Глава I. Квотербек в кармане[1]


...

1

Быстрые решения, принятые квотербеком на футбольном поле, помогают понять, как работает мозг. За пару стремительных секунд, пока лайнбекер не сбил его с ног, квотербек должен несколько раз сделать сложный выбор. «Карман» вокруг него рушится — собственно, он начинает разрушаться, так толком и не успев сформироваться, но квотербек не может ни вздрогнуть, ни поморщиться. Он должен выискивать путеводный знак посреди хаоса, пытаясь разглядеть открытого игрока на переполненном поле. Сам бросок мяча — это уже легкая часть.

Эти мимолетные решения принимаются настолько быстро, что кажутся даже и не решениями. Мы привыкли смотреть футбол по телевизору, снятый с расположенных высоко над полем камер. С такого расстояния кажется, что игроки исполняют какой-то неистовый танец, а сама игра выглядит изысканной хореографической миниатюрой. Сверху мы можем наблюдать, как ресиверы разбегаются по полю, и видеть, как медленно распадается карман. Оттуда нам легко определить слабые места в зональной защите и найти цель в индивидуальной. Мы замечаем, какие лайнбекеры купились на обманный маневр, и следим за стремительной пробежкой корнербека. Глядя на игру из всеведущего поднебесья — тренеры называют такое положение камеры «глаз в небе», — мы полагаем, что квотербек просто выполняет приказы, как будто ему известно, куда бросить мяч, еще до начала игры.

Но такой взгляд крайне обманчив. После того как мяч попадает в руки квотербеку, упорядоченная последовательность аккуратных крестиков и ноликов, заполняющих тетрадку со стратегией игры, перерастает в уличную потасовку. Звучит какофония из хрипов, стонов и звуков весомых ударов, когда крепкие мужчины с силой ударяются о землю. Ресиверов сбивают с пути, места, где можно срезать, перекрываются, а внутри схватки стремительные атаки противника радикально меняют первоначальные планы. Линия атаки превращается в матч по рестлингу с непредсказуемым результатом. Перед тем как квотербек примет решение, ему нужно переварить всю эту новую информацию и понять, где примерно находится каждый из игроков.

Дикий хаос игры, то, что каждый розыгрыш представляет собой смесь тщательного планирования и рискованной импровизации, — именно это делает работу квотербека НФЛ такой трудной. Даже когда он оказывается в самом центре схватки и защитная линия вокруг него стремительно сжимается, квортербеку необходимо сохранять внутренний покой и концентрацию. Он должен возвыситься над беспорядком и разобраться во всех движущихся телах. Куда бежит его ресивер? Удастся ли провести сейфти5? Собирается ли лайнбекер отступить в зону защиты? Подхватил ли тайт-энд его наступление? Перед тем как осуществить передачу — перед тем как будет обнаружен открытый игрок, — на все эти вопросы должны быть получены ответы. Каждая передача — на самом деле просто предположение, подброшенная в воздух гипотеза, но чем лучше квотербек, тем лучше его предположения. То, что отличает Тома Брэди, Джо Монтану, Пейтона Мэннинга, Джона Элвэя и других великих квотербеков современной НФЛ от остальных, — это умение найти нужного нападающего в нужное время. («Патриоты» любят совершать передачи из построения «файв-уайд»6, что означает, что прежде, чем решить, кому бросить мяч, Брэди нередко приходится оценивать положение пяти разных ресиверов.) Никакой другой командный спорт так не зависит от решений отдельного игрока.


5 Сейфти (safety) — два очка, заработанные защитой, когда игрок нападения остановлен с мячом в своей собственной очковой зоне или игрок нападения покинул поле с мячом, находясь в своей очковой зоне. — Примеч. ред.

6 «Файв-уайд» (five-wide) — атакующее построение, получившее свое название из-за участия в нем пяти ресиверов. При этом построении поле за линией розыгрыша мяча остается практически пустым, а все игроки задней линии выдвигаются вперед, чтобы в случае необходимости выступить в роли ресиверов или тайт-эндов. — Примеч. ред.


Скауты НФЛ очень серьезно относятся к умению квотербеков принимать решения. Лига требует, чтобы каждый игрок из драфта прошел тест на интеллект Вондерлика, который по сути дела является укороченной версией стандартного теста на определение уровня IQ. Тест занимает двенадцать минут и состоит из пятидесяти вопросов, которые постепенно усложняются. Вот пример легкого вопроса из теста Вондерлика: «Бумага продается по 21 центу за блок. Сколько будут стоить четыре блока?»

А вот пример сложного вопроса: «Три человека создают компанию и договариваются поровну разделить прибыть. X вкладывает 9000 долларов, Y вкладывает 7000 долларов, Z вкладывает 4000 долларов. Если доход составил 4800 долларов, то насколько меньше получил X по сравнению с тем, если бы доход был разделен пропорционально вложениям?»

