Глава 4. Семейные ценности и ценные идеи


...

Биология, идеология и действительность

Но люди обычно и поступают «как положено», не затрудняясь выбором и даже делая вид, что у них вообще выбора не имеется. Именно несвобода в принятии решения — отличный способ избежать ответственности за совершенные ошибки. «Мне ведь природой велено было создать и укрепить семью! Разве я могла отказаться от бестолкового брака в 18 лет? Разве я могла не родить в 20, в 22, в 25, в 27 — и еще, и еще, пока на нашу семью не забронировали место в районном роддоме? Разве я могла думать о собственной личности, о каждом ребенке отдельно, о карьере — своей собственной и своих детей, о профессии, о благосостоянии?» — сколько женщин могло бы повторить эту тираду, выпучив глазки, словно золотая рыбка в дедовом кулаке, — в знак праведного гнева? Действительно удобный маневр: переложить на матушку-природу ответственность за все годы, прожитые в состояние «биологической единицы», исполняющей биологическую программу. А заодно и за полное отсутствие успеха (в современном понимании этого слова), сколь ни тщился телеоператор повыгоднее заснять ваше многочисленное потомство, нехитрый быт и мужа, с трудом сохраняющего вертикальное положение тела, несмотря на каменно накрахмаленный костюм и помощь ведущего, дружески придерживающего бедолагу за шиворот.

То, что «один всегда прав» — по крайней мере, в отношении себя — мы вспоминаем лишь тогда, когда сами сталкиваемся с невозможностью существования в «предложенных обстоятельствах». Всемогущая российская правительница Екатерина II, которой довелось много размышлять о счастье — и о собственном, и о счастье вверенных ей судеб, и о счастье в философском смысле слова, сетовала: «Мое желание и мое удовольствие было бы всех делать счастливыми, но так как всякий хочет быть счастливым лишь сообразно со своим характером или разумением, то мои желания часто встречали в том препятствия».

В этом затруднении российской императрице могла бы дать совет английская поэтесса Элизабет Браунинг, утверждавшая, что «люди обзаводятся мнениями так же как дети усваивают азбуку, — путем многократного повторения». Хотя… Зачем политическому деятелю советоваться на счет «усреднения народного мнения» с поэтессой? Ведь именно политики изобрели способ убедить огромные массы людей в том, что тем было совершенно не нужно. Вы, наверное, думаете сейчас: ну, это не про меня! Уж меня-то на мякине не проведешь! Я свою дорогу знаю! Хотите, проверим? На примере семейных ценностей?

Итак, постараемся понять: что такое семья в наши дни? В чем ее сила и ее слабость? Но сперва следует понять: какую точку зрения вы намерены выбрать? Есть вариант государственно-идеологически-демагогический: «Женщина, отказывающаяся заводить семью и производить многочисленное потомство — преступница! Если все вздумают поступить подобным образом, то род людской к концу столетия прекратится!» Да, а если все существа на Земле вдруг родятся жирафами, тогда листьев на всех не хватит, миллиарды ног и шей сразу перепутаются, и все живое вымрет непременно. Но почему-то никто не пеняет жирафам на длинноногость и длинношеесть — дескать, это плохой пример для других биологических видов! А холостяков (любого пола) постоянно на сей счет песочат. Ну, да… Бог с ними. Есть же и другие взгляды, более целесообразные — по крайней мере, с точки зрения науки психологии, изучающей индивидуальные особенности натуры, тонкий рисунок человеческой личности, ее потребности, способности, то да се…

Ну, во-первых, рассмотрим взгляд «от имени матери-природы», который СМИ обожают цитировать в несколько, мягко говоря, обобщенном и урезанном виде. Считается, что материнство как часть биологической программы присутствует в любой женской натуре. Оно, по мнению средств массовой и немассовой информации, не только биология с физиологией — это и святое предназначение, высшая, так сказать, миссия всех, у кого между бедренных суставов наличествует не выпуклость, а впуклость. И все голубые экраны, какого бы цвета они по сути своей ни были, вдыхают в зрителя соответствующую прану с помощью непрерывных мантр на тему «родить и ростить». Маленький вопрос: а зачем? С точки зрения биологии — то есть как раз «матери-природы» — человечество по численности перевалило за шесть с половиной миллиардов особей. В таких цифрах исчисляются популяции насекомых и планктона. Эволюции нашего вида при таком количестве особей ничто не грозит — разве что сами темпы размножения. Люди могут чрезмерно расплодиться и, чего доброго, сами себя съедят. Вся надежда на естественный отбор.

