Книга 1. ДОМ ДУШИ

Светотень

МЕДИУМ, ИЛИ ПЕРСОНАЖ НАПРОКАТ


...

НИЧЕГО НЕ СЛУЧИТСЯ

(Эпизод из войны ролей)

Если бы не сосед, которому срочно понадобилось что-то из запчастей…

Летним вечером в воскресенье 37-летний инженер К. вошел в гараж, где стояла его «Лада».

Дверь изнутри не запер.

Сосед нашел его висящим на ламповом крюке. Вызвал «скорую».

Через некоторое время после реанимации, в соответствующей палате соответствующего учреждения мне, консультанту, надлежало рекомендовать, переводить ли К. в еще более соответствующее учреждение, подождать, полечить здесь или…

Он уже ходил, общался с соседями, помогал медбрату и сестрам. Интересовался деликатно — кто, как, почему… Вошел в контакт с симулянтом, несколько переигравшим; пытался даже перевоспитывать юного наркомана. Все это было бегло отражено в дневнике наблюдения, так что я уже знал, что встречусь с личностью не созерцательной.

Крупный и крепкий, светлоглазый, пепельно-русый. Лицо мягко мужественное, с чуть виноватой улыбкой. Вокруг мощной шеи желтеющий кровоподтек. (Мускулы самортизировали.)

— Спортсмен?..

— Несостоявшийся. (Голос сиплый, с меняющейся высотой: поврежден кадык.)

— Какой вид?

— Многоборье. На кандидате в мастера спекся.

— Чего так?..

— Дальше уже образ жизни… Фанатиком нужно быть.

— Не в натуре?

— Не знаю.

Психически здоров. Не алкоголик. На работе все хорошо. В семье все в порядке. Депрессии не заметно.

— …с женой?.. Перед… Нет. Ссоры не было.

— А что?

— Ничего.

— А… Почему?

— Кх… кх… (Закашлялся.) Надоело. — Что?

— Все.

С ясным, открытым взглядом. Спрашивать больше не о чем.

— Побудете еще?..

— Как подскажете. Я бы домой…

— Повторять эксперимент?

— Пока хватит. (Улыбается хорошо, можно верить.) Только я бы просил… Жена…

— Не беспокойтесь. Лампочку вкручивал, шнур мотал? Поскользнулся нечаянно?..

Существует неофициальное право на смерть. Существует также право, а для некоторых и обязанность, — препятствовать желающим пользоваться этим правом.

Перед его выпиской еще раз поговорили, ни во что не углубляясь. После выписки встретились. Побывал и у него дома под видом приятеля по запчастям.

Достаток, уют, чистота. Весь вечер пытался вспомнить, на кого похожа его супруга. Всплыло потом: на нашу школьную учительницу физики Е. А., еще не пожилую, но опытную, обладавшую талантом укрощать нас одним лишь своим присутствием. Это она первая с шестого класса начала называть нас на «вы». Превосходно вела предмет. На уроках царили организованность и сосредоточенная тишина. Но на переменах, хорошо помню, драки и чрезвычайные происшествия чаще всего случались именно после уроков физики, подтверждая законы сохранения энергии. Однажды отличился и я. Несясь за кем-то по коридору, как полоумный, налетел на Е. А., чуть не сшиб с ног. Сбил очки, стекла вдребезги. Очень выпуклые, в мощной оправе, очки эти, казалось нам, и давали ей магическую власть… Любопытствующая толкучка; запахло скандалом. Встал столбиком, опустив долу очи. «Так, — сказала Е.А. бесстрастно, выдержав паузу. (Она всегда начинала урок этим «так».) — Отдохните. Поздравляю вас. Теперь я не смогу проверять контрольные. Соберите это. И застегнитесь».

Толпишка рассеялась в восторженном разочаровании. А я, краснея, посмотрел на Е. А. — и вдруг в первый раз увидел, что она женщина, что у нее мягкие волосы цвета ветра, а глаза волнистые, как у мамы, волнистые и беспомощные.

…Чуть усталая ирония, ровность тона, упорядоченность движений. Инженер, как и К. Угощала нас прекрасным обедом, иногда делая К. нежные замечания: «Славик, ты, кажется, хотел принести тарелки. И хлеб нарезать… По-моему, мужская обязанность, как вы считаете?.. Ножи Славик обещал наточить месяц назад». — «Ничего. Тупые безопаснее», — ляпнул я.

Пятнадцатилетний сын смотрел на нас покровительственно (ростом выше отца), тринадцатилетняя дочь — без особого любопытства. Все пятеро, после слабых попыток завязать общую беседу, углубились в «Клуб кинопутешествий».

— Глава семьи, — улыбнулся К., указывая на телевизор.

Этого визита и всего вместе взятого было, в общем, достаточно, чтобы понять, что именно надоело К. Но чтобы кое-что прояснилось в деталях, пришлось вместе посидеть в кафе «Три ступеньки». Сюда я одно время любил захаживать. Скромно, без музыки; то ли цвет стен, то ли некий дух делал людей симпатичными.

Я уже знал, что на работе К. приходится за многое отвечать, что подчиненные его уважают, сотрудники ценят, начальство благоприятствует; что есть перспектива роста, но ему не хочется покидать своих, хотя работа не самая интересная и зарплата могла быть повыше.

