Книга 1. ДОМ ДУШИ


...

Светотень

(Жизнь и роль)

Сейчас я помогу вам изменить свой характер

…Не могли бы вы потрудиться исполнить скрипичную мелодию на рояле?.. У вас под рукой нет рояля? Жаль. Тогда на кастрюле…

ГОСПОДИН ГОСПОДИНА

— Эй, подходи!.. Кто здесь ищет себе хорошего хозяина? Ты, что ли, любезный? Бери! Дорого!

— Аи да раб, шутник. Что ты умеешь делать?

— Повелевать людьми.

— Смотри, не отрезали бы тебе язык.

— Невыгодно, подешевею. А тебе и отрезать нечего.

— Это как понимать?

— Открой рот, поймешь.

— Сколько ты стоишь, умник?

— Цены нет.

Товар небрежно кивнул на своего продавца. Критский рынок кричал на разные голоса, хохотал, ругался. После долгих препирательств и тщательного осмотра (нет ли дурной язвы, проказы, вшей, размягчения сухожилий) торг, наконец, состоялся. Новый хозяин собрался было открыть рот, покупка опередила.

— Ну что ж, повезло тебе. Чтобы я мог с тобой разговаривать, скажи, как тебя звать.

— Ксениад.

— А я Диоген, твой наставник. Отныне ты будешь делать все, что я тебе прикажу. Веди меня в свой дом и представь семейству. Можешь не рассказывать, я все знаю. Ты опасаешься за себя и не доверяешь жене. У тебя дети, а воспитывать некому. Ты еще не знаешь, как умирать и как распорядиться наследством. Если будешь умницей, расскажу. Ну что смотришь бараном? Веди, исполняй повеление. Или хочешь, чтобы теперь я тебя продал? Веди, веди, я сделаю из тебя человека…

Так Диоген стал господином своего господина.

Гениальный, на все века урок использования пространства жизненной роли — принятия судьбы и овладения ею. Урок достоинства.

А в юные годы его унижали и колотили, он был посмешищем, запредельным Омегой…

Я прошу вас, читатель, еще раз-другой возвернуться к этой античной сценке, дошедшей до нас в виде анекдота и слегка подрисованной авторским воображением. Вот такие и всевозможнейшие этюды во множестве разработок мы разыгрывали в группах так называемого ролевого тренинга. Анализировали, вскрывали контексты; ловили ошибки понимания и самочувствия; снова вживались, импровизировали.

Зачем?

Чтобы учиться жить.

КАК СОЕДИНИТЬ ПОЛ С ПОТОЛКОМ

«…Не могли бы вы потрудиться исполнить вот эту несложную скрипичную мелодию на рояле? Я имею в виду: скрипка — ваша жена, а рояль — вы.

Вы совсем не играете на рояле? У вас нет слуха? Вы не женаты?..

Хорошо: а вот этот ритм — тук-турук-тук, тук-турук-тук-тук-тук, тук-турук-тук…

Всего лишь на барабане, а?.. Знаете, что за ритм? Нет, не поезд, хотя похоже. Так стучит сердце больного с начинающейся мерцательной аритмией. Через этот ритм можно вжиться в его самочувствие и унестись далеко… Страшно?.. Тогда не надо…»

Наивно, глупо, почти безумно пытался преподавать вживание. Нет, не актерам — обычным несчастным людям, которые мучились от неумения это делать, мучились и погибали, им уже и терять было практически нечего. Но не получалось, не получалось!.. Внутреннее сопротивление, страшно упрямое. Нечего терять? Как же нечего! Терять нужно «я». А попробуй-ка!.. Инобытие— не равно ли смерти?..

Биясь об эту стенку, я понял, что истинный наблюдатель наблюдает не глазами. Путь к Другому — действие, обратное анализу. Синтез, и не чего-нибудь, а собственной личности — заново, из того же исходного вещества души…

Тогда и навалилось на меня осознание жуткой, невпроворотной массы человеческой глухоты. Своей в том числе.

Привычная бытовая присказка: «Поставь себя на его место…» Что толку? На этом месте будешь ты, а не ОН, его там не будет.

Нет, вживание — это не «себя на его место», а ЕГО — в свое помещение, именуемое душой. Не в чужую шкуру влезать со своими внутренностями, а ВПУСКАТЬ в свою и давать жить подробно.

Да невозможно ведь!..

Ну еще бы. Мы и эту мелочь-то не в состоянии задолдонить, это вот тупенькое «поставь себя». Нет, не хватает нас и на это. Нам весело, мы пляшем у себя на полу — у себя же?! — и никак, ну просто никак не догадываемся, что наш личный пол есть, с другой стороны, обваливающийся личный потолок нашей нижней соседки, у которой, видите ли, позавчера умер муж, а завтра ей рано вставать. Да какого черта она там стучит вилкой по радиатору?! Вот вредина, а? Мы страшно заняты, и нам некогда черкнуть пару строк нашей маме — ну что она там волнуется, ну зачем тосковать, неужели нечем заняться?.. А тому, кому НАМ надо, мы катаем письмище на восемнадцать страниц, куриными каракулями — пусть заказывает очки. Мы требуем нам ответить, и побыстрее, мы так спешим, что адрес свой превращаем в ребус или, по скромности, забываем — пускай осведомится в Справочнике Дураков. Мы непременно хотим влезть в битком набитый автобус, а для этого не выпускаем тех, кто желает выйти, — да что же они так грубо отпихивают, нам же нужно войти, мы опаздываем! А теперь впихнулись — да пройдите же, потеснитесь! Закройте двери, ну куда лезете? Не видите, что ли, — битком! Поехали!..

РАЗМИНКА, ИЛИ КАК НЕ НАДО ЖИТЬ

«Не понимаю, при чем здесь роли? Какие роли? Жить невозможно!» С этим идут неудачливые супруги, родители и воспитатели, те, кому не везет на работе, страдающие от одиночества… Если бы они умели осознавать свои трудности хотя бы так примитивно: как разучиться играть нежелательные жизненные роли?

