Симоронские истории.

Глава 3. Повесть о маленьком Будде.

Всем, кто утратил надежду, посвящается

В этой главе речь пойдет о том, как человек открыл в себе удивительные способности волшебника, как благодаря этому он смог распутать сложнейший клубок внутренних противоречий и житейских проблем. Перед вами захватывающее повествование о том, как удалось найти выход из тупика отчаяния и сыграть новый, увлекательный акт в пьесе под названием "жизнь".

Замысел нашей книги не позволяет изложить все подробности. Но и то, что вошло в короткую повесть, достаточно ярко иллюстрирует известную нам с детства историю о превращении гадкого утенка. Снимите ваши шляпы, господа! Представление начинается...

Пророческий сон.

Мне позвонил Саша. Я знал его около трех лет как общительного жизнерадостного человека и немало удивился, услышав, что несколько десятков лет его мучают постоянные головные боли. В последнее время они усилились, и Саша надеялся на помощь Симорона. Он побывал на одном тренинге и немного знал об этой системе.

Стоял конец августа, и через день мне предстояла поездка в Крым. Времени было мало, и я пообещал зарядить для него водичку*, а после возвращения в Москву поработать более обстоятельно. На следующий день я передал ему бутылку с водой. Саша, действительно, сильно сдал. В таком угнетенном состоянии я его не видел. Целебная вода и короткая беседа немного приободрили его.


* Более подробно о заряженной воде см. рассказ "Златовласая куколка".


Вернувшись через две недели из Крыма, я погрузился в суматоху привычных дел и совершенно забыл о Саше. Примерно неделю меня преследовало смутное ощущение неудовлетворенности, чего-то упущенного. Однажды мне приснился сон.

Действие происходило на громадной остроконечной глыбе льда. У самой верхушки глыбы вилась узенькая тропка, а дальше - бездонная пропасть. В этом сне я был провинциальным актером, и меня окружали известные артисты, звезды театра и кино. Разыгрывалась комедия, и звезды играли весело и непринужденно. Особенно блистал Костолевский. Гундарева, Табаков, Джигарханян, Крамаров тоже были в ударе. Никакого сценария не было - сплошная импровизация. События принимали самый неожиданный оборот, мгновенно менялись декорации. Смешную роль надо было сыграть и мне, но легкой, искрометной игры не получалось.

Я был скован, все время запинался, невпопад ронял глупые реплики, - не давала расслабиться зияющая бездна, вдоль края которой мы двигались. Я то и дело поглядывал в пустоту, и по спине пробегал холодок. Никулин, Вицин и Моргунов многозначительно переглядывались, когда я допускал очередной ляп.

В голове вертелась мысль: "Скорее бы все это кончилось". Без всякого предупреждения пьеса оборвалась, и звезды, сбившись в тесный кружок, вынесли безжалостный вердикт:

- Свою роль ты сыграл слабовато и совсем не смешно.

Повисло тягостное молчание. Вперед вышла Гундарева и предложила:

- А может, дадим ему еще шанс?

Булдаков с неизменной сигарой во рту поддержал ее:

- Ну вы, блин, даете!

Остальные пожали плечами и после короткого раздумья согласились.

Сон был таким ярким и живым, что повседневная реальность показалась бледным подобием. Перебирая в памяти детали сна, я вышел из дома. У края железнодорожной платформы трое мужичков разливали по бумажным стаканчикам бутылку "Столичной", и тут же возник забытый кусок сна.

Ледяная сцена трансформировалась в зал, затянутый бордовыми портьерами. В центре стоял длинный стол, уставленный закусками, а за ним - участники спектакля. Из-за стола поднялся Андрей Миронов в роли Остапа Бендера, отхлебнул водки прямо из графина, забросил за спину белый шарф, надвинул поглубже фуражку и произнес: "Заседание продолжается, господа присяжные заседатели!"

Цепочка ассоциаций замкнулась: мужики со "Столичной" - великий комбинатор с графином - бутылка с заряженной водой. Саша! Сон каким-то образом связан с ним. Вот откуда неясное предчувствие! Я незамедлительно отблагодарил Ванечку за предупреждение, что вечно буду забывать данные обещания, и подарил ему душевный комфорт в форме ветряной мельницы с крыльями из павлиньих перьев.

Только поздним вечером мне удалось дозвониться до Сашиной жены Ирины. Надтреснутым голосом она сообщила: "Саше совсем плохо. Боли не прекращаются, стали невыносимыми. Вчера я положила его в больницу".

