Глава шестая. Секрет хорошего выступления

Вскоре после окончания первой мировой войны я познакомился в Лондоне с двумя братьями — сэром Россом Смитом и сэром Китом Смитом. Они только что совершили первый перелет из Лондона в Австралию, получили премию в пятьдесят тысяч долларов, учрежденную австралийским правительством, вызвали сенсацию во всей Британской империи и королем были возведены в дворянское звание.

Известный кинооператор капитан Херли совершил с ними часть перелета, производя съемки. Я помогал им готовить иллюстрированную лекцию о перелете и о путевых впечатлениях и обучал их искусству выступления перед аудиторией. Они выступали в течение четырех месяцев в Лондоне, в зале филармонии. Один из них днем, другой — вечером.

Впечатления у обоих были одни и те же: сидя рядом в самолете, они облетели половину земного шара. Они говорили почти слово в слово одно и то же, но почему-то их лекции не казались одинаковыми.

В каждом выступлении есть нечто, помимо слов, — и это нечто имеет значение. Это отпечаток индивидуальности. «Дело не столько в том, что вы говорите, сколько в том, как вы это говорите».

Однажды я сидел на концерте рядом с молодой женщиной, которая следила во время выступления Падеревского по нотам за исполнением мазурки Шопена. Она была поражена. Она не могла понять. Он брал в точности те же ноты, которые брала она, когда играла это произведение, но ее исполнение было обычным, а его — вдохновенным, потрясающе прекрасным, он зачаровал аудиторию. Дело было не только в тех нотах, которые он брал, но и в том, как он их брал, в чувстве, в артистичности, в личном обаянии, которое он вкладывал в игру, и в этом была разница между посредственностью и гением.

Великий русский художник Брюллов однажды поправлял этюд ученика. С удивлением глядя на исправленный рисунок, ученик воскликнул:

— Вы только чуть-чуть прикоснулись, и стало совсем иначе!

— Искусство начинается с этого чуть-чуть, — ответил Брюллов.

Это столь же справедливо в отношении ораторского искусства, как и живописи и игры Падеревского.

То же самое происходит, когда человек произносит слова. В английском парламенте модна старая поговорка, что дело не в том, о чем говорят, а в том, как об этом говорят. Квинтилиан сказал это давным-давно, когда Англия была еще одной из отдаленных колоний Рима.

Как и большинство старых поговорок, ее надо воспринимать cum grano salis[11]; но все же при хорошей подаче очень слабое выступление может произвести большое впечатление. Я часто замечал на конкурсах в колледжах, что не всегда победу одерживал оратор, у которого был самый лучший материал. Победителем скорее оказывался тот, кто умел говорить так хорошо, что его материал звучал лучше, чем у других.

«В речи имеют значение три вещи, — заметил однажды с веселым цинизмом лорд Морли, — кто говорит, как говорит и что говорит. И из этих трех вещей наименьшее значение имеет третья». Это преувеличение? Да, но сквозь него просвечивает истина.

Эдмунд Берк писал речи, столь совершенные по логике, аргументации и построению, что их теперь изучают как классические образцы в половине колледжей его страны, но Берк был никуда не годным оратором. Он не обладал способностью преподносить свои перлы, делать их интересными и убедительными. Поэтому в палате общин его называли «обеденным колоколом». Когда он поднимался на трибуну, члены палаты начинали кашлять, шаркать ногами и толпами покидали зал.

Психология bookap

Если вы изо всех сил бросите в человека пулю со стальной оболочкой, вы даже не порвете его одежду. Но если вы поднесете порох к сальной свечке, вы пробьете ею сосновую доску. Должен с сожалением сказать, что многие речи типа сальной свечи с порохом производят больше впечатления, чем речь со стальной оболочкой, произнесенная вяло.

Поэтому тщательно следите за своей манерой изложения.