Глава 8. Покерная рука


...

2

Ап Дейкстерхус, психолог из Амстердамского университета, совершил научный прорыв, покупая себе машину Как и большинство потребителей в этой ситуации, Дейкстерхус был слегка ошеломлен разнообразием марок и моделей. Нужно было обдумать слишком много вариантов. Чтобы выбрать правильную машину, Дейкстерхусу нужно было учесть головокружительное число переменных — от расхода топлива до объема багажника. А затем, когда он принял решение, Дейкстерхусу пришлось выбирать, какое дополнительное оборудование ему нужно. Люк в крыше? Дизельный двигатель? Шесть колонок? Боковые подушки безопасности? Список возможностей казался бесконечным.

И тогда Дейкстерхус понял, что покупка машины выходит за пределы его сознательного мозга. Он больше не помнил, у кого объем двигателя больше — у «тойоты» или у «опеля» и кто — «ниссан» или «рено» — предлагал самые выгодные условия по лизингу. Все эти различные переменные смешались между собой, его префронтальная кора была в замешательстве.

Однако если Дейкстерхус не мог разобраться в разных машинах, как же он мог принять хоть какое-то решение? Или ему было суждено выбрать неподходящую машину? Какой самый лучший способ сделать трудный выбор? Чтобы ответить на эти вопросы, Дейкстерхус решил провести практический эксперимент, результаты которого позже были напечатаны в журнале Science. Он выбрал нескольких голландцев, которые покупали машины, и дал каждому из них описания четырех различных подержанных автомобилей. Каждый из них был оценен в четырех разных категориях, так что в целом каждый покупатель получал шестнадцать порций информации. К примеру, машина № 1 была описана как расходующая мало бензина, но имеющая плохую коробку передач и слабую аудиосистему. Машина № 2 плохо слушалась руля, но в ней было большое пространство для ног. Дейкстерхус спроектировал эксперимент таким образом, что одна машина была объективно лучшей, обладающей «преимущественно позитивными характеристиками». Показав испытуемому эти рейтинги автомобилей, Дейкстерхус давал ему несколько минут на то, чтобы он обдумал свое решение. В этой «простой» ситуации более 50 % испытуемых выбирали лучшую машину.

Затем Дейкстерхус показал различным группам людей те же рейтинги автомобилей. Однако на этот раз он не давал им сознательно обдумать свое решение. Предоставив данные о машинах, он несколько минут отвлекал испытуемого простыми головоломками, а затем неожиданно просил совершить выбор. Дейкстерхус спроектировал эксперимент таким образом, чтобы человек был вынужден принять решение при помощи бессознательного мозга, опираясь только на свои эмоции. (Сознательное внимание было сосредоточено на решении головоломок.) В результате решения этих испытуемых были гораздо хуже, чем у тех, кому позволялось сознательно подумать о разных машинах.

Пока что все банально. Если бы «выбирающие бессознательно» потратили немного времени на рациональный анализ, они бы не купили плохую машину. Эти данные подтверждают общепринятую точку зрения: рассудок всегда лучше. Мы должны думать перед тем, как примем решение.

Однако для Дейкстерхуса это была лишь разминка. Он повторил эксперимент, только на этот раз он оценил каждую машину в двенадцати различных категориях. (Эти «сложные» условия были в большей степени приближены к реальному запутанному процессу покупки автомобиля, при котором покупателей обычно оглушают огромным количеством фактов и цифр.) В дополнение к информации о качестве коробки передач и расходе бензина испытуемым также сообщали количество держателей для чашек, размер багажника и т. д. Их мозгам пришлось справляться с сорока восемью различными порциями информации.

Смогло ли сознательное обдумывание привести к лучшему решению и на этот раз? Дейкстерхус обнаружил, что те люди, которым давали время подумать рационально, — те, кто мог тщательно рассмотреть каждый вариант, — теперь выбирали идеальную машину меньше чем в 25 % случаев. Другими словами, они справились с заданием хуже, чем если бы выбирали наобум. А те испытуемые, которых на несколько минут отвлекали и которым пришлось выбирать с помощью своих эмоций, смогли выбрать лучшую машину почти в 6о% случаев. Они смогли просеять беспорядок автомобильных фактов и найти идеальный вариант. Лучшая машина вызывала самые сильные позитивные чувства. Эти нерационально выбирающие люди принимали гораздо лучшие решения.