Здесь, за едва тронутой бутылкой сухого, К. рассказал, что его часто навещает мать, живущая неподалеку; что мать он любит и что она и жена, которую он тоже любит, не ладят, но не в открытую. Прилично и вежливо. Поведал и о том, что имеет любовницу, которую тоже любит…

Звучало все это, конечно, иначе. Смеялись, закусывали.

Подтвердилось, что с женой К. пребывает в положении младшего — точнее, Ребенка, Который Обязан Быть Взрослым Мужчиной;

— не подкаблучник, нет, может и ощетиниться, и отшутиться, по настроению, один раз даже взревел и чуть не ударил, но с кем не бывает, а характер у жены очень определенный, как почти у всех жен, — стабильная данность, с годами раскрывающаяся и крепнущая; образцовая хозяйка, заботливая супруга и мать, толковый специалист;

— живет как всякая трудовая женщина, в спешке и напряжении, удивительно, как все успевает;

— любовь, жалость и забота о мире в доме требуют с его стороны постоянного услужения, помощи и сознательных уступок, складывающихся в бессознательную подчиненность; тем более, что жена и впрямь чувствует себя старшей по отношению к нему, не по возрасту, а по роли, можно даже сказать — по полу;

— да, старший пол, младший пол — далеко не новость и не какая-то особенность их отношений: старшими чувствуют себя ныне почти все девочки но отношению к мальчикам-однолеткам, уже с детского сада, а в замужестве устанавливается негласный матриархат или война;

— за редкими исключениями женщина в семье не склонна к демократии; разница от случая к случаю только в жестокости или мягкости, а у К. случай мягкий, исключающий бунт;

— как почти всех современных мужей, справедливо лишенных патриархальной власти, быть Младшим в супружестве его понуждает уже одна лишь естественная убежденность жены, что гнездо, домашний очаг — ее исконная территория, где она должна быть владычицей;

— с этой внушающей силой бороться немыслимо, будь ты хоть Наполеоном; тем более что и мать внушает ему бытность Ребенком, Который Все Равно Остается Ее Ребенком;

— сопротивляться этому и вовсе нельзя, потому что ведь так и есть, и для матери это жизнь, как же ей не позволить учить сына, заодно и невестку…

Я перебивал, рассказывал о своем. Как обычно: одного видишь, а сотни вспоминаешь — не по отдельности, но как колоски некоего поля… К. умолкал, жевал, улыбался; снова повествовал о том, как

— мать и жена полуосознанно соперничают за власть над ним и посреди их маневров он не находит способа совмещать в одном лице Сына и Мужа так, чтобы не оказывалась предаваемой то одна сторона, то другая;

— на работе он от этого отдыхает — хотя и там хватает междоусобиц, они иные, и он, не кто-нибудь, а начальник цеха, умеет и командовать, и быть дипломатом, и бороться, и ладить; но тем тяжелее, возвращаясь домой, перевоплощаться из Старшего, Который За Многое Отвечает, в Младшего, Который Должен Находить Способы Быть Старшим; от этих перепадов накапливается разъедающая злость на себя, и особенно потому, что быть одновременно Младшим с женой и матерью и, как требуется, Старшим с детьми — дохлый номер, дети не слепы, неавторитетный папа для них не авторитет; не отцовство выходит, а какое-то придаточное предложение; тем приятнее с любовницей, которая намного моложе, жить в образе опытного покровителя, Сильного Мужчины;

— секс в этих отношениях играет, понятно, не последнюю скрипку, машина и сберкнижка также кое-что значат, поэтому приходится иногда пускаться на подработки; любовница необходима ему и затем, чтобы вносить в жизнь столь недостающий бывшему мальчику, Потомку Воинов и Охотников, момент тайны и авантюры, а также чтобы контрастом освещать достоинства супруги и прелесть дома;

— и это не исключительное, а заурядное, знакомое и женщинам положение, когда связь на стороне усиливает привязанность к своему, но тем тяжелее, возвращаясь домой, смотреть в глаза, обнимать, произносить имя — не лгать, нет, всего лишь забывать одну правду и вспоминать другую…

Они думали, что это их не постигнет.

Были гармоничны по статям и темпераментам, оба сведущи и щедры. Но, еще свежие и сильные, все чаще обнаруживали, что не жаждут друг друга. Они знали на чужом опыте, что все когда-то исчерпывается; все, о чем могут поведать объятия и прикосновения, все эти ритмы и мелодии скоро ли, медленно ли выучиваются наизусть, приедаются и в гениальнейшем исполнении, — знали, что так, но когда началось у них… Какие еще открытия? И зачем?..

Наступает время, когда любовь покидает ложе, а желание еще мечется. Две души и два тела — уже не квартет единства, а распадающиеся дуэты. И тогда выбор: вверх или вниз. Либо к новому целомудрию, либо к старой привычке… Далее ширпотреб — измена, но иная верность хуже измены. Признание в утрате желания казалось им равносильным признанию в смерти. И они молчали и замерзали, они желали желания…