Как научиться играть желательные? — можно было бы сразу брать быка за рога. Но в том-то и фокус, что ролевые проблемы затемняются ролевым бытием. Озлобленный утверждает, что не может нормально жить, потому что его стремятся унизить, лишить прав, использовать; жена уверена, что ее супруг эгоист, ничтожество, подлец, пьяница; мать — что ее ребенок лентяй, негодник, больной… И уверенность сплошь и рядом оправдывается.

«Не надо теории, мы запутываемся. Дайте нам практические рекомендации, и мы вам поверим».

Никогда не поверите… А если поверите, это будет ужасно. Поверить без осмысления — значит наломать дров и потом веру потерять.

В. Л.

Нас пятеро друзей (двое семейных, двое разведенных, одна незамужняя). После ваших книг поняли чрезвычайную практическую необходимость РТ, ролевого тренинга. По «Искусству быть Другим» пытаемся заниматься. Но мало что получается, толчемся на месте. У нас разные личные проблемы, разные характеры, всех объединяет только неумение общаться и неумение жить.

Какие-то скованные… Видимо, нужен непосредственный руководитель, учитель. Но где его найти? Были бы очень признательны, если бы вы поделились личным опытом. (Пять подписей.)


РТ всегда начинается и никогда не кончается. Не требуйте от него обязательного разрешения ваших проблем. А чтобы повысить такую вероятность, поверьте, что РТ драгоценен САМ ПО СЕБЕ.

Вы спрашиваете: где, когда, сколько, как организовать занятия и т. д. Ответ: везде, всегда, сколько угодно и как угодно. РТ- это ЛЮБОЙ МОМЕНТ ЖИЗНИ, ЛЮБОЕ ДЕЛО. Вы не спрашиваете, где, когда, сколько смеяться, где преподают смех, как организовать смех? Иногда просто смеетесь, правда? И ребенок просто играет, пока игру не начинают организовывать. (Впрочем, и организованная игра иногда удается.)

Ищете учителя, а их ведь полно вокруг. Первый учитель — вы сами. Вы разные. Вы и сами от себя отличаетесь в иные моменты больше, чем от других, — мало ли этого?

Учитесь ли у детей?

Посмотрите, как играют дошкольники. Так ли уж давно и вы были детьми? Почему бы вам на какие-нибудь полчаса или хоть на пару минут не стать… (подставьте любой персонаж, любое животное, явление природы, предмет, понятие, слово) и не ПОЖИТЬ в этом, не ПОБЫТЬ этим — с той же наивной верой?

Вы не знаете, зачем это нужно, чем это вам поможет? А знать и не обязательно, знание может вам помешать.

Вас сковывает ваша взрослость?..

Так с этого и начните — со сбрасывания с себя ложной взрослости. Прямо сейчас, например, вот сию секунду — не могли бы вы впятером дружно залезть под стол? А поболтать ногами?.. Ну как, легче?.. А если еще раз — вообразив себя… (подставьте любой персонаж, любое животное). А болтать ногами НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО! И под стол лезть — не обязательно. МОЖНО И ПО-ДРУГОМУ!!

Для себя я никогда специально не занимался РТ, но с некоторой поры осознал, что я в нем живу.

Ребенком любил подражать кому и чему попало, изображать все подряд, вживаться в разные жизни, существующие и несуществующие, — обычная детская жизнь, не более. Потом постепенно все это потускнело, замерло, как и у вас. Начались проблемы… Я уже стал врачом, осваивал гипноз, но все еще не понимал, что живу под гипнозом у себя самого.

Пациенты очень мне помогли, а больше всех— дети. Оказалось, что и тот ребенок еще живой, только замерз и уснул. Разбудил, отогрел, как мог… (.)

…Уже не веду группы. Но стоит прикрыть глаза и пригласить в память кого-нибудь из своих — словно на видеоленте, начинают прокручиваться жизни в жизнях, миры в мирах…

Вот папки с дневниками наших занятий, магнитопленки, остатки реквизита — костюмы, маски, куклы, всякая всячина, объявления…

Одна из игровых афиш с пояснением.

Ангажемент! Ангажемент! ТЕАТР ЖИЗНЕННОГО ЭКСПЕРИМЕНТА предлагает Сыновьям, Дочерям, Супругам, Родителям, Здоровым, Больным, Подчиненным, Руководителям, Продавцам, Покупателям, Пассажирам, Водителям,

Всем, кто желает повысить качество общения и эффективность жизни, — роль Миссионера в спектакле:

«И н т е г р у м» Вознаграждения:

уверенность не в себе, привлекательность не во всех отношениях, творческое самовыражение — смотря как понимать.


Конспект роли. Вы один из миссионеров Интегрума — Духовного Космоса, посланный на Конфликтную Планету в облике одного из туземцев. Интегрум давно работает с этой планетой. Ваша миссия — в своем облике и на своем месте вносить в жизнь планеты гармонию, разум, радость. А для этого — возвышать туземцев в глазах друг друга, помогать им видеть свое истинное достоинство, учить взаимопониманию и любви и тем изживать конфликтность, грозящую разрушить планету. Дальнейшая цель — духовное развитие до той степени, когда станет возможным осознанное соединение с Интегрумом, сотворчество с ним.

Чтобы выполнить миссию, вам приходится постигать туземную жизнь своей судьбой — с ее радостями и страданиями, трудностями и болезнями, пороками, заблуждениями, ограниченностью… Все, все — собственной кожей и внутренностями, жизнью и смертью. Только так вы можете что-то понять, что-то сделать, о чем-то сообщить, и вся судьба ваша есть поиск, эксперимент, а значит — самопожертвование.

Кроме своей миссии, вы ничем от туземцев не отличаетесь, ваши трудности и страдания могут иметь лишь иную осмысленность. Интегрум держит с вами связь постоянно. Но вы сами не всегда эту связь осознаете — ваше сознание далеко от совершенства, и это необходимо, иначе вы бы оказались на планете в исключительном положении и не смогли быть туземцем. В какие-то моменты, однако, чувство связи поддерживается, и вы можете догадываться, что кто-то или что-то вас направляет. Орган связи с Интегрумом — ваша совесть. Она больше вашего сознания и сильнее вас.

