Глава 2. Миф о социальной адаптации.

Картина психического состояния и поведения человека, которая получила название "синдром посттравматического стресса," описывает определенный способ существования в этом мире. Наше общество в целом, и медицинская общественность в частности, составили свое мнение об этом способе существования и назвали его болезнью; медики говорят не просто о посттравматическом стрессе, но о "синдроме посттравматического стресса". Если внимательно рассмотреть политику Администрации по делам ветеранов в отношении бывших участников войны, страдающих ПТС, то станет ясна ее основная позиция: отвлечь внимание пациента от травмирующих событий, послуживших причиной ПТС, и таким образом помочь ему "стать нормальным", приспособить свой способ поведения к общепринятым меркам. Недаром государственная программа психотерапевтической помощи ветеранам носит название "программа содействия социальной адаптации".

Идея, заложенная в этом названии, предполагает, что получивший психическую травму человек должен изменить свое поведение так, чтобы слиться с основной массой сограждан. Под "основной массой" я подразумеваю умеренное большинство американцев, которые придерживаются в целом сходных взглядов на то, какое поведение социально приемлемо, а какое нет.

Недостаток этого замысла состоит в том, что "социальная адаптация" вряд ли поможет человеку, пробывшему долгое время в экстремальных условиях, вернуть душевный покой и радость жизни. Такой подход может внушить ветерану, что для выздоровления он должен изменять свое поведение, чтобы стать как все, "нормальным", а значит, перестать действовать, думать и чувствовать по-своему, "не как все".

Фактически, этот подход предлагает лечить симптомы заболевания, а не его причину, и целью такого лечения должно быть не здоровье, а соответствие общепринятым нормам поведения. Мне представляется, что путь "социальной адаптации" неспособен привести к истинному выздоровлению.

Истинное физическое и душевное здоровье состоит не в том, чтобы соответствовать чьим-то нормам и стандартам, а в том, чтобы прийти к согласию с самим собой и реальными фактами своей жизни.

Другим отрицательным следствием такого подхода будет то, что поверившие в него пациенты, не сумев заставить себя действовать, думать и чувствовать так, как "принято" в нашем обществе, придут в отчаяние и потеряют веру в выздоровление. В действительности же на пути к истинному, а не иллюзорному исцелению, не столь важно вести себя "как все", но зато очень важно быть предельно честным с самим собой, оценивая то, что происходит в жизни в настоящий момент. Если сегодня на обстоятельства жизни большое влияние оказывают волнующие воспоминания, поведение, образ мыслей и чувств, пришедшие в наследство из прошлого, очень важно честно признать их существование, даже если кому-то это покажется "ненормальным". Постепенно узнавая, каким образом "травмирующие события" повлияли на вашу жизнь, вы одновременно придете к пониманию того, что исцеление - процесс глубоко личностный и охватывает почти все сферы вашей жизни, а значит не может сводиться к одной лишь "социальной адаптации".

Узость и ограниченность о социально- адаптационного подхода можно проиллюстрировать на примере известной геометрической головоломки "9 точек". По условиям этой задачи, нужно соединить четырьмя прямыми линиями, не отрывая карандаша от бумаги, девять точек, расположенных в три ряда на одинаковом расстоянии друг от друга. Вы очень скоро обнаружите, что это сделать невозможно, если не выходить за пределы квадрата, обозначенного точками. Правильное решение требует, чтобы линии вышли за пределы квадрата. Только собственный стереотип мышления не позволял вам искать решение за границей квадрата, а ответ был здесь, на виду, но открыт он лишь для тех, кто может расстаться со стереотипом.

Подобным же образом и "социально-адаптационный" подход к проблемам людей, побывавших за гранью нормального человеческого опыта, удерживает в рамках тех стандартов ценностей, которые присущи обычной, далекой от опасности жизни. Это все равно, что в задаче с точками не выходить за пределы воображаемого квадрата. Правильные действия требуют нарушения искусственных границ, которые мы сами поставили: болезненные явления, порожденные экстремальной ситуацией, следует лечить нестандартными методами, выйдя за пределы искусственной схемы "социальной адаптации".