Увы, но идеология для того и существует, чтобы проводить среди населения естественный отбор на предмет уровня дурости. Поверивший выбывает. Немного людей настолько сведущи в законах биологии, чтобы понять: именно природа «мешает плодовитости» современной женщины. Программу размножения (уж извините за прямолинейность) включает присутствие подходящего самца. Организм самки каждого вида расценивает мужскую особь как «наилучшую пару» именно в соответствии с тем, в каких условиях выводится потомство у животных этого вида. Если вся забота о потомстве ложится на самку, то она и выбирает самого яркоокрашенного, крупного, горластого, ногастого или какого-нибудь еще «мужчину» — на предмет выведения деток с преотличными физическими данными.

Но если в высиживании и выкармливании должны принимать участие оба родителя, то самка будет проверять своего будущего «супруга» на надежность. Жизненно необходимо, чтобы папаша — по крайней мере до достижения потомством совершеннолетия — вел себя достойно высокого звания «отца семейства». В дикой природе лишь получив нужную информацию самка ощущает прилив «любовных» и «материнских» чувств. Но и человеческий род не свободен от подобных нехитрых механизмов биохимической регуляции рождаемости. Когда у одного из полов что-то разлаживается, то и размножение происходит с меньшей интенсивностью. Не довольно ли перекладывать с больной головы (гм!) на здоровую? И не пора ли нам выяснить, что происходит с взаимоотношениями полов в стране, где рождаемость, действительно, быстро падает?

С одной стороны, сказываются не лучшие условия жизни. С другой — виноваты не самые ответственные партнеры для совместного воспитания детей. Иными словами, мужской пол. Наверное, мужчины все чаще испытывают сомнения по поводу создания семьи — есть ли в том резон? И дело не в сексуальной революции, уравнявшей в правах сексуальную жизнь человека с биологической. То, как представляют ситуацию доморощенные и профессиональные «адепты морали и нравственности»: дескать, мужчины испорчены женской доступностью и напуганы феминизмом, а посему храните, девушки, невинность до брака и наивность — после! Вся эта белиберда не имеет никакого отношения к реальности. Потому что в реальном мире мужчина нервничает из-за ощущения, которое вполне отчетливо выразил ирландский поэт Уильям Йитс: «Я, безусловно, видел больше мужчин, которых сгубило желание иметь жену и детей и содержать их в комфорте, чем мужчин, которых сгубило пьянство и шлюхи». Нелегко принять на себя ответственность не только за собственную персону, но еще и за жену, и за детей — ответственность за жизни как минимум троих человек! И если не навсегда, то по крайней мере на четверть века!

Ведь человеческий детеныш, будь перед вами хоть Маугли, чудо самостоятельности и образец слияния с природой — он все равно становится взрослым весьма нескоро. И нужно потратить минимум полтора десятилетия, прежде чем у юнцов и юниц начнут появляться хоть какие-то адекватные реакция на действительность. А сами себя содержать и защищать они научатся лет в 20–25 — и то не все. Поэтому женская особь вида Homo sapience, когда руководствуется инстинктами, чрезвычайно придирчиво выбирает себе пару. Ее подсознание терзают кошмары: если муж окажется ненадежным партнером и плохим добытчиком, нам и нашему потомству нипочем не пережить стольких лет «высиживания птенцов»! Мужчин такое «сканирование», естественно, раздражает — и они улетучиваются раньше, чем дама произносит окончательный приговор: годен! А вот женщина, которая делает выбор сознательно, не станет ориентироваться ни на «параметры биологического выживания», ни на яркость окраса, ни на пышность хвоста. Она не собирается ни себя, ни мужа оценивать в рамках биологической функции.