После разговора с Ириной я настроился на Сашу, чтобы оценить серьезность его положения. Саша находился в смерчевой ситуации, когда человек заслонен от мира плотной стеной разрушительных сигналов. Он видит себя в этой стене искаженно, как в кривом зеркале. Вытащить его из воронки смерча почти невозможно.

Возле нашего дома есть футбольное поле. Когда я проходил мимо, один из пацанов готовился ударить по воротам. Я подумал: "Если промажет, Сашу можно вытащить. Если забьет гол, значит, все пропало". Мяч влетел точно в девятку. Неужели ничего не выйдет? Опять выплыл вчерашний сон. Как там было сказано: дадим ему еще шанс? "А ведь это про Сашу!" - внезапно осенило меня.

Вспомнилось, каким Саша был в то время, когда мы работали вместе. На лице у него вечно была улыбка, Саня мог найти общий язык с кем угодно. Ни разу я не видел его возмущенным или обиженным, и это при изнуряющих головных болях. Какая внутренняя сила у небольшого с виду мужичка! Потом Ира рассказывала, что долгое время после замужества не подозревала, что он сильно болен. Догадки появились, когда заметила, что он украдкой глотает таблетки. Неужели такой человек не сможет выкарабкаться? Прочь сомнения! "Заседание продолжается, господа присяжные заседатели!"

Путешествие по Венеции.

Я опять созвонился с Ириной и договорился о приезде к Сане в больницу, в которой она работала врачом и могла предоставить нам свой кабинет. Ирина перечислила столько диагнозов, поставленных мужу, что их хватило бы на всю больницу. От мудреных медицинских терминов у меня чуть не повалил дым из ушей, и я даже не дослушал весь список. Как профессиональный медик, Ирина понимала, что из этого "букета" достаточно одного заболевания, чтобы отправить человека на тот свет. Например, такого, как арахноидит - воспаление оболочки головного мозга. Традиционная медицина считает его неизлечимым.

Однако Ирина не теряла надежды. Они с Сашей жили в поселке Некрасовка, где и находилась больница. Ира выписала временный пропуск, и в назначенный час я приехал в больницу. Саша производил тягостное впечатление: бледное восковое лицо, потухший взгляд человека, одной ногой стоявшего за чертой смерти. Его штормило из стороны в сторону, координация была нарушена.

Саша рассказал, что головные боли мучили его с детства (сейчас ему за сорок). Ему ничто не помогало: ни сильные обезболивающие средства, ни многократное лечение в больнице. Саша начал заниматься различными духовными практиками: системой Порфирия Иванова, динамической медитацией, Раджа-йогой, Рэйки... Особого эффекта это не дало. Состояние ухудшалось. Доходило до того, что он несколько суток подряд лежал пластом, в полуобморочном состоянии. Сашу мучила рвота, у него были провалы в памяти, он терял ориентацию во времени и пространстве. Передышки сокращались до одного-двух часов в день. Саша глотал по две пачки таблеток ежедневно. От большого количества лекарств была полностью разбалансирована работа иммунной системы и пищеварительных органов.

Во время нашей беседы Шурик, как обычно, испытывал сильную головную боль. Он был знаком с Симороном, и объяснять ему идею благодарения не требовалось. Саша стал благодарить головную боль и прочие болячки, предупреждающие хозяина о возможном усилении мучений и, в конечном итоге, о заколачивании в деревянный ящик. Я предложил Саше переименоваться через трэк.

Он сел поудобнее, закрыл глаза и увидел диагностический образ - черное пятно, которое затем преобразовалось в старый прогнивший колодец, окруженный песком. Из колодца сочилась струйка воды, которая постепенно превратилась в равномерный поток, и вскоре всюду расстилалась зеркальная гладь. Наконец, среди водной поверхности выросли ажурные здания, арки мостов, башенки, остроконечные крыши домов, стены каналов, лесенки. Вокруг неспешно скользили гондолы с нарядно одетыми пассажирами. Заходящее солнце окрасило облака, сооружения, поверхность воды в золотисто-розовые тона. Саша находился внутри дивной картины, пересекая Венецию на гондоле.