В неких пределах Интегрум предоставляет вам свободу выбора, собственных решений и экспериментов. Вы можете объявить бунт, попытаться заглушить совесть, это, может, вам даже удастся. Вы можете встретиться со своими собратьями по миссии и узнать их или только догадаться об их существовании — где-то, когда-то… Это даст вам сознание неодиночества, поддержит уверенность в смысле жизни. Но даже если и этого не произойдет, вы можете продолжать работать. Чувство связи может сохраняться и в полном одиночестве.

Чем решительнее вы будете выполнять миссию, тем больше новых миссионеров появится из туземцев и тем больше шансов на спасение и счастье планеты…

…Еще кадр — подгруппа «Разминка». Дружно помятой стайкой вылезли из давки за барахлом. У-ф-ф… Молодцы! Оттерли нахалов, все выдержали и отказались от покупок в пользу хвостовиков. Нас приняли за взвод сумасшедших. От таких слышали!..

Идем по улице.

Час «пик» — пора вживаться в автобус, по Станиславскому, методом физических действий, иначе никак. «Ну что толкаешь, твое через мое, что толкаешь?» — «Я не толкаю. Я трамбую». — «Трамбуешь?» — «Ага… трамбую». — «Я те ща п… помогу! Молотком вобью!»

Никита, он же Александр Македонский, сегодня выиграл пять сражений: три по очкам (пенсне в виду не имеется), одно юмором и одно как-нибудь. (Психологический нокаут в словарь спортивной терминологии не включен.) Светик, она же великая актриса Рашель, обаяла глазным методом трех мушкетеров непреклонного возраста и направила на путь самоусовершенствования. Ваш покорный слуга — Женечка, любезнейший из Омег, в любой точке земного шара вызывает на себя огонь, дым, ядовитые газы и гриппозные вирусы. Все учат, как надо жить, а он в благодарность учит, как не надо, дает примеры. Сегодня задание скромное: добиться, чтобы наступили сразу на обе ноги и пожурили за это («Ну что стал, как колода, дай пройти»), а если не выйдет, ничего не поделаешь, придется наступить самому. Все это разминка, ролевая разминка.

Никита старательно таращит глаза и развинчивает шею. (Кого из детей окрикивают: «Перестань горбиться, ну сколько раз говорить!» — тот, с гарантией, будет горбатым, не внешне, так внутренне, — закрепившаяся семейная роль Омеги…)

Светик потеряла свою Рашель. В глазах опять напряженность — нет-нет, ничего не выйдет, улыбочки не помогут… Да не думай же совсем о своем взгляде, ведь пока была маленькой, все было хорошо? Ну, стеснялась, подумаешь. А сейчас, чтобы не напрягаться, нужна ДРУГАЯ ЗАИНТЕРЕСОВАННОСТЬ. Представь сейчас, что ты Рашель Николаевна, детский врач, а перед тобою дитя, которое боится показать горлышко, — да-да, вот этот усатый, самодовольный… Видишь, как он внушает себе, что страшно мужествен и неотразим? Кажется, его недавно кем-то назначили. А знаешь каким он был мальчиком? Плохо засыпал, боялся темноты и злого волшебника. Лет до семи у него все еще не просыхали штанишки. А каким будет старичком?.. Пошли, нам сходить…

ДУША ЗА СКОБКАМИ

Который уже век спорят, из чего складывается актерское дарование.

Эпохи меняют требования. Когда-то для актера необходимы были особая внешность, красивый и сильный голос, выразительная мимика, умение «подавать»… Теперь это не действует или просто смешно. Прежде всего естественность, говорят режиссеры. Ищут типажи, но, пожалуй, самый дефицитный из них — обыкновенность.

Кредо Станиславского: актер должен жить на сцене, а не играть. Не изображать, а переживать и верить переживанию — тогда будет и полнота воздействия.

Есть, однако, и противоположный подход, проходящий сквозь всю историю искусства. В советском театре ее исповедовал творческий оппонент Станиславского, Мейерхольд. Никакой естественности, считал он, на сцене не может и не должно быть, такая естественность — ложь в квадрате. В искусстве все искусственно, на то оно и искусство. В языке театра всегда есть условность и какие-то правила игры, принимаемые и актером, и зрителем. То же самое всегда есть и в жизни. Сценическая искусственность не противоречит подлинности, правде жизни, а, напротив, выявляет ее, если принимается открыто. Актер должен быть властителем, а не переживате-лем роли.

Искусственная естественность или естественная искусственность?..

Составил для себя сравнительную табличку.

РОЛИ СЦЕНИЧЕСКИЕ

1) Исполняются для зрителей. «Для себя» — вторично. Могут выбираться. Если предлагаются, то можно отказаться, но на сцене выйти из роли уже нельзя, это скандал.

2) Четко определены и отграничены друг от друга. Наименования заключают в себе все содержание (Гамлет).

3) Один человек — одна роль. Исключение — «театр одного актера», где роли меняются, как и в жизни. Внутри роли, как и в жизни, множественность (Анна Каренина — светская дама, жена, мать, любовница…).

4) Текст задан. Импровизация допускается лишь как исключение. (Если не считать особых жанров типа хэппенинга, приближающих сцену к жизни.)

5) Встречные роли партнеров известны наперед, неожиданности сведены к минимуму. Даже разыгрывая сцену убийства, актеры всеми силами поддерживают друг друга.

РОЛИ ЖИЗНЕННЫЕ

1) Исполняются и для «зрителей» и для себя. В разных случаях — в разных соотношениях, но «для себя» первично. В основном не выбираются, даются судьбой, обстоятельствами, навязываются и внушаются. Зато из любой можно выйти в другую, хотя это тоже не обходится без скандалов.

2) Совмещаются и переходят друг в друга. Наименования (Отец, Супруг, Ученик, Милиционер…) никогда не исчерпывают содержания. Для выражения сущности некоторых ролей нет подходящих слов.