Он верил, что все наладится, — только прояснить что-то, из чего-то вырваться, к чему-то пробиться… То порывал с любовницами (до этой были еще), то ссорился на ровном месте с женой (обычно как раз в периоды таких стоических расставаний); то отчуждался от матери и на это время обретал особую решимость заниматься детьми, рьяно воспитывал — но сближение и здесь вело к положению, когда не о чем говорить. Уходил с головой в работу, отличался, перевыполнял планы, изобретал, изматывался до отупения — брался за здоровье и спорт; но здоровье усиливало томление духа и кончалось всего чаще новым романом. «Люби природу и развивай личность», — внушали разумные. Ходил в горы, рыбачил, занимался фотоохотой, кончил курсы английского, выучился на гитаре, собрал библиотеку, которую не прочесть до конца жизни. Учился не стервенеть, погружаясь в ремонты, покупки, обмены. В машине ковырялся с удовольствием, стал недурным автомехаником, пытался приохотить и сына. Помогал многим, устраивал, пробивал, возил, доставал, выручал, утешал, наставлял на путь… После скоропостижной смерти друга попытался запить. Не вышло. Ни алкоголь, ни прочие жизненные наркотики не забирали до отключения. Сосредоточиваться умел, но ограничиваться — то ли не желал, то ли не смел. Что-то жаждало полноты…

Был момент в разговоре, когда он вдруг весь налился темной кровью, даже волосы почернели. И голос совсем другой, захрипел:

— А у вас побывамши, я вот чего… Не пойму, док, не пойму!.. Ну больные, ну психопаты. Жертвы травм, да? Всяких травм… Я поглядел, интересные есть трагедии. А вот как вы, док, терпите сволочных нытиков, бездарей неблагодарных, которые на себя одеяла тянут? Мировую скорбь развозят на пустоте своей, а?.. Как вас хватает? Помощь им подавай бесплатную да советчиков чутких на все случаи, жить учи, да не только учи, а живи за них, подноси готовенькое, бельишко постирай! Знаю, знаю таких — а сами только жрать, ныть и балдеть! Слизняки ползучие!..

— Кто душу-то натер?

— Да у меня ж распустяй Генка растет, мелочь, балдежник. И Анька… Ни черта не хотят, ни работать, ни учиться, а самомнения, а паразитства…

Отошло — разрядился. Приступы такие бывают после клинической смерти. Ему нужно было еще обязательно рассказать мне о друге.

— Заехал к нему навестить как-то в праздник, движок заодно посмотреть у «москвичишки» его, мне лишь доверял. Издевался: «И что ты, Славей, всех возишь на себе, грузовик, что ли? Чужую судьбу не вывезешь, свою и подавно». — «Не учи ученого, — отвечаю. — А ежели не везет грузовику, значит не тот водитель». — «Нет, — говорит, — не везет, значит везет не в ту степь».

Захожу — вижу СОСТОЯНИЕ. Вот если бы знать… Ну что, говорю, Сергуха, давай еще раз оженимся, рискнем, а? Есть у меня для тебя красивая.

У него уже третий брак развалился. После каждого развода капитальный запой. Тридцать пять, а седой, давление скачет. Вешались на него, однако не склеивалось, то одно, то другое, хотя и характер золото, и трудяга, и из себя видный… Я-то знал, что не склеивалось. Любовь такую давал, которой взять не могли…

Под балдой на ногах уверен, незнакомый и не заметит, глаза только мраморные. Умел культурно организовываться, на работе ни сном ни духом. «Слышь, — говорю, — начальник, ну давай наконец решим основной юпрос. Что в жизни главное?» Всегда так с ним начинал душеспасение. А он одно, как по писаному: «Главное — красота. Понял, Славче? Главное — кр-расота». — «Согласен, — говорю. — А теперь в зеркало поглядим, на кого похожи из домашних животных». Подставляю зеркало, заставляю смотреть до тошноты. Пьяные не любят зеркал. Сопротивляется — врежу. И дальше развиваем…

А тут вдруг сказал жуть. Как-то поперхнулся, что ли. Смотрит прямо и говорит: «Главное — ТРАТАТА…» — «Чего-чего? — спрашиваю. — Ты что, кашу не дожевал?» Он: «Тратата, Славик, главное — тратата…» И замолчал. «Ты что, задымился? Случилось что?» — «Я? Я ни… ни… Чего?» — «Язык заплетается у тебя, вот чего. Что лакал?..» Глаза на бутылки пялит, что и обычно. «Что ты сказал, — спрашиваю, — повтори». — «Что слышал, то и сказал. А что ты пристал? Я в порядке». — «В порядке? Ладно, — говорю, — движок твой сегодня смотреть не будем. За руль тебе — как покойнику на свадьбу». — «Извини, Слав. Я в порядке. Все… О'кей. Я не в настроении, Слав. Тебе со мной… Скучно будет. Один хочу… Сегодня же завяжу. Вот не ведишь, а я клянусь мамой. Ничего не случилось, Слав. Только мне одному… Посидеть нужно». — «Ладно, — говорю, — я поехал. Смотри спать ложись. Понял?»

Выхожу. Мотор не заводится, не схватывает зажигание. Будто в ухо шепнули: «Не уходи». Выскочил. А он из окна высунулся, рукой машет, уже веселый. «Порядок, Славей, езжай. Ну, езжай, езжай. НИЧЕГО НЕ СЛУЧИТСЯ». Погрозил ему кулаком, завелся. Поехал. Утром следующим его не стало. Инсульт.

Он повествовал о связочных узлах своей жизни, о паутине — чем сильнее рвешься, тем прочней прилипаешь. Концов не найти: не сам делаешь мир. Не сам и себя делаешь, доводка конструкции, в лучшем случае… С детства еще бывали мгновения, похожие на короткие замыкания, когда от случайных соединений каких-то проводков вдруг страшная вспышка и все гаснет. Не знал, что так у всех…

Перед посещением гаража ровным счетом ничего не случилось. Сидел дома, вышел пройтись, заодно позвонил… В гараж, в гараж… Проверить уровень масла, кажется, тек бачок.