С удивлением он заметил, что головная боль исчезла. Впервые без таблетки, без болеутоляющих уколов он сам справился с ней. Шурик радовался как ребенок. Пока он ликовал, я встал и подошел к окну, чтобы немного размяться. День выдался хмурый, дождливый. Но к этому времени небо на западе очистилось, и солнце, повисшее над краешком леса, позолотило пелену облаков. Точь-в-точь, как в Венеции. Второй экран подтвердил качество работы! Новое имя было готово: "Я тот, который плывет по каналам Венеции". Два дня голова не болела вообще. Новоиспеченный гондольер назвал это колоссальным достижением. Одного удачного опыта оказалось достаточно, чтобы воскресить веру в себя и убедиться: "Симорон работает!"

Отныне он частенько отправлялся в Венецию, особенно при первых признаках головной боли. Передышки увеличились, начался процесс восстановления. Отметим, что симоронист не занимается болячкой, не ищет, где она гнездится, а сразу находит просвет и расширяет его. В этом принципиальное отличие Симорона от известных целительских практик.

Не забудьте выключить телевизор.

Саша взялся осваивать симоронские приемы и техники. Скоро он рассказал о новом достижении. Весь день в его четырехместной палате шли оживленные разговоры о предстоящем футбольном матче - обсуждались шансы нашей сборной. Рядом была палата на шесть человек с телевизором, которая вечером превратилась в министадион. Саша упустил, не отсиморонил момент, когда начала побаливать голова, и к вечеру боль стала невыносимой.

К несчастью, начался футбол. Ребята поддали и врубили телевизор на полную громкость. Они орали и топали ногами, бурно реагируя на острые моменты игры. Деваться было некуда. Пришлось Сане отблагодарить телевизор, хотя естественнее было работать с футбольными фэнами. Саша благодарил за предостережение, что от громких звуков голова может расколоться, как кокосовый орех.

Наш герой представил телевизор, мысленно открыл его и изумился: пылища необыкновенная. Взял мяконькую колонковую кисточку, почистил все платы. Протер спиртиком контакты, осмотрел каждую детальку, подпаял, где надо. Экран протер чистой фланелевой тряпочкой. Подключил стабилизатор напряжения. Словом, выдал сигнализатору то, в чем он нуждался. Он применил симоронский метод переименования актуального сигнала. Тут пришла медсестра и сделала выговор распалившимся болельщикам: "Вы мешаете другим больным!" Те выключили телевизор и ушли в другую палату. Вслед за этим стихла и боль в голове.

Зубастая щука.

По признанию Саши, одно из главных препятствий на его пути к гармоничной жизни - страх смерти, страх перед бездной, на краю которой он оказался. Фактически, Шурик смирился с мыслью, что падение неизбежно. Он рассказал, что незадолго до начала нашей работы приготовился к смерти и разработал драматический и эффектный уход из жизни. Не один раз он представлял, как раздает друзьям самые любимые вещи, как, пустив скупую мужицкую слезу, прощается с женой и уходит в дремучие леса - помирать.

Тем не менее призрак костлявой старухи с косой чрезвычайно пугал. Безысходным казался и страх перед изматывающими приступами, перед болью. Едва она затихала, возобновлялось ожидание очередной волны боли и страх перед ней. С этим необходимо было срочно разобраться. Саша поблагодарил чувство страха и стал вспоминать, когда оно впервые его посетило. Корневое событие было найдено почти сразу.

Пятилетний Шурик гостил летом в деревне. Возвращаясь с речки, он подошел к компании деревенских мальчишек, скучающих на завалинке. Самому старшему из них пришла мысль подшутить над малышом. Он выхватил здоровенную полуживую щуку и, растопырив ей пасть, резко поднес к лицу Шурика. Рыбина шевелила жабрами и била хвостом. Что творилось с Шуриком, описать невозможно. Сбежались взрослые, и его с трудом удалось успокоить.

Надо переименоваться. Реального благодарственного поступка для мальчишки Саня не мог совершить - они были незнакомы. Значит, надо переиграть корневой эпизод. Саша остановился на следующем варианте. Увидев, что мальчишкам скучно, он подошел к ним и вытащил из кармана перочинный ножик. Глаза у пацанов загорелись, и предложение Шурика сыграть в "ножички" нашло всеобщую поддержку. Время пролетело незаметно, и когда он собрался уходить, старший из мальчишек предложил щуку в обмен на ножик. Шурик едва дотащил крупную рыбину до дома. Все! Не было никакого испуга, а Шурик получил новое имя: "Я тот, который предлагает мальчишкам игру в ножички".