Позвольте в качестве иллюстрации рассмотреть один из симптомов ПТС, а именно, явление "немотивированной бдительности". Как вы помните, этот симптом означает, что человек постоянно и с пристальным вниманием следит за всем, что происходит вокруг; он постоянно наготове, словно ждет опасности со всех сторон. С точки зрения "нормального" среднего американца, такое поведение можно считать по меньшей мере странным, а то и принять его за признак психического расстройства.

Теперь посмотрим на ситуацию с другой стороны. Для ветерана, который долгое время жил в условиях, где не сразу отличишь друга от врага, а безопасное укрытие - от коварной ловушки, совершенно естественна привычка соблюдать большую осторожность и бдительность, чем это свойственно человеку, не обремененному тяжелым жизненным опытом.

Мне вспоминается одна учебная радиопередача военных лет, предназначенная американским войскам на линии фронта. Вначале слышно, как беззаботно насвистывающий солдат садится в свой джип, включает зажигание, и вдруг - оглушительный взрыв и звуки сирен. Эпизод заканчивается предупреждением: "Прежде чем ехать, проверь! В машине могут быть мины-ловушки".

С проблемой такого рода никто из нас, мирных граждан, не знаком. Мы заходим в гараж, садимся в машину, включаем зажигание и не держим в голове даже мысли о минах-ловушках. Но вот человек попадает в такие условия, где сама его жизнь зависит от того, насколько он усвоит непривычный образ мыслей я манеру поведения.

В результате такого испытания в психике человека происходят глубокие изменения. Это бывает с каждым, кто попадает в экстремальную ситуацию: травмирующие обстоятельства по природе таковы, что от их воздействия не удается уберечься практически никому.

Предупреждения о минах-ловушках дают представление о том, какого рода образ мыслей и способ поведения считались нормальными во Вьетнаме и других районах боевых действий. Людей, проявлявших в быту крайнюю осторожность и осмотрительность, могут считать "параноиками", или указывать им, что их опасения неразумны, но если смотреть на их поведение, помня о минах-ловушках, станет ясно, что граница между "разумными" и "неразумными" опасениями при разном жизненном опыте воспринимается неоднозначно.

Человеку, который всю жизнь водит машину от собственного гаража до автостоянки своего офиса, и в голову не придет регулярно проверять, нет ли в машине мин-ловушек. Такая осторожность покажется чрезмерной, он убежден, что мин-ловушек не бывает, во всяком случае он ни разу с ними не сталкивался. А вот человеку, который своими глазами видел, как из-за этих хитроумных приспособлений его товарищи погибали и получали увечья, не так-то просто поверить, что мин-ловушек не бывает и бояться их неразумно: он-то в своей я сталкивался с ними, и не раз. Для него естественно проявлять повышенную бдительность, порой приводящую в недоумение окружающих.

Когда мы помним об этом, нам легче понять, как опасно судить о других, опираясь только на свой опыт. То, что с одной точки зрения кажется неразумным страхом, с другой представляется обоснованной осторожностью.

Я не хочу сказать, что для бывшего военного совершенно нормально через 20 лет после войны бдительно искать в машине мины-ловушки. Такое поведение с полным правом можно назвать неуравновешенным, а страх - необоснованным. Но методы преодоления этого страха, если мы установили, что он действительно чрезмерный и неразумный, будут различными, в зависимости от того, стремимся мы только к "социальной адаптации", или к исцелению.

Если вы часто проявляете излишнюю бдительность и считаете, что вам следует изменить свое поведение в соответствии с социальной нормой, вы сосредоточитесь на том, чтобы перестать осторожничать и вести себя в точности как ваш, "нормальный" сосед, который убежден, что мин-ловушек не бывает. Но, стараясь быть на него похожим, вы, по всей вероятности, потерпите неудачу, поскольку знаете много такого, о чем и не подозревает ваш сосед. Вы будете злиться, в очередной раз поймав себя на излишней бдительности, и придете к выводу, что вам не удается стать "нормальным".

Если же в борьбе с излишней бдительностью вы примете целительный подход, то ход ваших мыслей будет совершенно иным. Вместо того, чтобы стараться "быть как все", вы сначала вспомните, что когда-то повышенная бдительность имела для вас жизненно важное значение, и теперь всякая стрессовая ситуация подталкивает вас именно к такому способу поведения.