В основе теста Вондерлика лежит предположение о том, что игроки, лучше решающие математические и логические задачи, будут принимать лучшие решения, находясь в «кармане». На первый взгляд это предположение выглядит разумным. Ни одно другое спортивное амплуа не требует таких исключительных когнитивных способностей. Успешным квотербекам нужно помнить сотни вариантов розыгрышей мяча и десятки разных оборонительных позиций. Они должны часами изучать записи игр соперников и использовать эти знания на поле. Во многих случаях квотербеки отвечают даже за развитие игры на линии схватки. Они как тренеры в наплечниках.

Так что когда количество баллов, полученных квотербеком за тест Вондерлика, сильно ниже среднего показателя, команда НФЛ начинает нервничать. Для квотербеков средний результат — 25 баллов. (Для сравнения, средний результат для программистов — 28 баллов. Уборщики в среднем набирают 15 баллов, так же как и раннинбеки.) Говорят, что Винс Янг, выдающийся квотербек из Университета Техаса, набрал в этом тесте 6 баллов, в связи с чем многие команды публично поставили под сомнение его возможности добиться успеха в НФЛ.

Но Янг в результате стал отличным профессионалом. И он не единственный квотербек, добившийся успеха, несмотря на низкий балл по Вондерлику. Дэн Марино получил 14 баллов. Результат Бретта Фавра — 22 балла, а Рэндалл Каннингем и Терри Брэдшоу набрали по 15. Все эти квотербеки были или еще будут избраны в Зал Славы. (В последние годы Фавр побил множество установленных некогда Марино рекордов по количеству передач, закончившихся тачдаунами, — к примеру, именно ему принадлежит наивысшее достижение по количеству пройденных ярдов и тачдаунов за карьеру.) Более того, несколько квотербеков с необычно высокими результатами в тесте Вондерлика — такие игроки, как Алекс Смит и Мэтт Лейнарт, набравшие больше 25 баллов и попавшие в первую десятку в драфте НФЛ 2005 года — испытывали трудности в основном из-за плохих решений на поле.

На самом деле между результатами теста Вондерлика и успехом квотербека в НФЛ нет никакой связи, так как для того, чтобы найти открытого игрока, необходимы совсем не те навыки, которые требуются для решения алгебраической задачи. Хотя квотербекам приходится разбираться со сложными задачами — толщина стандартной тетради с теориями нападения составляет несколько дюймов, — на поле голова у них работает совершенно иначе, чем на экзамене. Тест Вондерлика оценивает особый тип мыслительных способностей, но лучшие квотербеки, находясь в «кармане», не размышляют. На это у них просто нет времени.

Психология bookap

Возьмем, к примеру, пас на Троя Брауна. Решение Брэди зависело от большого количества переменных. Он должен был знать, что лайнбекер не «закроется» в последний момент и что рядом с ним не будет корнербеков, готовых броситься на перехват. После этого ему пришлось определить идеальную точку, поймав мяч в которой Браун мог бы пробежать вперед как можно дальше. Затем нужно было рассчитать, как кинуть мяч так, чтобы не попасть в лайнменов защиты, находящихся между ним и Брауном. Если бы Брэди пришлось сознательно проанализировать принятое решение — так, как в тесте Вондерлика, — каждое движение пришлось бы просчитывать при помощи сложных тригонометрических формул, необходимых для вычисления углов передачи на плоскости футбольного поля. Но как можно заниматься математикой в тот момент, когда прямо на тебя бегут пять разъяренных лайнменов? Ответ прост: никак. Если квотербек будет колебаться хотя бы долю секунды, его выгонят из команды.

Как квортербек это делает? Как он принимает решение? Это как спросить бейсболиста, почему он решил взмахнуть битой на конкретной подаче: скорость игры не оставляет времени на мысли. Брэди может позволить себе уделить каждому нападающему лишь долю секунды — затем ему нужно переходить к следующему. При взгляде на движущийся объект он должен сразу же решить, будет ли тот открыт для паса через несколько секунд. В результате квотербек вынужден оценить каждую возможность для передачи, не отдавая себе отчета в том, как именно он это делает. Брэди выбирает цель, не осознавая, почему он выбирает именно ее. Он сделал передачу Трою Брауну, когда до завершения Суперкубка оставалось 29 секунд, потому что средний лайнбекер оставил за собой слишком много места или потому что корнербеки последовали за остальными ресиверами, оставив таким образом небольшую брешь в центре поля? Или Брэди выбрал Брауна, потому что все остальные, кому он мог передать мяч, были плотно закрыты игроками команды противника, а он знал, что игроку, получившему мяч, нужно будет еще и пробежать по полю? Квотербек не способен ответить на эти вопросы — как будто его мозг принимает решения сам по себе. Эти способности приводят в недоумение и самих квотербеков. «Я не знаю, откуда я знаю, куда бросать мяч, — говорит Брэди. — Тут нет жестких правил — просто чувствуешь, что это правильное место и бросаешь».