Во-вторых, у «биологического подхода» есть нехитрая альтернатива — пресловутая дутая «нравственность». Идеология во все времена активно напирает на моральные догмы: благодаря этим усилиям относительно недавно брак заключался на всю жизнь, покуда смерть не разлучит. Ребенок считался сверхпрочным «скрепляющим узы» элементом семьи. Считалось подлым и скандальным деянием бросить жену с ребенком — даже если «ребенок» уже, как в фильме «Тот самый Мюнхаузен», воинское звание получил, и уходящий супруг, соответственно, бросает не жену с ребенком, а «жену с офицером». Но уважающая себя личность — неважно, какого пола — не станет удерживать партнера посредством шантажа и манипуляций. К тому же зачем держать того, кто либо вырвется и сбежит, либо замкнется в себе, словно устрица? Ну, будет у вас супруг, который молча сидит в углу и отвечает недовольным сопением на любую попытку пообщаться. Толку-то… Значит, функции догмы, «цементирующей семью», себя потихоньку изжили.

Что касается требований «морали», то они служат, как уже говорилось, господину Социуму, а не нашему личному благополучию. Надо помнить об этом и ценить себя настолько, чтобы ни традиции домостроя, ни Левушка Толстой, ни пеленки, обкаканные первенцем Наташи Ростовой и Пьера Безухова вам были не указ. К тому же демагогия, свойственная любому смертному, в том числе и большим литературным величинам, и идеология, смазка государственных механизмов, где-то непременно смыкаются. Это «где-то» — стереотип, согласно которому посторонние дяди и тети норовят тебя, оригиналку, просчитать, обтесать, и приспособить к конвейеру, на котором захлебываются воплем миллионы голых, красных от ора комочков, произведенных на свет без малейшей на то личной причины (исключая самую физиологическую часть процесса).

У человека должен иметься собственный «центр управления полетом»: только так и можно взять свое направление. Тем боле, что сейчас Россия изо всех сил пытается сохранить статус кво, возложенный на женщину еще в древности — женскую обязанность… цемента, скрепляющего всю социальную пирамиду. Естественно, что любые проявления личной воли таят в себе некую опасность: цемент должен быть крепким и дешевым, а отнюдь не оригинальным или изысканным. Некая политическая партия так напрямую и заявляет в своем воззвании: «У русских женщин существуют десятки причин, чтобы не рожать — плохая экология, дорогая и некачественная медицина, плохие жилищные условия… Любите, чтобы мы не вымерли!» — видите, в каком направлении работает общественная мысль? Нет, чтобы обратиться к тому, кто отвечает за «причины, чтобы не рожать» — и ему, а не россиянкам детородного возраста предложить, пообещать, потребовать расширить социальные программы. Вместо этого женщине предлагают вывозить наше плохо устроенное общество на собственных — якобы хрупких — плечах.

Правда, если политические партии перестанут взывать к женскому сердцу, а начнут напрямую обращаться к правительству: повысьте ассигнования на «женские» и «детские» нужды, не то население страны лет через — надцать сократится втрое! — вот тут стерва может спать спокойно. Ее цель будет достигнута: господин Социум наконец усвоит, что женщина — нечто важное и весьма дорогое, и она, имея весьма богатый потенциал, не намерена выступать в роли «лошадиной силы». Тем более, что наряду со множеством материальных причин, согласно которым сейчас лучше не рожать, присутствует и целый ряд причин психологического характера: а первым пунктом в этом списке является опять-таки биологический аспект.

К тому же нашему обществу и в самом деле требуется мощный стимул к развитию. Не то мужская половина человечества атрофируется и просто-напросто превратится в рудимент. А вся тяжесть проблем, решений, трудностей и больных вопросов ляжет на прекрасный пол: мы будем играть роль не только цемента, но и кирпичей. И еще от нас постоянно будут требовать «любви, которая все превозмогает» — в том числе и социальные язвы. Вы готовы вынести все невзгоды — на том основании, что любить и рожать есть наша священная обязанность перед Богом, людьми, эволюцией?