Зажег свет и увидел паука.

Побежка в теневой уголок. Защелился, застыл там, полагая себя в безопасности. Всю жизнь терпеть их не мог, но не убивал никогда: кто-то сказал, еще маленькому, что убивать пауков нельзя, плохо будет, произойдет что-то. Тварь мелкая, но вот поди ж ты, привилегии. А вдруг… Захотелось не жизни лишить ничтожной, а чужое что-то, в себе засевшее…

Хлоп. Нет паука. Даже мокрого места нет.

Ничего не случилось.

Взгляд на потолок. Шнур… «Нашего бы шнапса, вашего контакса» — бесовская мразь из какого-то сна. Почему сейчас?.. Крюк кривой, крепкий крюк, сам всаживал, крошил штукатурку. Все в пыли, убираться надо. Крыло левое подкрасить, подрихтовать бампер…

И вдруг — все-все, хватит… Ясно, омерзительно ясно. НИЧЕГО НЕ СЛУЧИТСЯ — вот так, хлоп, и все. Устоит мир, и его не убудет. И утешатся, да-да, все утешатся и обойдутся, и ничего не случится…

— Послушай. (Мы перешли на «ты».) Я не вправе… Я уже не док, вообще… Почему бы не… Имею в виду решительность… Вырваться…

— Развестись? Уйти к этой? С ума еще не сошел. Ленива — раз, деньгу любит — два, готовить не умеет — три. Постель — эка невидаль… Да, а как пылинки снимает…

Я разумел не смену подруги, у меня не было конструктивной идеи.

Через некоторое время К. сообщил мне, что продал автомобиль и собирается в трехгодичную командировку на дальнюю стройку. Семья осталась в Москве. Любовница тоже.

Он обещал писать. Я знал, что писем не будет.

ГРУППОВОЙ ПОРТРЕТ С МУЖЕМ

Океан человековедения. Куда направим паруса, в какие еще края пригласить вас, мой читатель?

Вы не из наивных, догадываюсь; но знаю и по себе, как трудно, раскрыв книгу, тем более если автор внушает хоть крупицу доверия, удержаться от буфетного потребительства, от надежды, хоть с ироническим смешком, все ж урвать рецептик из поваренной книги счастья или хоть полрецептика… Я как раз хотел бы предостеречь вас от таких неосторожных надежд, если подсознательных, то тем паче, — именно потому, что волею профессии исполняю роль повара-консультанта. И не в том главная загвоздка, что блюдо, лакомое для одного, у другого вызовет тошноту или вовсе угробит, а в самой этой неистребимой нашей установочке на меню, чреватой язвами разочарования и несварением духа. Нет, вовсе не грех принюхаться к запахам чьей-то кухни, пускай лишь общепитовской, обворованной и угорелой, — это может быть даже поучительно, могут побежать слюнки; но вот здесь и следует остановиться и усмирить свой рефлекс.

Упование мое — пробудить ваш самобытный кулинарный талант и энтузиазм самообслуживания.

Почта супружеских проблем так же необозрима, как почта одиночества — добрачного, послебрачного, вокругбрачного. Одиночество в одиночку, одиночество вдвоем или впятером — арифметика эта влияет, конечно, на остроту осознания и окраску переживаний; вариации бесконечны, но корешок сути всюду один.

Письмо из давних.

В.Л.

Только что закончила читать вашу книгу «Я и Мы» и решила сразу же написать.

Хочу набраться нахальства и ответить на поставленный в книге вопрос: «Почему в Н-ске самый высокий процент разводов в Союзе?» Отвечу вашими же словами, по результатам приводимого исследования. «Мужчины ниже, чем полагают женщины, оценивают их деловые и интеллектуальные качества».

Вы тоже относитесь к этому типу мужчин, хотя и не признаетесь себе в этом. Иначе вы бы решили эту загадку за какие-нибудь полчаса: жизненных наблюдений у вас для этого более чем достаточно.

Ответ второй: «Женщины ниже, чем полагают мужчины, оценивают их физическую привлекательность». И я бы добавила: интеллектуальность. Интеллектуальные мужчины сейчас так же редки, как оазисы в Сахаре, а интеллектуальных женщин стало гораздо больше.

Теперь примеры из жизни. Я знаю несколько умных и претендующих на это женщин. Они в основном одиноки, потому что не смогли найти в жизни спутника, который бы признал их ум, таких храбрецов почти нет. Кроме того, женщина, занимающая руководящий пост, хочет она этого или не хочет, приобретает черты мужественности в ущерб женственности. Начальник Н-ского почтамта Т-ва, начальник управления кабельно-релейной магистрали Д-ва, начальник планово-финансового управления К-ва, декан факультета НИИЗПСИ Р-ва — все эти женщины одиноки.

Пример из моей жизни. В 26 лет я стала начальником отдела областного управления связи. По долгу службы часто приходилось ездить в Н-ск. В поезде завязываются обычные знакомства. Внешность у меня довольно привлекательная и своеобразная, я этим иной раз спекулирую, из чувства тщеславия, но не часто, в основном когда надо кого-нибудь проучить. Слово за слово, доходим до того, кто кем работает. Я уклончиво говорю, что в связи. Тут начинаются догадки: телефонисткой, телеграфисткой… И наконец, все сходятся во мнении — секретаршей. Дальше умственные способности высокопоставленных особ мужского пола не идут, и ни одному из них не придет в голову, что посылать в Н-ск секретаршу, при наличии лимита на командировочные расходы, довольно дорогое удовольствие для предприятия.