Переиграв корневой эпизод, он почувствовал сильное облегчение, и его сегодняшние страхи показались беспочвенными. Если они подбирались вновь, Саша воспроизводил полученное имя, возвращая себе смелость. То, что имя выбрано верно, подтвердилось в нашу следующую встречу. Саша достал блокнот, куда записывал возникающие вопросы, и я увидел на обложке пятнистую зеленую щуку. Дополнительное подтверждение было получено, когда я записывал эту историю, а моя жена смотрела по телевизору "Особенности национальной охоты". Я поднял взгляд на экран и узрел, как пьяненький лесник Кузьмич вылавливает щуку.

Будда, парящий в смокинге.

Спустя некоторое время Сашу выписали из больницы. Благодаря богатому воображению, он оказался способным волшебником и в одну из наших встреч порадовал следующим рассказом.

- Сколько себя помню, у меня не складывались отношения с матерью. Мы живем отдельно, но от этого не легче. Телефонный разговор с ней - сущее наказание. Мать начинает учить уму-разуму - как мне жить, как ходить, как есть, как общаться с женой. По ее словам оказывается, что я "дурак и работаю за всю родню, а они лишь наблюдают за этим. (Кроме Саши и Ирины в их квартире живет дочь с зятем.) Жена плохая - пуговицу не пришьет, борща не сварит". Мать вечно упрекает, что я не ухаживаю за ней, не помогаю по хозяйству. Но стоит приняться за дела в ее доме, как выясняется, что я все делаю неправильно. Тихий и спокойный разговор быстро переходит в скандал, и мы яростно бросаем трубки. Дело дошло до того, что, едва заслышав по телефону голос матери, я закипаю как самовар.

Я поблагодарил ее за предупреждение, что самовар может не выдержать и разорваться на тысячу осколков. Чтобы подарить матери спокойствие и душевное равновесие, попробовал переименоваться через трэк. Я представил две бетонные стены, с грохотом сталкивающиеся между собой. Потом они рассыпались. Когда облако пыли рассеялось, я увидел Будду, парившего в воздухе над лесной поляной. Как и положено, он сидел в позе лотоса, улыбался блаженной улыбкой и распространял светящийся ореол.

Будда был необычен - в безукоризненном смокинге с бабочкой и в лакированных штиблетах, во рту торчала сигара. Я дал себе имя: "Я тот, который парит в смокинге". Перед тем, как говорить с матерью, представлял себя в таком виде. Результаты не заставили долго ждать. После первого же звонка я почувствовал себя вполне комфортно. Мы поговорили о бытовых мелочах и попрощались, довольные друг другом. С тех пор наши взаимоотношения стали доброжелательными.

Вышитый слон и снеговые сандалии.

Одна за другой вскрывались труднейшие психологические проблемы, мучившие Сашу. Я удивлялся, сравнивая веселого и разговорчивого Сашу, каким я его помнил в начале нашего знакомства, с нынешним - унылым и неуверенным. Постепенно я стал понимать, каким образом герою нашей эпопеи удалось загнать себя в подобный тупик.

Дело в том, что он носил проблемы и противоречия в себе, стараясь загнать их поглубже. Не получая выхода, они раздирали его на части. Раздирали в буквальном смысле - и психику, и физическое тело. Новые попытки подавления приводили к обратным результатам - самовар бурлил сильнее. Образовался замкнутый круг. Выход из него показался, когда Саня перестал бороться с болячками и страхами, когда он осознал неоценимую помощь и подсказку со стороны своих же проблем и начал их за это благодарить.

Следующий этап работы был посвящен проблеме, понятной многим людям. Саше казалось, что он никому не нужен, всеми заброшен. Чувство одиночества мучило Сашу, не давая покоя, порождало неуверенность в себе, он думал, что делает что-то не так. Саша старался угодить окружающим, жил не своей жизнью, а той, которая, по его мнению, нравилась бы другим, и очень зависел от постороннего мнения.

Например, в некоторых методиках самосовершенствования, которыми Саша увлекся, требуется отказаться от мясной пищи. А Шурик мясцо очень любил и дома уписывал его за обе щеки, а когда приходил в клуб и садился за стол, где мясо не употребляли, чувствовал себя крайне неловко перед остальными. Шурик всем говорил, что мясо не ест, переживал, что на самом деле это не так и ему очень хочется мяса. Он страшно волновался - как люди посмотрят на то, что он "оскверняется нечистой пищей".