3) Один человек — много ролей. В каждой отдельной роли душа дробится и ограничивается, но стремится разорвать рамки и обрести цельность.

4) Задан только контекст — общий смысл ролевых действий и их ожидаемые результаты. В пределах контекста— бесконечные импровизации. Жесткая заданность только в отдельных ситуациях, приближающих жизнь к театру.

5) Встречные роли полны неожиданностей. «Партнеры» могут и поддерживать, и убивать.

6) Игровая условность всеми принимается и осознается, но во время игры забывается, что и создает ощущение реальности происходящего.

Подумаем еще, поколдуем РОЛЬ ряд «ролевидность» вид, форма обличье личина изображение.

Условность осознается редко. Когда это происходит (например, на процедуре заключения брака), может создаваться ощущение фальши или отстраненности от событий, а иногда и от себя самого, над таким сопоставлением. БЫТНОСТЬ — ряд — «ролебытность» — бытие, бытность — облик — лицо — самочувствие.

Совсем простенькое пояснение из биографии. Надев белый халат, я сразу же принял ролевидность врача, но в ролебытность вхожу еще до сих пор, с переменным успехом. Писательский мой билет, количество вышедших книг, даже ежедневные судороги за столом — все это ролевидность, не более. А ролебытность — не знаю… Пробилась ли она в эту строчку — неведомо.

Есть еще и трудности языка. Подводные ямы значений и толкований.

Есть слова, заключающие в себе целые ряды смыслов.

Столкнувшись с невосприимчивостью некоторых читателей ко всем смыслам слова «роль», кроме балаганного, я засомневался: действительно, привкус игры… Вот кстати: игра. Сколько смыслов? Игра музыкальная. Игра спортивная. Игра красок. Игра на нервах. Игра с огнем. Играть дурачка… Этот человек сыграл (огромную, ничтожную, спасительную, ужасную…) РОЛЬ в моей жизни.

Частичные синонимы:

— роль-значение (для кого-то, для чего-то)

— роль-функция (должность, обязанность, миссия).

Казалось бы, обычное, проходное слово. И все-таки мне и самому давно кажется, что для ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ чего-то в нем недостает.

Без ролей не прожить и не умереть. Но в отношениях с полнотой человеческого все наши роли соединяются и… исчезают. Душа их выносит за скобки.

ДЕНЬ «ОМЕГА»

Упражнение для ролевого анализа и вживания в представление о жизненной роли.

Прочитайте нижеследующий рассказ раза два, не обращая сперва особого внимания на часто встречающееся слово «роль».

Представьте себе как можно ярче описанные события, а еще лучше, разыграйте их в липах с кем-нибудь, в крайнем случае в одиночку. Буквальность не обязательна, импровизируйте.

Затем прочтите снова и всюду, где встречается «роль», дайте ей название, определение в любых словах (Настоящий Мужчина, Обиженный Крокодил, Очаровательный Собеседник и т. д. и т. п.).

Ответьте на вопросы.

Придумайте вариации.

«Как всегда, мистер Н. начал утро с зарядки и последующего аутотренинга, для чего вошел в роль (…). Зарядка удалась, однако не успел Н. расслабиться в своей любимейшей роли Трупа, как зазвонил телефон. Для снятия трубки пришлось ожить, то есть войти в роль (…).

— Гм? Алло!

— Будьте любезны, мистера Н.

— Слушаю. (Он сразу узнал Его голос, моментально загнавший его в роль (…).)

— Где документы такие-то по делу такому-то?

— Э… Извините, Шеф…

— Почему нет документов? Почему вы еще не в офисе?

— Извините, Шеф, до-документы должен был подготовить Кукинс. Я полагал, что рабочий день начинается…

— Рабочий день начинается, когда его начинаю я.

— Выезжаю, Шеф.

Такое с Шефом бывает примерно раз в месяц. Моментально войдя в роль (…) и по этой причине не до конца застегнувшись и не исполнив роли (…), с недожеванным куском во рту, Н. выскочил, завел мотор, который не завелся, еще раз завел мотор, еще раз не завелся… В офис попал только через час, по дороге исполнив роли (не менее трех). Перед Шефом был уже в роли (…) и хуже того. Раза три за последний месяц Шеф в его присутствии многозначительно намекал, что штат сотрудников фирмы требует пересмотра.

Кукинс уже стоял в кабинете, красный как рак, и метнул на Н. напряженный взгляд. Как всегда, опередил.

— Извините, Шеф… Пробка…

— Пробки иногда возникают и в голове у некоторых сотрудников… Кукинс, прошу вас передать это дело Н. Благодарю, вы свободны, фирма рассмотрит… Н., это сверхсрочно. Прошу закончить к концу дня. Благодарю, вы свободны.

К концу дня документы готовы не были. Было совершенно ясно, что Кукинс, не желая входить в роль (…) или просто желая сделать очередную пакость, важнейшую часть данных изъял.

Кабинет шефа. Н. в роли (…)

— Ну как? Готово?

— Гм-гмэ-э… Видите ли, Шеф…

— Вижу, что не готово. И не могло быть готово. (Секретарше.) Дорогая, оставьте нас, пожалуйста, на минуту. (Приблизившись вплотную к Н. и понизив голос.) Вам пора лечиться. Вы плохо выглядите.

— Что, что такое, Шеф?..

— Это документы не по ТОМУ делу.

— Как, Шеф? То есть как, Шеф?..

— Я все выяснил. Оказывается, этот умник еще неделю назад спихнул ТО дело этому дураку, тот дурак— Штукинсу, Штукинс — Дрюкинсу, Дрюкинс — Мухинсу, Мухине — Пукинсу, Пукинс — Хрюкинсу, Хрюкинс— Сукинсу, ну а Сукинс вы сами знаете, что такое. Отправил все в канцелярию Макнахрена.

— Но тогда извините, Шеф…

— Скажу вам откровенно, я надеялся на вас. Я ОЧЕНЬ на вас надеялся…

— Шеф, но позвольте…

— Благодарю, вы свободны.