Но, возможно, эти данные являются лабораторным эффектом — результатом того, что людей заставили выбирать машину в искусственных условиях? Так что Дейкстерхус решил перевести эксперимент в реальный мир. Он начал с опроса покупателей в различных магазинах: он спрашивал их, какую информацию они обдумывают, когда принимают решения. На основании полученных ответов он поставил «баллы сложности» списку потребительских товаров. Дейкстерхус обнаружил, что некоторые продукты, такие как дешевые кухонные принадлежности (консервные ножи, овощечистки, прихватки и т. д.) и предметы быта (лампочки, туалетная бумага, зонты и т. д.), покупатели выбирали довольно легко. Делая свой выбор, люди не оценивали множество переменных, потому что этих переменных было не так уж много. Так как в большинстве магазинов было представлено только несколько разновидностей овощечисток и туалетной бумаги, покупатели могли быстро сосредоточиться на наиболее важных факторах, например на цене. Принятие таких простых потребительских решений было равноценно выбору машины, когда известны только четыре характеристики.

Как и следовало ожидать, изучив, как люди покупают недорогие приспособления для готовки, Дейкстерхус обнаружил, что чем больше времени они проводят, размышляя над своими решениями, тем больше удовольствия получают позднее. В целом люди справлялись с заданием лучше всего, когда они тщательно сравнивали все варианты и с помощью аргументированных рассуждений выбирали лучшие овоще-чистки. Они были склонны сожалеть об импульсивных покупках, так как в результате оказывались обладателями кухонных приборов, в которых не нуждались или которые им не нравились. При покупке простых потребительских товаров лучше всего сделать паузу и поразмыслить о покупке.

Затем Дейкстерхус изучил более сложные шопинг-ситуации. Его опрос показал, что выбор мебели является одним из самых сложных потребительских решений, так как включает в себя много различных переменных. Вот, к примеру, кожаный диван. Во-первых, нам нужно понять, нравится ли нам, как он выглядит и какой он на ощупь. (Как продемонстрировал Тимоти Уилсон на примере с клубничным джемом, простое понимание своих собственных предпочтений — уже очень сложная когнитивная задача.) Затем нам нужно подумать о том, впишется ли этот диван в интерьер нашего дома. Не будет ли он дисгармонировать с кофейным столиком? Совпадет ли по цвету с занавесками? Будет ли кошка царапать кожу? Перед тем как вы сможете принять хорошее решение относительно этого дивана, необходимо ответить на все это множество вопросов. Проблема заключается в том, что префронтальная кора не может сама справиться с таким объемом информации. В результате она обычно фиксируется лишь на одной переменной, необязательно релевантной, такой как цвет кожи. Рациональный мозг вынужден чрезмерно упрощать ситуации. Вспомните, к примеру, врачей, которые основывались на результатах МРТ при диагностировании причин боли в спине: МРТ предоставляла им такой большой объем анатомический данных, что в результате они сосредотачивались на аномалиях позвоночных дисков, хотя эти аномалии, возможно, не являлись причиной боли. В итоге это привело к множеству ненужных операций.

Проследив за покупателями в IKEA, Дейкстерхус обнаружил, что чем дольше люди анализировали представленные варианты, тем меньше они были удовлетворены своими решениями. В мебельном магазине их рациональные способности были подавлены, и они выбирали неподходящий кожаный диван. (В IKEA представлено более тридцати различных видов диванов.) Другими словами, покупатели мебели справлялись с покупкой лучше всего, когда они вообще не думали, а просто прислушивались к своему эмоциональному мозгу.

Помните эксперимент с плакатами, на которых были репродукции картин и забавные кошки? В том исследовании, проведенном Тимоти Уилсоном, испытуемые оказывались меньше удовлетворены своим выбором, когда сознательно думали о том, что выбрать: анализ собственных предпочтений приводил к их ошибочной интерпретации. Уилсон сделал вывод, что, выбирая такие вещи, как плакаты или клубничный джем, люди справляются лучше, если они прислушиваются к своим первоначальным инстинктам. В одном из самых недавних экспериментов Дейкстерхус повторил исследование Уилсона, добавив при этом кое-что новое: он хотел узнать, будут ли люди лучше принимать решения, если позволить им использовать механизм бессознательного принятия решений — они смотрели на плакаты, а затем на семь минут их отвлекали с помощью нескольких анаграмм.