Авторы, одно время будучи ортодоксальными йогами, тоже отказались от мясной пищи. Нам удалось внушить себе уверенность в преимуществах вегетарианского питания, и интерес к мясу пропал напрочь. Занявшись Симороном, мы поняли, что подобные запреты - всего-навсего очередная упаковка, матрешка. Зачем ее напяливать, отгораживаясь от мира, ограничивая свою свободу? Сейчас мы по-прежнему предпочитаем вегетарианскую пищу, но не откажемся побаловаться ароматным шашлычком на лоне природы, без всяких угрызений совести.

Саша хотел преодолеть неуверенность силовым путем. Он начал заниматься по системе Иванова. Занимался серьезно, добился того, что в зимние морозы ходил без шапки и рукавиц и носил только легкую курточку из болоньи, футболку, джинсы и сандали на босу ногу. В этот раз самовнушение оказалось помощнее, чем с мясом, и ноги не мерзли.

Внешний вид у Саши довольно необычный, даже забавный: он маленького роста, коренастый, с большой головой, реденьким пушком на лысине и седой бородой лопатой. Портрет завершают неестественно огромные глаза, увеличенные массивными линзами очков, и добродушное выражение лица. Толстые, узловатые, скрюченные пальцы производят впечатление крабовых клешней. Один из симоронцев окрестил его домовенком, а другой инопланетянином.

Когда этот домовенок в легкой одежде и босоножках заходил зимой в электричку или метро, его мучил вопрос: что думают о нем окружающие? Ему везде мерещились косые взгляды, перешептывания за спиной. Казалось бы, добился таких впечатляющих результатов - по сугробам босиком, однако ощущения неуверенности, никчемности не исчезли, и временами напоминали о себе.

Во многих эзотерических школах проповедуется аскетическое отношение к материальным благам. От занимающегося духовными практиками требуется презрение к соблазнам "падшего" мира. Идеал искателя просветления должен быть нищим, оборванным и голодным. Авторам знакомо это "преданье старины глубокой". Попался на эту удочку и Саша. Ориентация на мнение окружающих, в том числе, "великих" мастеров, учителей, не позволяла ему приобрести желаемые вещи, например магнитофон и телевизор. Он не мог этого сделать не потому, что не хотел, а потому, что было - "низзя!" Мало того, в одной из школ Саше авторитетно заявили, что его болезни, лишения, бытовые неурядицы являются свидетельством высокой продвинутости, неких супермутаций и скорого вознесения!

Саше надо было разобраться с внутренними конфликтами. Обратившись к его личностной истории, мы стали искать корень вихря. Шурик быстро вспомнил один за другим три эпизода, в которых испытал наиболее сильные чувства отчужденности и неуверенности.

Ему было девять-десять лет. В семье недавно родились двойняшки - братишка и сестренка, и Шурика заставили сидеть с ними. Ребята во дворе гуляли, играли в мячик, катались на велосипеде, а он сидел дома и качал двойняшек. Ему было очень горько и обидно.

Другой эпизод. Саше - семь лет. Он жил в лесной школе санаторного типа. Детей немного, замкнутый коллектив. Ребята обижали его, смеялись над физическими недостатками. Чувствуя, что никому не нужен, он убежал в лес. Вот он, сценарий красивого умирания с уходом в чащобу!

И наконец корневой эпизод, когда Саше было три-четыре года. Вспомнился коммунальный барак, тусклая лампочка в коридоре, кухня одна на десять семей, обшарпанная мебель, деревянные табуретки. Как в песне Высоцкого: "На тридцать восемь комнаток всего одна уборная". Шурик что-то натворил, и мать грубо оттолкнула его: "Уходи, ты мне не нужен, ты плохой мальчик!" Тоже "переименование", только наоборот. Шурик - в истерику, он не нужен родной матери! Бросился к ней, но та опять отпихнула рукой: "Я не твоя мама!" На Сашу накатило чувство непреодолимой опасности, свет стал не мил. Он облокотился на табурет и зарыдал. Перед глазами - шляпки гвоздей, вбитых в некрашенную табуретку.

Шурик поблагодарил мать, теперь за предупреждение, что он может до конца жизни горевать от одиночества и лить крокодиловы слезы. Чтобы вернуть матери, а значит и себе, недостающее эмоциональное равновесие и уверенность, Шурик взялся за поиск доброго поступка. И он был найден, да какой!