Вернувшись домой в роли (…), Н. обратил внимание на отсутствие жены и обеда. Подождал около часа, вошел в роль (…) и уже собрался в ближайший ресторан, как жена, наконец, возникла, причем с первого взгляда было ясно, что она находится в роли (…).

— Ну что… Как дела? — спросил Н., еще не вполне уверенный, стоит ли ему входить в роль (…).

— Утром можно иногда и прощаться.

— А вечером иногда можно обедать, — сказал Н., войдя в вышеуказанную роль и готовясь к переходу в (…).

— Приготовил бы хоть раз сам. Ты забыл?.. У нас вечером Шмутке с женой. Опять сломалась плита.

— Мастера вызвала?

— Я ждала тебя. — ?!

— Я полагала, что в этом доме живет мужчина.

— Какого черта! — завопил Н. в роли (…). — Какого черта, я тебя спрашиваю, я должен быть затычкой во всякой дырке?.. Нет, ты мне ответь, какого дьявола, а?! Развод!

Шмутке не пришли. Вечером в кафе Н. наливал себе одну рюмку за другой, последовательно входя в роли (не менее четырех). Затем встал и пошел. У порога пошатнулся. Дальнейшие роли играл на четвереньках, пока снова не вошел в любимейшую роль (…).

Вопросы:

1. Знакомы ли вам, хотя бы в общих чертах, описанные события?

2. Какого мнения вы о психологических способностях Н.? Его Супруги? Шефа?

3. Как Шеф относится к Н.?

4. Что можно сказать о взаимоотношениях Н. и Супруги?

5. За что Н. борется? На какую роль притязает?

6. Зачем вечером напился?

7. Если бы Н. обратился к вам, как к врачу, за советом по поводу, скажем, неприятных ощущений в области сердца и расстройств сна, а вы бы знали вышеописанную историю, — что бы вы ему посоветовали?

НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ

Я был начинающим, еще держался за белый халат и напускал на себя апломб. А этот парень, Омега из Омег, непрерывно себя стыдился, сжимался, сутулился, опускал глаза и краснел. На полторы головы выше меня, атлетического сложения… Ничего этого не было. Передо мной сидел скрюченный инвалид.

Тяжелое заикание.

В глубоком гипнозе сразу заговорил свободно. Увы, чудо переставало действовать еще до того, как он выходил за порог. Аутогенная тренировка?.. Не мог и пальцем пошевелить, не уяснив сперва, как это делать правильно, а все, что ПРАВИЛЬНО, моментально пробуждало рефлекс Омеги — судорожный зажим.

Ему стало хуже, совсем худо. После одного из сеансов внезапно исчез. Ни слуху ни духу.

Месяцев через восемь является ко мне некий красавец. Взгляд открытый, смеющийся, осанка прямая. «Собираюсь жениться, доктор. Хочу. пригласить на свадьбу». — «Простите… Алик?» — «Я САША.» — «Саша?.. Ах да, Саша… Не совсем понимаю. Я, кажется, ничем вам не помог…» — «А вы про это забудьте. Это вы Алику не помогли. А мне показали, что Я САША». — «Как?.. Что?..» — «Ушел из дома. Сменил работу. Поступил на курсы… Начал играть в народном театре. Завел новых друзей. Влюбился». — «НО КАК?..»

— Придушил Алика. Сбежал от тех, КТО ЕГО ЗНАЛ. Чтобы самому… Вот — Я САША. Мне давно хотелось быть САШЕЙ.

Тут я начал кое-что понимать: «Александр» некоторые уменьшают как «Алик», а некоторые как «Саша», «Саня», «Шурик», кому как нравится. Александр — имя просторное. Так. Значит, теперь он Саша.

— Саша, а скажите… С новыми сразу…

— Алик заикался. А САША нет. Алик заикался, а САША смеялся. Алик зажимался, а САША выпрямлялся. И… По шее ему. А потом догнал и еще добавил.

— Так вы что же… Совсем порвали с родными?..

— Зачем же. Полгода хватило. Живу опять дома. Со всеми встречаюсь. Только Я САША. Всех убедил.

..Я сказал: «начал кое-что понимать». Не совсем. В те времена я еще не осознавал, что такое имя.

«Джон Гопкинсон стоит в воротах прекрасно. Как жаль, что он никогда не станет знаменитым из-за своей слишком длинной фамилии», — помнится, писали об одном английском вратаре. Я не знаю, стал ли Джон Гопкинсон знаменитым, но у меня было немало пациентов с самыми разными болезнями и одним общим признаком: они не любили свои имена или фамилии. Не все из них, правда, отдавали себе в этом отчет.

Одна женщина более двух лет страдала тяжелой послеразводной депрессией, с бессонницей и отвращением к пище. Превратилась почти в скелет. Препараты не действовали. Клонилось к уходу из жизни — да, собственно, болезнь и была этим уходом, в растянутой форме.

Бывает, что врачебное решение приходит наитием.

Я знал, что после развода она осталась с фамилией бывшего мужа. По звучанию не лучше и не хуже ее девичьей. Спросил, почему не сменила. «Лишние хлопоты… На эту же фамилию записана дочь… И вообще, не все ли равно…»

Ничего не объясняя, сам плохо соображая, зачем, я потребовал, чтобы она вернула себе девичью фамилию и хотя бы на пару месяцев уехала в Н-ск, к родственнице, где, кстати, была уже год назад и вернулась с ухудшением.

Через два с половиной месяца пришла ко мне с радостным блеском в глазах…

Коллеги не поверили, что столь страшная депрессия могла быть излечена такой чепухой, как смена фамилии. «На нее повлияла смена климата и обстановки», — говорил один. «А почему этого не произошло год назад?» — «Мужик появился, вот и все дела», — авторитетно заявил другой. «Нет, — отвечал я, — пока еще нет». — «Спонтанная ремиссия», — утверждал третий.

Может быть, и так, важен результат. Но это был случай не единственный.