С другой стороны, в тех семьях, где мужчина признал интеллект женщины выше своего, все идет прекрасно, на полном взаимопонимании. В М-ском институте связи есть преподаватель, кандидат технических наук Вероника Г., прекрасно живет со своим мужем, умница и красавица, каких поискать. В том же Н-ске живут Виктор и Ирина Шилковы и не разведутся никогда, потому что Витька признал Иркин авторитет еще со школьной скамьи. Да и я сама была глубоко несчастливым человеком в своем первом браке, по вышеизложенным причинам, а сейчас нашла свое счасчье, и только потому, что мой второй муж признал меня. Не думайте, что я его унижаю и как-то подчеркиваю свое превосходство: сказать откровенно, его и нет, оно только в его сознании.

В Н-ске, между прочим, я бываю часто и каждый раз чувствую себя не в своей тарелке, уж слишком эта умность и интеллектуальность прет из его обитателей. (.)


Ответить нужно было себе.

Отказавшись от ненаучного понятия «счастливые», постарался собрать кое-какие данные о прочных браках. Критерий: совместная жизнь более 10 лет с отсутствием признаков угрожающего развода и устрашающих жалоб одной стороны на другую.

Данные о психологическом доминировании — кто в семье лидер. (По совокупности множества признаков.)

Из 200 стабильных семейств города М-ска:

— доминирует Она — в 65 %;

— доминирует Он — в 2,5 % («автократия» — в 67,5 %);

— доминирование не установлено («семейная демократия») — в 32,5 %.

А вот соответствующие данные о семьях развалившихся. Из 200 таких:

— «автократия» — в 39 %;

— доминировала Она — в 36 % (при этом инициатива расторжения брака в 54 % — с Ее стороны, в 35 % — с Его, в остальных — совместная);

— доминировал Он — в 3 % (инициатива разрыва во всех случаях с Его стороны);

«демократия» — в 61 % (инициатива разрыва в 34 % с Ее стороны, в 15 % — с Его, в 51 % — совместная).

Стало быть, в прочных браках единоначалие наблюдаем примерно в два раза чаще. Демократы чаще расходятся. У прочно живущих лидер чаще Она, в этом моя уважаемая корреспондентка права.

Права и в том, что статистический мужчина имеет глупость искать в браке, среди прочего, и признания своего ума. Ищет, храбрец, ищет.

Но и это еще не ответ.

Почему лидеры брачных отношений так часто сами же их и рвут, что их не устраивает?..

Многое. Взять хотя бы пьянство. У лидеров (обоего пола) — крайне редко, практически не бывает, и на то есть весомые причины. А еще такая потребность (ее выявляют психотерапевтические наблюдения): оказывается, лидерам нередко позарез нужен свой лидер. Без него им и скучно и грустно. Не сразу, не за год, не за два необходимость эта стукает по мозгам. Иногда приходится дожидаться депрессии, инфаркта, измены, болезни ребенка, да и тогда еще требуется что-то объяснять.

ВКЛЮЧЕННОЕ НАБЛЮДЕНИЕ

Нет, это не ЧП, это запрограммировано:

ТЫ БЫ ПОМОЛЧАЛА. — ХВАТИТ МНЕ МОЛЧАТЬ! — А Я ГОВОРЮ, МОЛЧИ!

Как же хорошо, думаю, как славно, какая удача, что я все это слышу, не прибегая к приборам, что я могу работать, не выходя из дома. Я родился и вырос как специалист в тонкостенной коммунальной квартире.

ТВОИ ПРЕТЕНЗИИ МНЕ НАДОЕЛИ! — И МНЕ НАДОЕЛИ!

Архаическая Воронья Слободка стремительно погружается в позорное небытие, вот-вот навсегда растворится в ячейках благоотдельности, в двенадцатиэтажных и более сотах со всеми удобствами, но ведь содержание так просто не растворяется…

Я БЫЛ ЧЕЛОВЕК, ПОНЯТНО ТЕБЕ?! А ТЫ МЕНЯ СДЕЛАЛА ПОДОНКОМ!

Содержание, диалектически видоизменяясь, переходит в новые формы, качество в количество и наоборот, а я, может быть, последний исследователь, имеющий возможность вести уникальные наблюдения и эксперименты in situ (на месте), тренируя одновременно и столь необходимые навыки самообладания.

ПОДОНОК ТЫ И ЕСТЬ! — А ТЫ (…)

Кажется, пора стукнуть в стенку гантелей, она у меня всегда наготове, а вторая возле другой стены, но это будет не чистый эксперимент. Дышать глубже, расслабить мышцы… Так, мы о чем?.. Да, о сопротивлении материалов, то бишь супружеской совместимости, все правильно, только не повторяться, солидно и в свежем ракурсе…

ИДИОТ! — (…)!

Там же ребенок, ребенок там, и он получает модель отношений! Надо ворваться и пристыдить, вмешаться, пока не поздно, но эксперименты по методу включенного наблюдения, то есть соучастия, уже дали отрицательные результаты, ибо нет пророка в своем отечестве и психиатра в своей квартире…

НУ И ПОШЛА! — ПОШЕЛ САМ!!

Ну наконец-то, долгожданное хлопанье дверью, победная точка. Овации моей штукатурки и длинная стеклянная дрожь книжных полок возвещают, что между Клеткиными все кончено, все кончено вплоть до завтра. Впрочем, еще не отстрелялись за противоположной стеной Касаткины, но у них не может быть кульминации до получки.