Между тем люди, в чьем организме биологическая потребность размножения не срабатывает, встречаются в любое время и в любой стране. Даже в самой благополучной. Подобные «упорно бездетные» граждане на Западе, например, даже объединяются в клубы. Благодаря концентрации этих антиобщественных элементов их удалось посчитать. Вышло приблизительно 6 % от общей численности населения. Они не подрывают устоев — просто сетуют на «детоцентризм сознания». Потому что в отличие от геев, толстяков и чернокожих, им не приходится рассчитывать на политкорректное отношение со стороны общества. Хотя они не больше виноваты, что родились без жажды материнства и отцовства, чем гомосексуалист, родившийся с тягой к своему полу. Все объясняется генотипом, гормонами — физиологическим аспектом, а отнюдь не «извращенным сознанием эгоиста». Поэтому не спешите их обвинять — вполне вероятно, что их следует, наоборот, поблагодарить. За то, что не способствуют перенаселению нашей маленькой планеты.


Моя подруга — законченная стерва. Притом стерва успешная, благополучная и счастливая. Хотя на то, чтобы отвоевать свое право на счастье, она и потратила немало усилий и времени. Все наши общие знакомые, ее родня, да и моя тоже — мы дружим с детских лет — годами пытались ее разубедить и доказать, что «так не надо, а надо по-другому». Инка только смеялась: «Надо по-своему! И никогда — иначе!» Сознаюсь, долгое время я не понимала, почему она не желает обзаводиться семьей и детьми. Дети ее обожают. Когда она преподавала в частной школе, даже на переменах за ней хвостом ходили ученики и разинув рты слушали ее рассказы о чем угодно: хоть о глобальном похолодании, хоть о пирамиде Хеопса. Если мы собираемся в доме, где есть ребенок или несколько, через некоторое время малышня кучно собирается вокруг нее и приходится Инне развлекать всех — придумывать игры, травить байки, словом, работать нянечкой «на общественных началах». При этом она честно признается: на материнство у нее не хватит ни способностей, ни терпения, ни, главное, желания.

«Я по натуре не мама, — говорит она, — Ну, разве что училка-гувернантка из меня неплохая. К тому же главное мое направление определилось еще в младые годы: карьера, карьера, карьера. Так что мне детеныш не нужен — а я ему, поскольку в мамы человеческому детенышу не гожусь по всем показателям. Я соблюдаю свои собственные принципы, которые никому не хочу навязывать. Я и создала эту систему не для всей вселенной, а просто для того, чтобы обустроить свой мир, свою сферу жизни». Кстати сообщаю тем, кто уже сделал вывод, не отличающийся оригинальностью: у моей подруги нет никаких подсознательных страхов перед беременностью, родами, трудным детством и трениями в семье — у Инки имелись (да и сейчас имеются) и мама, и папа, и бабушки, и дедушки, и куча тетушек-дядюшек, сестер и братьев (двоюродных, ибо в своей ячейке общества она была единственная умница и баловница). Все родственники были неплохие и любящие, даже, как ни странно, гордились Инной. Правда, лишь к тридцатилетнему юбилею ближние-дальние поняли простую вещь: у их Иночки нет проблем с психикой, а есть… другие приоритеты. А к тридцатипятилетнему рубежу ее приоритеты удостоились уважения.

Я представляю, как тяжело Инке было рушить устоявшиеся стереотипы, навеянные бесконечным нытьем СМИ на тему Предназначения, Долга и Живоплодящего Нутра. В ее добром, на многодетность запрограммированном семействе одна Иночка оказалась не склонна действовать «по традиции». Но, слава Богу, ее приняли такой, какая она есть — поэтому она стерва, но вполне гармоничная.


Я согласна со своей подругой-карьеристкой: главное — захотеть чего-то и добиваться. Жизнь нельзя отложить «на завтра», словно недоеденный торт. Сегодня, дескать, я выполню то, что от меня требуют родные, а завтра начну исполнять свои прихоти и потакать своим желаниям. В человеческой судьбе «завтра» никогда не наступает. Есть только вечно длящееся «сегодня». Поэтому самый лучший советник для себя — вы сами.

Предположим, что лично вы, дорогая читательница, принадлежите к той части нашего пола, которая искренне хочет иметь семью и ребенка — и даже не одного. «Конечно!» — слышу я, — «Я ведь так люблю детей!» А вы уверены? Как вы себе представляете такое чувство, как «любовь к детям»?