Еще две женщины по моему предложению произвели ту же самую процедуру и обновили себя. Еще один мужчина, поменяв паспорт, покончил с уголовным прошлым и заодно бросил пить. А студент, разваливавшийся от навязчивостей, получил от меня новое имя всего лишь в том же гипнозе. Он даже не вспомнил его, просыпаясь, но навязчивости снялись. Здоров, женился, работает.

Не просто, о нет. В жизни есть родственники и знакомые, есть память, есть документы. Будь моя воля…

Во многих тайных и нетайных обществах существовал издавна ритуал: давать новообращенным другое имя. У некоторых народов имя меняется в начале или по достижении зрелости (обряд «инициации») или при вступлении в брак. Среди многих племен бытует отношение к имени как к магической тайне, которую надлежит хранить даже от друзей, и до сих пор в традициях давать новорожденному запасное имя, а иногда целое множество. Многоэтажные имена испанцев, возможно, заставляют их чувствовать себя несколько иначе, чем американцев с их укороченными кличками…

Имя — не просто бирочка для протокола, не вывеска. И не просто символ. Имя — это то, чего ждут от человека и чего он сам ждет от себя. Обобщенная роль.

Никто не может быть равнодушным к своему имени. И вы замечали, может быть, что у давних друзей, супругов или любовников есть склонность называть друг друга не паспортными именами, а хотя бы несколько измененными. Нет, не кличка, подобная школьной либо дворовой, а взаимное соглашение о ДРУГОМ САМОСОЗНАНИИ, о других ролях — и, значит, о другой жизни.

Называть ребенка, хотя бы иногда, другим именем очень просто. (Только не навязывать!) Возможен удивительный результат, когда человек, маленький ли, большой ли, находит себе имя сам и влюбляется в свое НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ.

Никакие документы к этому отношения не имеют.

РЕПЕТИЦИЯ РЕПЕТИЦИИ

В. Л.

Я преподаю в техническом вузе. Знаю дело, имею большой производственный стаж. Не могу пожаловаться и на педагогическую бездарность: пока вел занятия с группами, все было прекрасно. Меня ценят и уважают. Недавно получил звание доцента. Уже шестой месяц читаю курс лекций по своей специальности.

«Читаю» — сказано неверно. Не читаю, а мучаюсь и мучаю слушателей. Если так будет продолжаться, придется отказаться от должности. Понимаю, в общефилософском, да и в житейском плане это не катастрофа. Но для моего самоуважения, боюсь, это будет ударом слишком серьезным. У меня бывали и неудачи, и поражения, но я всегда до сих пор находил способы отыграться, и не за чужой счет. Такая стена, прямо скажем, импотентности передо мной выросла в первый раз в жизни. А я упрям, и сейчас мне уже почти наплевать на свои переживания, а просто безумно хочется решить эту задачку, из принципа, это уже космически интересно.

Прочитав ваше «Искусство быть собой», понимаю вроде бы, что происходит. Конечное парадоксальное состояние. Сверхзначимость, сверхмотивация. Понял свое родство с заикающимися, бессонниками, ипохондриками, с армией импотентов всех видов и рангов. Пользуясь вашими рекомендациями, сумел даже помочь кое-кому из «родичей». А вот что поделать с собой, ума не приложу. Мне кажется, я никогда не был нервным сверх меры, достаточно решителен и уверен в себе, находчив, неплохо соображаю. Могу веселить компании за столом. Волновался всегда естественным, нормальным волнением, которое не подавляло. А здесь…

Начинается с утра, в лекционный день… Нет, еще с вечера — хуже засыпаю, видимо уже прогнозирую. Проснувшись, еще даже не успев вспомнить, кто я, ощущаю под сердцем скользкую дрожащую жабу. Это тревога, напоминающая, что сегодня… Давлю жабу, подъем. Бодрая музыка, пробежка, зарядка, контрастный душ, самовнушение — все прекрасно, я весел и энергичен, я все могу, жизнь удивительна. Только это немножко вранье, потому что труп жабы где-то остался и я знаю, что перед аудиторией он сделает трупом меня, а сам благополучно воскреснет. Я не хочу это знать, но я это знаю.

…Освобождаю дыхание, сбрасываю зажимы. Выхожу к слушателям, как статуя командора. Все прекрасно и удивительно: язык не ворочается, в позвоночнике кол, на плечах тяжесть египетской пирамиды, а в мозгах — что там в мозгах, уже черт поймет. Дымовая завеса. Забываю половину материала, никакие конспекты не помогают. Читать все по бумажке? Немыслимо, и я еще не (…), чтобы позволить себе такое.

Терпеливые мои слушатели минут через пять каменеют, а где-то на двадцатой двое бедняг с ночной смены уже откровенно приходят ко мне отсыпаться. У нас старательный, хороший народ, в основном производственники. Я и сам кончил этот же институт и, по-моему, понимаю, что нужно ребятам и как нужно. Пару раз даже набрался наглости, дал советы двум товарищам-преподавателям— с благодарностью принято и помогло. А сам, сам… Видели бы вы, как этот покойник отвечает на вопросы.

И мне тоже пытаются помочь — советуют, ободряют, сочувствуют, терпят. Много раз репетировал в узком кругу. Бессчетно — наедине с собой. Все блестяще: раскован, собран, память лучше чем надо, красавец-мужчина. Хоть бы кто один раз дал по морде.

Чего мне не хватает?

Что мне мешает? (.)