Напоминая себе, что такая реакция для вас совершенно естественна, вы как бы даете себе разрешение всякий раз сознательно отмечать ее появление: "опять у меня это нехорошее ощущение...)". И только вы научитесь вовремя распознавать стрессовую реакцию, вам останется только задать себе вопрос, оправдан ли страх в данной ситуации?

При таком подходе вы не стараетесь быть похожим на кого-то другого. Вы остаетесь самим собой, со всеми знаниями и навыками, которых у вас не отнять. Вы учитесь контролировать свои автоматические реакции, чтобы они работали на вас. Вы сможете различать реакцию на стресс: ситуацию, когда вам ничто не угрожает и требуется только расслабиться и отдохнуть, и реальную опасность, когда повышенная бдительность вполне оправдана и необходима. Развивайте в себе это умение, и вам станет легче жить и оставаться таким, как есть. Всего того, чему вы научились в экстремальной ситуации и что вам может еще когда-нибудь пригодиться, забывать не нужно: для истинного выздоровления вовсе не требуется перечеркивать часть своей жизни ради соответствия чьим-то меркам.

Самое, важное, что следует знать о посттравматическом стрессе: даже после долгих лет смятения, страха и депрессии, можно вновь обрести жизненное равновесие, если поставить перед собой такую цель и настойчиво идти к ней. Это доказано на примере многих людей, переживших травму и долго страдавших от посттравматических болезненных явлений. Научившись распознавать последствия пережитых экстремальных обстоятельств, люди понимают, что они вполне нормальны, что болезненные явления - естественный результат тяжелых событий в прошлом. Такое понимание приводит к внутреннему принятию того, что произошло в жизни, и к примирению с самим собой.

Исцеление именно и состоит в том, чтобы примириться с самим собой, увидеть себя таким, как есть на самом деле и, внося изменения в свою жизнь, действовать не вопреки своей индивидуальности, а в союзе с ней. Это и есть истинная задача исцеления. Как только вы искренне спросите: "Где найти смысл всего того, что произошло в моей жизни?)" - считайте, первый шаг к исцелению сделан. Изменить прошлое мы не в силах: его не сделаешь более прекрасным или хотя бы менее безобразным, но наши теперешние чувства, наши представления о себе, о прошлом, о том, какой смысл заложен в нем, - могут стать другими.

Исцеление - это открытие новых возможностей и перспектив, овладение искусством жить так, чтобы в душе царил покой. Мне посчастливилось наблюдать этот процесс перемен во многих людях.

Главный недостаток "социальной адаптации" состоит в том, что такая направленность уводит людей от каких бы то ни было перемен.

Ведь при таком подходе вы не станете задавать себе вопрос: "Чего мне не хватает, чтобы чувствовать себя хорошо и радоваться жизни?" Не станете выяснять, что же мешает вашему счастью. Вместо этого вы будете вынуждены ставить вопрос иначе: "Чего мне не хватает, чтобы быть как все?". Поиск ответа на него вряд ли приведет к пониманию своего внутреннего состояния или подскажет пути перемен, скорее всего он переключит ваше внимание на внешнюю сторону поведения и на его "ненормальность".

Вдумайтесь, к примеру, в весьма распространенные замечания: "ты слишком много пьешь", "ты злишься из-за любого пустяка", "ты ни с кем не бываешь откровенен". В каждом - отражено наблюдение, что у человека нарушено внутреннее равновесие; каждое указывает на отклонение в поведении ("С тобой что-то не в порядке") ,- но все эти замечания уводят от вопроса: чему служат данные отклонения, какой внутренней потребностью они вызваны?

Процесс исцеления, кроме всего прочего, конечно, предполагает изменение поведения. С другой стороны, если истинная причина отклонений связана с прошлыми переживаниями и в основе нездоровых поступков лежит подсознательная потребность заглушить душевную боль, тогда само по себе изменение поведения не принесет желаемого результата. Согласно же установкам "социальной адаптации", путь к здоровью лежит только лишь в отказе от неправильных поступков, а следовательно, и главная цель лечения - помочь человеку вести себя иначе.