В тишине, поздней ночью, подвожу итоги. Можно со всей ответственностью заявить, что наши Клеткины представляют собой законоутвержденный союз красивых, неглупых и, по современным понятиям, вполне интеллигентных людей. Они всегда первыми здороваются, самопроизвольно не грубят, без надобности не занимаются анализом содержимого чужих чайников и кастрюль, в любое время выручат сигареткой и прочим необходимым. В общем, соседи что надо. Выражаясь медицински, это пара здоровых супругов и полноценных родителей. Поэтически говоря, они любят друг друга и, как явствует из вышеуслышанного, обладают развитым чувством юмора. Сцены, регулярно ими разыгрываемые, — не результат каких-либо роковых обстоятельств (бюджет и жилплощадь относительно достаточны, тещи-свекрови за линией горизонта) и ни в коей мере не следствие пресловутой несовместимости. Напротив, Клеткины, по всему видать и слыхать, исключительно гармоничны, все у них донельзя нормально, во всех отношениях они достойны друг друга и это знают. Короче, процветающая семья, эталон, заслуживающий и дальнейшего всемерного изучения.

Мне очень жаль, что в связи с разъездом по отдельным квартирам исследования пришлось прервать, а вышеописанную сцену воспроизвести методом включенного воспоминания. Но еще не все потеряно. И отдельные квартиры, слава богу, не лишены соседних, где происходят сцены аналогичные, слышимые столь же убедительно и сверх того…

СПАСИТЕ НАШИ ОТНОШЕНИЯ

Сколько в мире несчастья и сколько счастья?

Мы этого не знаем и, наверное, никогда не узнаем, ни по какой статистике. Я лично подозреваю, что и того, и другого несравненно больше, чем видится и чем можно себе представить, особенно счастья.

Полярная ночь пессимизма делает его невидимым, но оно есть. Глаз завистливый галлюцинирует — оно есть, но не там… О счастье рассказывают редко (а уж мне и подавно, всего более — о потерянном). Счастье сокровенно и нехвастливо — не стоит, как верно замечено, путать его с завиральным благополучием, любящим ставить себя в пример. Несчастье, настоящее несчастье тоже редко подает голос — и не первому встречному… Громче всех вопит промежуточная нитонисёвина.

В. Л.

Мне 29 лет, мужу 32. Выходя замуж, была уверена, что счастливее пары, чем мы с Борисом, не было и не будет. Подруга предупреждала меня (сама она была разведена уже второй раз), что все это ненадолго, что впереди неизбежные ссоры, разочарования, что в чем-нибудь да обнаружится несовместимость…

Почти четыре года все было хорошо. Но вот сейчас, к отчаянию моему, предупреждения начинают сбываться. Праздник кончился. Что-то изменилось и во мне, и в Борисе, отношения как-то незаметно стали напряженными, из счастья превратились в мучение. Никак не могу понять, в чем же дело? Я верна мужу, думаю, что и у него нет других женщин, но даже если бы и были, это меня волновало бы меньше, чем то, что происходит теперь…

Мы подходим друг другу физически и духовно, у нас растет дочка, у обоих интересная работа, и непьющие, хорошая квартира, ни с его, ни с моей стороны нет давления родственников, кажется, лучше быть не может. И все равно: ссоры по любым поводам, по пустякам, бесконечные выяснения отношений, взаимные обвинения. Уже два раза собирались подавать на развод… Я знаю, что не всегда бываю права, но не всегда и виновата!

Неужели это конец любви? Или мы с самого начала не разглядели друг в друге чего-то важного?!

Спасите наши отношения! (.)


Спасти отношения иной раз труднее, чем спасти жизнь.

Тем более трудно — заочно, не зная вас обоих конкретно: характеров, быта, стиля общения — словом, всей «истории болезни».

На выяснение этих подробностей психологи-практики тратят месяцы и годы, с весьма скромными результатами. Да, в некоторых случаях посредник бывает нелишним — пусть и не психолог, а просто неглупый человек, друг семьи, одинаково расположенный к обеим сторонам, быть может, не из счастливых и сам…

Однако и на посредника надежда невелика, особенно если ему не удается удержаться от роли судьи, к чему каждая из сторон тянет его со всем отчаянием недобросовестности.

Надежнее, если посредником — в собственных отношениях — станет каждый из вас двоих.

Даже в том случае, если изменит позицию только один, шансы есть.

Кончается ли любовь? Всего чаще наблюдаем печальные случаи, когда любовь не умирает, но и не живет, когда становится инвалидной, агонизирует заживо…

Не знаю о чувствах вашего мужа, но ясно, что ваша любовь жива, иначе не было бы письма. Видна и болезнь — она у всех, в общем, одна, в разных видах: неверие в любовь. Иное имя ему — духовная трусость. Отсюда поспешные смертные приговоры…

Умеете ли вы выяснять отношения? Только что выскочили из моего кабинета еще двое горяченьких. Все тот же сценарий, прямо тут, при мне: Она обвиняет Его, Он — Ее, возражение за возражением, говорят оба, не слушает ни один. Я пытался вмешаться, намекнуть, что лучший способ испортить отношения — выяснить их именно так. Куда там, они меня в упор не слышали. Остановить их мог разве что выстрел из пистолета…

Умеете ли вы ссориться? Только дети умеют. Они знают, что в тысячу раз лучше устроить свежую, полнокровную ссору, чем вспоминать старые и подсчитывать синяки. И никаких подтекстов — все, все наружу! Никаких балансирований «на грани войны». А у нас?..