Ответом, как оказалось, было четкое «да». Сознательное размышление о плакатах снова привело к худшим решениям — спустя три недели эти люди оказались меньше удовлетворены своим выбором. А наиболее удовлетворенными испытуемыми оказались те, кто позволил вариантам плакатов несколько минут помариноваться в бессознательном мозге, а затем выбрал тот плакат, который ассоциировался с наиболее позитивными эмоциями. Дейкстерхус предполагает, что плакаты с репродукциями выигрывают от таких скрытых процессов мышления, потому что они являются сложными решениями, требующими от людей интерпретации их собственных субъективных желаний. Непросто определить, предпочитаете ли вы Ван Гога Марку Ротко и будете ли вы с большим удовольствием смотреть на импрессионистский пейзаж, чем на абстрактное экспрессионистское полотно. «Представьте себе, что вы находитесь на аукционе произведений искусства в Париже, — говорит Дейкстерхус. — На нем можно купить картину Моне за сто миллионов, а можно — полотно Ван Гога за сто двадцать пять миллионов. Как вам выбрать? Лучше всего сделать следующее. Сначала внимательно посмотрите на обе картины. Затем покиньте аукционный зал, на какое-то время отвлекитесь (в Париже это несложно) и только после этого принимайте решение».

Эти простые эксперименты проливают свет на очень распространенную проблему повседневной жизни. Мы часто принимаем решения по крайне сложным вопросам. В таких ситуациях сознательное обдумывание всех вариантов может оказаться ошибкой, так как это перегружает префронтальную кору слишком большим объемом информации. «Мораль этого исследования очевидна, — говорит Дейкстерхус. — Используйте ваш сознательный мозг для сбора всей информа

ции, которая вам нужна для принятия решения. Но не пытайтесь анализировать эту информацию с помощью своего сознательного мозга. Вместо этого отправляйтесь в отпуск, пока ваш бессознательный мозг будет это усваивать. То, что вам затем подскажет ваша интуиция, почти наверняка и будет лучшим решением». Дейкстерхус утверждает, что этот психологический принцип имеет далеко идущие последствия и также может применяться к решениям, не имеющим никакого отношения к процессу покупки. Любой человек, постоянно принимающий сложные решения, от управляющих компаниями до игроков в покер, может извлечь пользу из более эмоционального процесса мышления. Если у человека есть достаточно опыта в этой области — он потратил время на тренировку своих дофаминовых нейронов, — он не должен тратить слишком много времени на сознательное обдумывание вариантов. Самыми сложными решениями являются те, которые требуют больше всего чувств.

Сначала принять эту идею может быть нелегко. Мы, разумеется, полагаем, что такие решения требуют аналитической точности рационального мозга. Пытаясь разобраться в сложной ситуации, мы уверены, что должны сознательно обдумать представленные варианты, хорошо поразмышлять над разными моделями машин или сравнить все возможные диваны в IKEA. С другой стороны, простые ситуации обычно считаются подходящими для эмоций. Вы можете позволить своей интуиции выбрать основное блюдо для ужина, но вам не придет в голову позволить ей выбрать вам новую машину. Вот почему средний американец тратит тридцать пять часов, сравнивая модели автомобилей, перед тем как решит, какую покупать.

Однако общепринятая точка зрения на процесс принятия решений ошибочна. Как раз простые проблемы — обычные математические задачи повседневной жизни — лучше всего подходят для сознательного мозга. Эти простые решения не будут ошеломлять префронтальную кору. Более того, они настолько просты, что они обычно сбивают с толку эмоции, которые не знают, как сравнивать цены или высчитывать шансы руки в покере. (Когда люди в таких ситуациях полагаются на свои чувства, они совершают ошибки, которых можно было бы избежать, например, из-за отвращения к потере или арифметических ошибок33.) А вот сложные проблемы требуют вычислительных мощностей эмоционального мозга, суперкомпьютера сознания. Это не значит, что вы можете просто моргнуть и сразу понять, что делать, — даже бессознательному требуется немного времени для обработки данных, — однако это наводит на мысль о том, что существует лучший способ принятия сложных решений. Выбирая диван или имея на руках таинственный набор карт, всегда прислушивайтесь к своим чувствам. Они знают больше вас.


33 Работая в автоматическом режиме, мозг скверно производит математические вычисления, именно поэтому Бингер, играя в покер, всегда размышляет о своих шансах на победу. Рассмотрим такой вопрос: «Бита и мяч вместе стоят 1,ю доллара. Бита стоит на доллар больше мяча. Сколько стоит мяч?» Вероятно, ваш первый инстинктивный ответ — десять центов, однако это неправильно, потому что тогда сумма была бы 1,20 доллара. Правильный ответ — пять центов, однако чтобы прийти к нему, нужно немного сознательно поразмышлять.