Мама научила его вышивать, дала деревянные пяльцы, обеспечила материалом - белой плотной канвой и нитками. Саше занятие понравилось. Он перенес через копирку рисунок, обвел карандашом. Вышивал крестиком и гладью. Мать удивлялась: что он так упорно сидит и ковыряет иголкой? Но Шурик свое произведение держал в секрете. Кропотливая работа заняла два месяца, и наконец вышивка была готова - желто-синий слон с малиновым цветком. Настал долгожданный момент - мама открыла дверь, вошла в комнату, а Шурик подбежал к ней и произнес: "Дорогая мамочка, поздравляю тебя с Восьмым марта!" Затем торжественно достал из-за спины вышивку. Мать заплакала от счастья и погладила его по головке.

Какой момент! Я подскочил на диване, как азартный охотник, выследивший редкую дичь. Через Шурика в этом эпизоде проходил чистый, незамутненный никакой корыстью симоронский луч. Имя готово: "Я тот, который вышивает маме слона". Шурика трудно было узнать, передо мной сидел совершенно другой человек. Чтобы передать состояние внутренней свободы, переполнявшее его, он привел метафору: "Я точно сидел взаперти. И вдруг тюремная дверь передо мной распахнулась". После этих слов Шурика мощным порывом ветра широко распахнулась форточка в комнату, и с улицы хлынул поток свежего воздуха! Мы, как зачарованные, в полном молчании уставились на нее.

После переименования Шурик стал отслеживать моменты, когда запускалась заезженная пластинка неуверенности, заброшенности и включать вместо нее новую, утверждая симоронское имя. Постепенно нарастала уверенность в собственных силах, с каждой маленькой победой становилось все легче. И чем легче становилось, тем больше Шурик проникался внутренней свободой. Все чаще он стал поступать, как ему хочется. В настоящее время Саша спокойно уминает мясо прямо в клубе, зимой свободно ходит в босоножках: "Я потом присмотрелся, никто и не обращает внимания на меня. Проблемы как таковой не было. Были мои фантазии, внутренний диалог".

Саша стал меньше значения придавать различным догмам. В частности, разрешился внутренний конфликт по отношению к дорогим вещам. Шурик стал больше зарабатывать и купил импортный магнитофон, музыкальный центр, телевизор, видео. А клубные ребята потом просили у него аудио- и видеокассеты. Это лишь отдельные примеры из множества подобных достижений. Прошло больше года с момента, когда Шурик стал "вышивать слона", и, забегая вперед, можно сказать, что достигнуты значительные сдвиги в обретении внутренней раскрепощенности. Однако лавровый венок надевать не время, пластинка со старой музыкой нет-нет, да и заиграет.

Рассказывая об очередных успехах, Саша воспользовался сравнением: "Представь, что нога очень долго находилась в гипсе. А потом гипс сняли, и нога ожила, задвигалась, задышала". Если Саша опирался на себя самого, всякие боли и недомогания отступали. "Вышивание слона" благоприятно влияло и на взаимоотношения с матерью, они стали лучше понимать друг друга.

Примирение в царстве животных.

Саша постепенно возвращал себе природные права, избавлялся от страхов, сомнений, внутренних конфликтов. Это сразу же сказалось на его здоровье. Периоды хорошего самочувствия увеличились до семи-десяти дней. Интенсивность болевых ощущений упала в несколько раз, а количество заглатываемых таблеток намного уменьшилось. Произошел значительный качественный сдвиг. Вместо отчаянного балансирования на краю пропасти, появилась твердая опора. Можно было с уверенностью сказать, что Шурик вышел из смерча.

Шурик освоил начальный этап Симорона - благодарение и переименование, и рвался двигаться дальше - изучать ЯСные языки. Он посетил несколько занятий симоронской группы и получил мантру ЧРУЗ, с помощью которой подключался к силе всех минералов Земли.

Вскоре Шурик прошел тренинг по переименованию на втором и третьем ЯСном, и сам выработал имя на третьем ЯСном (языке животных) ВАНГОНЖЕР. Придя домой после тренинга, он незамедлительно стал ВАНГОНЖЕРонить. Домашние животные - собака и две кошки крепко спали. Шурик начал припевать мантру, выполняя волнообразные раскачивания. Кошки моментально проснулись, замурлыкали, а собака прибежала из коридора. Такое поведение животных было нехарактерно - обычно они не обращали на хозяина внимания, когда он громко разговаривал. Как правило, они воевали между собой за территорию, а тут встали в рядок, все вместе, подняли морды вверх и неотрывно наблюдали за его действиями. "ЯСные работают!" - понял Шурик. Едва у животных возникал конфликт, Саша заводил ВАНГОНЖЕР, и они тотчас успокаивались и расходились.