— Ты заходила к Пупышкиным?

— Ну, конечно, заходила. («Что за вопрос, не в пример тебе я помню свои обещания. Почему никогда не спросишь, как я себя чувствую, почему не купил мыло».) Ты же видишь, я переоделась. («Ты опять невнимателен и зануден, хоть бы раз приласкал, ночью по-прежнему храпел не на том боку…»)

— Я не слежу за тем, как ты одеваешься. («Мне уже сто лет не нравится запах твоих духов, мне осточертели твои требования. Ну когда же ты наконец поймешь, что я не банальная натура. Ты похожа на свою грымзу-мамашу, будь проклят тот день, когда я…»)

Цепная реакция начинается неуловимо, по сотням причин, с какого-то изменения настроения у одной из сторон, но всегда относимого другой стороной на свой счет. Все еще в подтексте, только напряжено каждое движение, каждая интонация… Все пока в рамках благопристойности, завидная выдержка… Еще немного, еще чуть-чуть…

Начинайте раньше! Опережайте!

— Прости, я сегодня раздражена, плохо собой владею, плохо соображаю. Так было и вчера… Причина во мне самой, знаю. Обычные пустяки… Раздражение заставляет меня искать вину в тебе, поводы, сам знаешь, всегда находятся. Мне кажется, и у тебя что-то в таком же духе. Если хочешь, скажи: чем я тебя раздражаю? В чем не понимаю, чего не вижу? Объясни мои ошибки, они виднее тебе, чем мне. Если оба постараемся, нам удастся чуть-чуть поумнеть?..

ПРИСТУПАЙТЕ К МИРНЫМ ПЕРЕГОВОРАМ ДО НАЧАЛА ВОЙНЫ! (.)

«Быть или не быть» — терпеть или расходиться?

Если терпение не строит, оно разрушает, если не осветляет, то лжет.

Знаю несколько случаев, когда люди расходились красиво, сохранив благодарность друг другу, даже любовь и верность. Да, бывает, развод спасает… Хороший развод, во всяком случае, лучше плохого брака; но обычнее, увы, хорошие браки заканчиваются плохими разводами.

Наглядевшись достаточно, казалось бы изучив, КАК НЕ НАДО жить в семьях, молодые вступают в брачный возраст с двумя установками — бессознательно пессимистической («семья — кошмар, страшный сон») и сознательно оптимистической («у нас все будет по-другому»).

Обманывает и первое, и второе.

Разводы — только симптом болезни, коренящейся глубоко. Это та же болезнь, из-за которой люди ссорятся в транспорте, хотя быть им вместе не дольше пяти минут;

та же, из-за которой они посреди тайн, ужасов и красот вселенских не знают, чем им заняться, если не гонит нужда;

та же, из-за которой дети теряют охоту учиться, еще не начав…

БУДИЛЬНИК С ТРЕМЯ НЕИЗВЕСТНЫМИ

В. Л.

Мне 25 лет, занимаюсь проблемами компьютерного управления. Читал ваши произведения…

Но вот я встал перед задачей, которую не могу разрешить.

У меня есть жена и годовалый ребенок. Пока мы дружили, все было хорошо, была любовь, были страсти и переживания, было все. После свадьбы все это исчезло. Мы живем у ее родителей. Семья очень большая, ко мне относятся хорошо. Но для жены я стал только одним из членов этой семьи, не больше, а пожалуй, даже и меньше. Рождение сына ничего не изменило. Сначала было трудно, не было времени для ласк, развлечений и т. д.; сейчас сын подрос и родители помогают, однако отношения между нами сделались еще холоднее. И самое страшное, что ей это кажется вполне нормальным. Сперва говорила, что ей надоедает моя излишняя привязанность, моя внимательность к ней. А недавно созналась, что охладела ко мне, хотя это и для нее самой страшно. Чтобы возобновить прежнее чувство, влить свежую струю в наши отношения, я хотел научить ее играть, заняться ролевым тренингом, надеясь, что мы будем лучше понимать друг друга. Но, о ужас, она не поняла меня, как я ни бился. Она не смогла одолеть книгу «Искусство быть Другим», которую я ей дал. Она засыпает, прочитав 2–3 страницы любой книги. Как-то она сказала, что ее мозг постоянно спит и не может проснуться, но она и не хочет его будить.

Теперь нам практически не о чем говорить. Любую тему, не касающуюся ее домашнего хозяйства, она отвергает. Она спит.

Как мне разбудить ее?.. Помогите! (.)


«Задача» ваша раскладывается по меньшей мере на три: Она, Он, Дитя.

Она. Описана Им так поверхностно, настолько с Его точки зрения, что почти не видна. Но в 99 процентах случаев именно так и пишут, и рассказывают мужья о женах, а жены о мужьях. Владельцы автомашин, перечисляя механикам неисправности своих возлюбленных «Жигулей», несравненно более проникновенны.

Можно догадаться лишь, что речь идет о довольно обычной в наше время молодой супруге и матери. «Помогите!» — взывает Он.

СОЗНАЛАСЬ, ЧТО ОХЛАДЕЛА КО МНЕ, ХОТЯ ЭТО И ДЛЯ НЕЕ САМОЙ СТРАШНО…

Его интересуют причины? Он спрашивает себя: так ли это?..