Мешаете себе — вы, а не хватает вам — ВАС. Негатив вылез из тьмы и завладел вами на свету аудитории. Это одно из ваших затравленных детских «я»…

Бытность птицей
требует репетиций.
Каждый день начинай усильями,
всю-то жизнь маши крыльями
аккуратно,
а не то есть риск превратиться
в кающееся
пресмыкающееся —
неприятно…


Вы, конечно, знаете, что репетируют свои роли и актеры, и военные, и спортсмены, и дипломаты; что и детские игры, и игры животных представляют собой репетиции важнейших моментов жизни, хотя ЭТИМ НЕ ОГРАНИЧИВАЮТСЯ. Повторяя множество положений снова и снова, сама жизнь заставляет нас репетировать, так что и плохие актеры приобретают в конце концов виртуозность в плохом исполнении своих плохих ролей…

Репетиция должна превосходить свою цель. Когда вы готовитесь к экзамену, вы не только изучаете экзаменационную программу, но и приводите себя в готовность отвечать на вопросы, отвечать вообще, имея в виду и неожиданности, недоразумения, возможную неготовность…

К чему бы мы ни готовились — к чтению лекции (роль Блестящего Лектора), к экзамену (роль Знающего Студента), к выступлению по телевидению (роль Превосходного Комментатора), к драке (роль Грозного Мужчины), к свиданию (роль Обаятельнейшего Джентльмена), — чрезмерная запрограммированность грозит утратой непосредственности, превращается в капкан. Нужно оставлять место и для импровизации, это ясно.

А вот что часто не ясно: главная цель любой репетиции — вживание в Позитив. Иначе сказать: отработка необходимого ролевого самочувствия.

А каким должно быть самочувствие?..

Вот это-то вы и должны уяснить и представить себе заранее.

А на репетиции — ощутить, освоить.

Разрешите теперь предложить вам схему репетиции любой ответственной ситуации, в которой вы намерены хорошо сыграть взятую на себя роль. Мы отработали ее на ролевом тренинге и с удовольствием дарим всем, кто понимает, что схема тем и ценна, что ее можно менять… Вот и я сразу же отклоняюсь от своего намерения для одного важного предварительного замечания.

Забыть, чтобы вспомнить. На вопрос, что такое «хорошо играть», прекрасный актер ответил: забыть роль.

«Как это? — спрашивали его. — Забыть слова?» — «Да, — отвечал он, — забыть — но вспомнить — и именно те самые, и в тот самый миг…»

Отождествиться с Другим собой — подлинно жить — на сцене куда как не просто, а в жизни стократ труднее. Переход в новое бытие не замечается, как не замечается засыпание. В этот миг уже нет прежнего «я», следящего, как бы ему не перестать быть собой. Если я замечаю, что уже вошел в роль, то это значит, что я еще в нее не вошел…

Избавить от мук раздвоенности может только самозабвение.

Итак, репетиция.

Момент первый: сосредоточение и внутренняя задача.

Представление главных составляющих ситуации, ваших действий и ролевого самочувствия:

«Большая аудитория, слушатели мало подготовлены, а некоторые и недостаточно дисциплинированы… Я должен прочитать двухчасовую вводную лекцию, открывающую целый цикл. Лекция должна заинтересовать слушателей… Я должен держаться свободно и уверенно, говорить ясно и остроумно… Приподнятость настроения, легкое волнение… Постоянно держать в голове общий план и в то же время быть готовым к импровизации, вовремя пошутить, отвлечься…»

Такое сосредоточение особенно необходимо, когда вы готовитесь к чему-то новому, — в этом случае жалеть время на него не стоит. Если же дело более или менее привычно (отработанный курс), довольно нескольких мгновений беглого воспоминания.

Момент второй: освобождение (релаксация).

Минут 10 (меньше, больше) побыть в состоянии полной мышечной расслабленности, посидеть или полежать в удобной, свободной позе. Можно и подвигаться, поразмяться, включить музыку, поболтать— как вам кажется лучше, пробуйте варианты.

Освобождение необходимо, чтобы укрепить в подсознании момент первый и подготовить момент третий: сосредоточение и ролевое самовнушение.

По возможности сохраняя достигнутую освобожденность, внушайте себе, что вы уже приближаетесь к вашей ответственной ситуации; воображайте со всей возможной отчетливостью, что это уже происходит — и как происходит… Одновременно внушается и необходимое самочувствие.

«…Нахожусь за сценой… раскладываю и просматриваю конспект… Спокоен, собран, сосредоточен…»

Большинству это лучше удается в уединении, в тишине или хотя бы в условной изоляции (отвернуться к стене, подойти к окну). Хороший фон — свободное дыхание, мягкая расслабленность мышц. Но, например, мне, секунд пять полежав без особого расслабления (риск уснуть), лучше двигаться— делать диковатые движения, приплясывать, выгибаться, так я перехожу в момент четвертый: продолжение ролевого самовнушения с одновременной тонизацией.

«…Тело и голова легки… Подвижен, пружинист, приятно волнуюсь… Вполне готов! Слух и зрение обостряются, все послушно, готово, все хочет действовать… Побыстрей!..»

А теперь быстро — ПОДЪЕМ! — и — момент пятый: собственно ролевое действие — репетиция, как таковая. НИКАКОЙ РЕПЕТИЦИИ! — Действуйте — вы в ситуации! Все всерьез! Не выходите из ролевого самочувствия! Никаких поблажек на «условность», «модельность», «ненастоящесть»!..

«Тяжело в ученье, легко в бою!»

Запомним крепко:

На репетиции — НИКАКОЙ РЕПЕТИЦИИ!

Требования к себе должны быть МАКСИМАЛЬНЫМИ.

Тогда так называемая «ответственная ситуация» станет для вас репетицией.

Но я еще не поведал вам главного.

С чего мы начали, помните? С того, что вы сами мешаете себе исполнять свою роль.

А обязательно ли тащить с собой самого себя — свой вдоль и поперек вызубренный Негатив?

Совершенно не обязательно, я сказал бы даже, не остроумно.

Берите с собой и пускайте в дело того себя, которого вы не знаете, — свой недоизученный Позитив.

«Наилучшее в наихудшем». Допустим, вы тот же Лектор, но вы Рассеянный Лектор, вы забыли дома конспект с формулами, а по дороге ужасно испачкали свой костюм. О, да вы еще и Невезучий Лектор! — в аудитории кто-то беспрерывно чихает, лает собака, плачет ребенок, у вас безумно чешется спина, началось землетрясение — ничего страшного!.. Продолжайте, вы обязаны дочитать лекцию, даже в случае если придется заменить роль Лектора ролью Пожарника.

