Вот и все. Грамотно? Безусловно. Громоздко?.. Не без того. Но не было бы еще более громоздко милицию вызывать?

Психология bookap

— Вы обдумывали разговор заранее? — спросил я.

— Вроде нет… Как встретила, смотрю — тот же, вихор торчит, как у маленького, жалко опять стало, что ли…