Глава шестая. Секрет хорошего выступления


...

Секрет хорошего выступления

О том, каким должно быть выступление, написано очень много вздора и пустой болтовни. Его оплели всякого рода правилами и ритуалами и придали ему нечто таинственное. Старомодная «элоквенция» (красноречие), этот кошмар, поношение божеского и человеческого, часто придавала ему нелепый вид. Деловые люди, отправляясь в библиотеку или книжный магазин, находят там книги об «ораторском искусстве», которые оказываются совершенно бесполезными. Несмотря на прогресс, достигнутый в других отношениях, некоторых школьников до сих пор заставляют декламировать высокопарные речи Вебстера и Ингерсолла — нечто столь же устарелое и далекое от духа нашего времени, как шляпки миссис Вебстер, если бы они вдруг воскресли и появились в них.

Со времен Гражданской войны в США возникла совершенно новая школа публичных выступлений. В соответствии с духом времени, речь стала простой и ясной, как телеграмма. Современная аудитория не будет терпеть словесных фейерверков, бывших когда-то в моде.

Современная аудитория — будь то пятнадцать человек на деловом совещании или тысяча человек под тентом — хочет, чтобы оратор говорил так же просто, как и в личной беседе, и вообще в той манере, как будто он беседует с одним человеком.

В такой же манере, но не с такой же силой, иначе его просто не расслышат. Чтобы казаться естественным, он должен, выступая перед сорока слушателями, затрачивать гораздо больше энергии, чем говоря с одним человеком. Точно так же, как статуя, находящаяся на крыше здания, должна быть огромных размеров, чтобы наблюдатель, находящийся на земле, воспринимал ее как фигуру обычной величины.

Когда Марк Твен закончил свою лекцию на одном руднике в Неваде, к нему подошел старый старатель и спросил:

«Это у вас естественная манера говорить?»

Именно это нужно аудитории: «естественная манера говорить», немного аффектированная.

Говорите на заседании объединенного благотворительного фонда точно так же, как если бы вы говорили с Джоном Генри Смитом. Ведь члены фонда — не что иное, как сумма Джонов Генри Смитов. Разве те же приемы, которые уместны при разговоре с этими мужчинами и женщинами, не пригодны при разговоре с ними как с коллективом?

Я только что описал выступление одной писательницы. В том же зале, где выступала она, я имел удовольствие через несколько дней слушать известного физика, сэра Оливера Лоджа. Его тема была «Атомы и миры». Он посвятил ей больше полувека размышлений и трудов, опытов и исследований.

То, что он говорил, исходило из сердца, ума, было частью его жизни, это было то, что ему очень хотелось высказать. Он забыл — и я благодарил за это бога, — что он пытается только рассказать слушателям об атомах, рассказать точно, ясно и убедительно. Он искренне старался, чтобы мы видели то, что видел он, и чувствовали то, что чувствовал он.

Психология bookap

И каков же был результат? Он сделал замечательный доклад. В нем было и обаяние, и сила. Лодж был исключительно талантливым оратором, но я убежден в том, что он не считал себя оратором. Я убежден также, что лишь немногие из слушавших считали его оратором.

Если вы, читатели этой книги, будете говорить публично таким образом, что ваши слушатели будут подозревать, что вы обучались ораторскому искусству, вы не сделаете чести автору. Ему хочется, чтобы вы говорили с такой естественностью, чтобы вашим слушателям и в голову не приходило, что вы прошли подготовку. Хорошее окно не привлекает к себе внимания. Оно только пропускает свет. Таков и хороший оратор. Он так естественен, что слушатели не замечают его манеры говорить, они замечают только предмет, о котором идет речь.