После таких репетиций многие из обычных условий вашей жизнедеятельности могут оказаться приятными неожиданностями.

Кстати, а почему бы вам не поимпровизировать пару раз на тему о противопожарной безопасности — если не в роли Пожарника, то в роли, допустим, Бывалой Цирковой Лошади? (Вы многое повидали…)

Почему не прочесть лекцию по своей специальности не в роли Лектора или там Доцента, а в ролях (на выбор):

Инопланетянина, Графа Калиостро, Чарли Чаплина, Мотылька, Психотерапевта?..

Да-да, прямо на глазах у изумленной публики. Бывают же такие сказочные случаи, когда психотерапевты суют нос не в свое дело, инопланетяне оказываются телепатами, мотыльки понимают, как надо жить, Калиостро выходит сухим из воды, а Чарли Чаплин преодолевает сопротивление материалов. Вы, только вы об этом будете знать, а аудитория, не понимаючи, яростно аплодировать…

Что вам мешает освободить свое ролевое пространство от «я» и впустить в него свою же фантазию?..

Ведь вы давно уже убедились, что узкая роль натирает мозоли. (.)

В. Л.

Докладываю: первые аплодисменты. (.)


УКРОЩЕНИЕ ГОЛУБОГО ДОГА

Никогда не забуду случай из моей жизни, когда, казалось, безнадежное положение было спасено ролью Не-Самого-Себя, из которой не успел выйти… В одном из московских вузов я должен был выступить перед большой аудиторией в роли Лектора-Психотерапевта. Хотел рассказать кое-что о внушении, о гипнозе, об аутотренинге… Но я был еще малоопытен, рвался в воду, не зная броду, плохо знал уголовный кодекс и именно по этим причинам решился сопроводить лекцию демонстрацией гипнотического сеанса, то есть выступить и в роли Гипнотизера. Действительно, что за лекция без иллюстрации?..

К этому моменту я имел только небольшой опыт гипноза индивидуального, а о технике массовых сеансов читал в книгах.

Начинают обычно с предложения всем присутствующим поднять руки вверх и скрестить пальцы. Далее следует уверенно объявить, что скрещенные пальцы, пока идет счет, допустим, до двадцати, будут сжиматься, все крепче, крепче, крепче, одеревенеют, потом станут железными и сожмутся так сильно, что разжать невозможно… Нужно и самому железно в это поверить, а после счета с ехидным торжеством предложить разжать пальцы и опустить руки… («Пытайтесь!.. Пытайтесь…») Некоторым удастся, а некоторым — НЕ УДАСТСЯ. Останутся с поднятыми руками. Эти-то и есть самые внушаемые, с ними можно поладить.

Ну что ж, прекрасно, так и сделаем. Дома репетировал: громко считал, придавал голосу деревянное звучание.

Но я совершенно упустил из виду серьезный момент: к сеансу нужно готовить и аудиторию. Объявить, скажем, заранее победной афишей, что известный гипнотизер, телепат, экстрасенс, факир, йог, феномен, любимец Тагора, Владиндранат Левикананда будет превращать студентов в королей и богов, а преподавателей в лошадей и змей. Дать объявление по радиосети…

Говоря иначе: подготовить зал к принятию роли Гипнотизируемого, а себя соответственно ввести в поле ролевых ожиданий в качестве Гипнотизера.

Гипнотизировать я уже как-то мог, а о ролевой психологии не имел понятия. И когда со сцены вдруг объявил, что сейчас буду гипнотизировать, в зале начался шум, недоверчивый смех. «Бороду сперва отрасти!» — громко крикнул кто-то с заднего ряда.

Я растерялся и рассердился. «Через несколько минут вы уснете так крепко, как никогда, — пообещал я. — …Если хотите выспаться, прошу тишины».

Часть зала насторожилась — другие продолжали бубнить, ржать, хихикать и двигать стульями. Кто-то издал до крайности неприличный звук, его поддержали. Сердце билось так, что казалось, его должен слышать тот, с заднего ряда…

…И вот кто-то из чего-то, что было когда-то мной, скрипучим голосом приказывает всем присутствующим поднять руки вверх и скрестить пальцы. Все повинуются. Над залом лес поднятых рук. Гробовая тишина.

— Пять… пальцы сжимаются… девять… Сжимаются все сильнее… Вы не можете… Не можете их разнять… Четырнадцать… Восемнадцать… Пальцы сжались… Как клещи! Никакая сила теперь не разожмет их!.. Двадцать! А ну-ка… Пробуйте разжать пальцы! Пытайтесь, пытайтесь…

…О ужас! Вся аудитория, как один, разжимает пальцы и опускает руки. Все разом!!

Ничего не получилось. Ни одного внушаемого! Провал.

Секунды две или три (мне они показались вечностью) я стоял на сцене почти без сознания. (Как мне потом сказал один не очень загипнотизированный из первого ряда — стоял с побелевшим лицом и выпученными глазами, из которых струилась гипнотическая энергия.)

На лбу холодный пот. Но в чем дело… Почему никто не смеется?.. По-прежнему гробовая тишина. Господи, что же дальше-то?.. Что я натворил?

Вдруг заметил, что в первом ряду сидят двое парней с какими-то остекленевшими глазами. Чуть подальше — девушка, странно покачивающаяся…

И тут меня осенило — болван! Они ничего не поняли!! Они НЕ ЗНАЮТ, как должен проходить сеанс! С пальцами не удалось, но они думают, что так и надо! Они уже!.. Да, уже — многие в гипнозе или в чем-то вроде… Продолжай, несчастный! Не выпускай!!.

Психология bookap

Судорожно сглотнув слюну, я опять исчез, а Владиндранат нудно досчитал до 50 и к моменту окончания счета усыпил больше половины зала.

Хороша была одна третьекурсница, Английская Королева, ловившая блох совместно с бородатым Голубым Догом, оставившим в зале свои очки. Проснувшись, симпатяга попросил у маэстро прощения. Оказывается, это он гавкнул с заднего ряда насчет бороды. Он клялся, что такое с ним случилось впервые.