Всякие заявления о чувствах или отсутствии таковых, тем более у людей, связанных узами родства и любви, надо принимать с определенной долей сомнения. Неоднозначность. Трудность самоотчета. Вольная или невольная манипуляция, орудование такими вот заявлениями. Поверхность, заслоняющая глубину, влияния текучих настроений, столь же убедительных, сколь и преходящих. Затмения иной раз на годы…

Что значит «охладела»? Физически? Или не чувствует больше любви, равнодушна? А почему «страшно»? Любить «надо», а не получается? Разочарование?..

А если проще? Усталость? Вот это засыпание мозга, о котором сама сказала, — весьма частое состояние, парализующее на какой-то срок и любовь, и влечение, и понимание?..

Знает ли Он, что рождение ребенка, особенно первого, резко перестраивает организм женщины, переключает все чувства, иногда так, что женщина перестает себя узнавать?..

Знает ли, что у многих молодых матерей бывают депрессии истощения — не столько физического, сколько эмоционального? Эти состояния требуют прежде всего отдыха, если не покоя, то хотя бы максимального исключения дополнительных травм и всякого рода претензий… (Редкий мужчина может понять, сколько сил отдает женщина рождению нового существа и вхождению в материнство, даже если кругом много помощников, часто еще более осложняющих положение.)

Понимает ли, что и замужество, само по себе, требует не одного года вживания?..

Догадывается ли, что в роли Жены у нее, внутри еще девочки (которую он и полюбил), неизбежно внутренние конфликты, столкновения побуждений? Знает ли, как тяжело, пусть и при идеальнейших отношениях, быть одновременно Дочерью, Женой, Матерью?

А ведь есть еще необходимость быть свободной женщиной (не в узком смысле), быть человеком, вне зависимости от пола…

Знает ли, что жизнь со старшей родней неизбежно поддерживает — и у Нее, и у Него — инерцию детства со всеми его неизжитыми конфликтами? Что все это переносится и на нового спутника жизни, к тому вовсе не расположенного, явившегося со своими конфликтами, со своими притязаниями? Вынь да положь любовь, заботу, внимание! Высокий накал чувств, интересность, совершеннейшее понимание!..

Догадываюсь, какой вариант решения мелькнул у вас после этих слов. Отделение. Вон из-под крылышек, самостоятельность! Во что бы то ни стало!

Прекрасно. А куча других проблем, начиная с финансово-бытовых… И вот в нашем новом гнездышке начинаем не с понимания, а с очередных притязаний…

ДЛЯ НЕЕ Я СТАЛ ТОЛЬКО ОДНИМ ИЗ ЧЛЕНОВ ЭТОЙ СЕМЬИ, НЕ БОЛЬШЕ, А ПОЖАЛУЙ, ДАЖЕ И МЕНЬШЕ…

Вот, вот они — притязания, вопиющим, открытым текстом. А Я — Я! — желаю быть БОЛЬШЕ!

А почему, собственно? По какому такому праву?

— Женясь, я женился на Ней, а не на ее домочадцах. Полюбив Ее, я не взял на себя обязательство полюбить заодно и тещу, тестя и иже с ними. Семейство это я получил в нагрузку, принудительный ассортимент. Даже идеальные люди, даруемые судьбой в качестве родственников, располагают к тихому озверению. Шестеркой быть не хочу. Хочу быть главой семьи.

Так?..

Но тогда стоит подумать об основаниях.

О УЖАС, ОНА НЕ ПОНЯЛА МЕНЯ, КАК Я НИ БИЛСЯ…

Когда один человек не понимает другого, то возможных причин три: а) не может, б) не хочет и в) нет подхода (желающий быть понятым не умеет быть понятным).

Причина «в», как вы понимаете, основная, ибо запускает в ход и две предыдущие. Когда некто, желая быть просветителем, употребляет для этого насилие, в частности и в такой форме, как обязывание прочитать такую-то книгу…

«Да я ведь не обязывал! Я только просил, убеждал, предлагал…»

А Она хотела лишь одного: чтобы он оставил ее в покое.

ЕЙ НАДОЕДАЕТ МОЯ ИЗЛИШНЯЯ ПРИВЯЗАННОСТЬ, МОЯ ВНИМАТЕЛЬНОСТЬ К НЕЙ…

Своеобразный нюанс. Чаще жалобы на невнимательность. Но знает ли Он, что не так уж редко невнимательность проявляется именно излишней внимательностью? Улавливает ли, что у привязанности и навязчивости — один корень?

ТЕПЕРЬ НАМ ПРАКТИЧЕСКИ НЕ О ЧЕМ ГОВОРИТЬ…

Не катастрофа, если понимать общение не только как разговоры.

Он. По-видимому, считает себя чем-то вроде альтруиста. Относится к Ней как к машине, обязанной его понимать, ублажать и испытывать совместные чувства. Всем своим поведением выстраивает стену ответного отчуждения. Хочет помочь «проснуться», а помогает еще глубже погрузиться в депрессию. (Это так несомненно, что я чуть не забыл об этом сказать.) О Ее страданиях и внутреннем мире представления не имеет. О ребенке своем практически не помышляет — в отношении ощущается даже примесь соперничества, что при такой инфантильной установке совершенно не удивительно.

Дитя. При продолжении Его сна имеет невеселую перспективу…

Психология bookap

Где ваш будильник?.. Заведите его, ибо уже готов ответ на вопрос: «Как мне ее разбудить?»

РАЗБУДИТЕ СЕБЯ!