На этом ВАНГОНЖЕРные чудеса не закончились. Как-то Шурик, почувствовав на службе эмоциональный дискомфорт, вышел во двор, на небольшую площадку, ограниченную стенами домов и покатой оцинкованной крышей. Закрыв глаза, Саша забормотал "заклинание". Когда он почувствовал себя спокойнее и открыл глаза, то обнаружил на коньке крыши стайку любопытных зрителей. С энтузиазмом Шурик заголосил мантру. Голуби и воробьи нестройными рядами стали спускаться с крыши. Шурик почувствовал себя рок-звездой. Наиболее рьяные поклонники его таланта, не взирая на лужи, рвались к сцене, отчаянно расталкивая других меломанов. С тех пор кумир пернатой молодежи неоднократно баловал обожателей благотворительными концертами.

Сказать, что процесс восстановления у Саши проходил гладко, было бы преувеличением. Иногда он откатывался назад, впадал в депрессию, уныние, особенно, если забывал о своих волшебных возможностях - золотом ключике, открывающем сокровенную дверь к мечте. Зачастую приступ можно было снять при первых признаках боли, поработав на ЯСном. Из-за лени, занятости или сомнений Саша мог упустить момент, и тогда боль выбивала из колеи на два-три дня. А однажды, после ночного кошмара снова навалился страх, хотелось забиться в угол и не шевелиться. Довольно долго Саша пребывал в подвешенном состоянии, в конце концов, опомнился и включил ВАНГОНЖЕР.

Несмотря на трудности, Шурик значительно окреп физически, координация движений вошла в норму, его больше не шатало, как тростник на ветру. Лицо приобрело здоровый цвет, перестал болеть желудок, пропала изжога, наладилась работа кишечника, исчезли запоры. Саша помолодел. Ира с радостью замечала, что он становится похож на прежнего Сашу - подвижного и жизнерадостного.

Лодка и флотилии.

Росла уверенность в собственных силах - по словам Шурика, он "нашел стержень в самом себе". Раньше он периодически заводил разговор о том, что не может обойтись без духовного пастыря, который бы вел за собой. Открыв для себя Симорон, Саша все больше убеждался, что потребность в учителях фактически является признанием собственной несостоятельности, бессилия. Это удобный способ переложить ответственность на того, кто ведет, в чьем стаде оказалась заблудшая овечка. Это позиция куклы, которую дергают за ниточки, а не кукловода. Как я могу доверять учителю (целителю, магу, колдуну), если они являются моей проекцией? А кукловод - это мое истинное Я, это - Симорон, источник жизни, который находится во мне. И я как Симорон принимаю ответственность за все, что происходит в моей жизни.

Недавно Шурик с улыбкой поделился очередной аллегорией:

- Моя жизнь напоминает плаванье в лодке. Я всегда боялся, что на своем суденышке могу оказаться в открытом океане один и утонуть. Я подумал, что самым безопасным будет пристать к флотилии. Там много лодок, и есть большие крейсеры, которые могут взять на буксир. Флагманский корабль знает, куда держать курс. Но начался шторм, и мой утлый челн остался один в бушующем море. В него набралась вода, и я долго ее вычерпывал. Наверное, ошибся в выборе флотилии, подумал я и пристал к другой.

У нее был мужественный капитан, настоящий морской волк. Он так красиво говорил, обещая привести нас к новым землям, сказочно богатым и обширным. И вновь буря, и я снова один. Воды в лодке прибавилось. Предводителем следующего флота был грозный адмирал. Провинившихся он заковывал в цепи на галерах, матросы трепетали перед ним и уважали его за это. И опять крушение, и теперь вода поднялась к самому борту.

Долго я метался от одного скопления кораблей к другому. Лодка еле держалась на плаву.

Тут я заметил, как ветер раздувал мои просторные трусы. "Попробую использовать их, как парус", - пришло в голову. Едва я прицепил трусы на мачту, как лодка понеслась вперед. Управлять судном оказалось довольно легко, главное - поймать ветер, и дело в шляпе.