Трудность состоит в том, что нездоровые привычки (например, злоупотребление алкоголем) человек приобретает, когда стремится скрыть что-то другое, сильно беспокоящее его. Я называю это "рефлексом подавления", его часто можно наблюдать в поведении людей, переживших травму. Рефлекс подавления загоняет неприятные чувства вглубь - туда, где их эмоциональное воздействие ощущается с меньшей интенсивностью. Это, как правило, сопровождается постоянным напряжением мышц тела. И по мере того, как человек привыкает подавлять в себе отрицательные чувства (гнев, ненависть, ревность, ярость, подозрительность), он одновременно теряет способность испытывать положительные эмоции (любовь, доброту, дружелюбие, доверие). А ведь именно положительные чувства - к себе, к окружающим, к жизни - дают человеку желание и силы изменить что-то в себе и в обстоятельствах своей жизни.

Когда поставленная цель - это социальная адаптация, внимание не сосредоточено на планировании того, как достичь пункта назначения; вы почти не задумываетесь, где вам довелось побывать. Вот почему все двадцать с чем-то лет, в государственных медицинских центрах для ветеранов методы первичного лечения не предусматривают обсуждения военных событий и связанных с ними сновидений. Вместо этого лечение построено на принципе "будь здесь и сейчас" (выражение одного из ветеранов), а основная установка состоит в том, забыть прошлое (поскольку, дескать, изменить его мы не в силах).

Бесплодность идеи "социальной адаптации" - почему я и называю ее мифом - объясняется тем, что она полностью игнорирует важный факт: для многих ветеранов прошедшая война до сих пор присутствует в их жизни. Связанные с войной переживания и воспоминания для них реальны здесь и сейчас. А значит, чтобы выполнить рекомендацию "будь здесь и сейчас", им необходимо вспомнить то, что было раньше.

Нужно сделать оговорку: без конца размышлять о прошлых страданиях и невзгодах не особенно полезно, а может быть, даже и вредно. Но с другой стороны, никто не станет отрицать, что жизненный опыт - богатейший источник знаний о наших собственных сильных и слабых сторонах. Чтобы вспомнить свои прошлые достижения или извлечь урок из прошлых неудач, мы должны иметь доступ к тому, что произошло с нами раньше, и за счет этого более полно строить свою жизнь сейчас.

Если незажившие душевные раны преграждают доступ к прошлому, сокращается диапазон теперешних возможностей (как если бы у вас был телевизор с двадцатью каналами, но из них работали только три, а настройка на остальные была бы невозможна из-за большого количества помех).

Чтобы, быть целостной личностью, необходимо воспринимать информацию о себе беспрепятственно по всем каналам.

Продолжая сравнение с телевизором, - у человека помехи создает, главным образом, собственный страх. Настраиваясь на все новые и новые каналы приема информации о себе, мы обнаруживаем новые способы решения встающих перед нами проблем. Это дает большую свободу действий и укрепляет внутреннее спокойствие, хотя "социальная адаптация" здесь совершенно ни при чем.

И последнее, что хочется сказать о разнице между "социальной адаптацией" и исцелением. Практически все вьетнамские ветераны, с которыми мне довелось беседовать, сходятся в одном на войне случались не только тяжелые, травмирующие события, но и такие, в которых укреплялись силы, мужество, уверенность в себе. Встреча со смертельной опасностью, победа над страхом, взаимная поддержка в тяжелых условиях - во всех этих испытаниях закалялся характер. Большинство "нормальных" американцев не прошли этой суровой школы и не познали на собственном опыте такую проверку перед лицом опасности.

Американская земля вот уже много лет не знает войн, и эта (кажущаяся) безопасность позволяет нам судить о том, что "нормально", а что "ненормально", вовсе не так, как судят об этом в странах, раздираемых войнами и конфликтами.

У большинства вьетнамских ветеранов, пытающихся адаптироваться, приучить себя к "нормальному" поведению, главные трудности возникают из-за того, что им в качестве лечения предлагают попросту забыть прошлое. А это часто означает, что из памяти будут выброшены не только уродливые образы войны, но также уроки благородства, дисциплины, чести и мужества. Такой путь не ведет к целостности.

Психология bookap

Истинное исцеление приходит тогда, когда мы отдаем должное всему, что узнали на своем жизненном пути и пользуемся этими знаниями.

Поэтому, я предлагаю отказаться от идеи "адаптации" и отправиться на поиски того, что привело бы вас к более гармоничной жизни, достойной самоуважения.