Вскоре я чувствовал себя бывалым моряком. Парусник летел так лихо, что скопившаяся вода сама выплескивалась за борт. Я научился по слабым признакам распознавать приближение непогоды, менять курс и ускользать от штормов. Я понял, что когда-нибудь трусы окажутся не нужны - достаточно будет попасть в теплое течение, и оно само понесет лодку. Если она отклонится от стремительного потока, хватит легкого поворота руля, и мы вновь полетим вперед.

Белых яблонь дым.

Вернемся назад, когда наш герой стал "парить в смокинге". Уладив отношения с матерью, Шурик не остановился на достигнутом. Запах свободы и аромат волшебства пьянили его. Настало время браться за следующий крепкий орешек - супругу. Вот типичная сцена из семейной жизни.

Саша с нетерпением ждет жену с работы, радуется ее приходу. Ирина появляется в плохом настроении:

- Опять начальник деньги не платит. Всю работу взвалили на меня одну. Вдобавок обругали. Мне даже выйти не в чем - ни сапог, ни шубы, ни пальто, ничего нету. Муж мне больной достался. Дочь у меня без работы, все у нее наперекосяк!

Саша хмурится, настроение испорчено, ничто его не радует. Начинает раскалываться голова. Итог печален: Ирина переживает, Шурик лежит пластом, дочь Маша уходит, громко хлопнув дверью.

Другой пример. В семье возникают финансовые трудности, и уже Сашины резкие слова служат причиной для ссоры. Он упрекает, что Маша не работает, сидит дома, приходится ее кормить. Ира моментально вспыхивает:

- А, моя дочь тебе помеха! Ты не учитываешь, что я тебя лечу, занимаюсь тобой. Ты этого никак не ценишь, не понимаешь! Раньше ты меня любил, а сейчас перестал, внимания не обращаешь!

Шурик поблагодарил Ирину за предупреждение, что их семейная жизнь может превратиться в сплошной кошмар. Я предложил Саше отыскать симоронский след, событие, в котором проявилось взаимопонимание между ним и Ирой. У Шурика это замечательно получилось.

- В начале нашего знакомства мы были как одно целое. Понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Однажды я пришел к Ире, и вечером мы вышли на балкон. Стояла весна, вокруг буйствовала зелень, цветущие яблони распространяли нежный аромат. Воздух был неподвижен, в нем разливались голоса птиц. Мы любовались большой красной луной, звездами. Мы обнялись и посмотрели друг другу в глаза. Было такое блаженство, такое понимание, такая любовь, какой я до этого не испытывал. И потом мы поцеловались.

Шурик поведал, как после другого свидания Ира летела домой будто на крыльях. У нее захватывало дух от счастья. "Прилетела" домой и всю ночь напролет рассказывала дочери о Саше, что, наконец, встретила родственную душу.

Шурик дал Ирине новые имена: "Я та, которая целуется на балконе" и "Я та, которая летит на крыльях, встретив родственную душу".

Теперь Саша был начеку, и когда возникало непонимание, называл Ирину одним из двух новых имен. Предчувствуя, что жена может прийти не в духе, он делал это заранее. Иногда забывал, и приходилось переименовывать в процессе скандала, когда, бросив Саше несколько резких фраз, Ирина выходила на кухню. Он не расстраивался, как раньше, а переименовывал жену. В результате, через пятнадцать-двадцать минут Ира возвращалась успокоенная, будто ничего и не было, подходила к мужу и объясняла: "Саш, не обращай внимания. Ты ведь знаешь, у меня бывает плохое настроение". Ирина менялась на глазах.

Шурик изумлялся, как быстро действовало переименование, и жена преображалась. Он стал "целоваться на балконе" и "летать на крыльях", когда это было необходимо. Впрочем, таких моментов становилось все меньше и меньше. Ныне Шурик спокойно и уверенно регулирует отношения с женой. Любопытно, что и сам он изменился, стал давать меньше поводов для разногласий.

Как Шурик подружился с Петрухой.

Уладив проблему с Ириной, Саня переключился на зятя. В присутствии Петрухи он испытывал сильный дискомфорт, их отношения напоминали театр военных действий: постоянные ссоры, напряженность, раздел имущества и территории. Они могли не разговаривать целыми днями. С тещей Петруха не ладил, и это тоже отражалось на Шурике. Зять полностью игнорировал Сашины проблемы со здоровьем и мог врубить музыку на всю катушку, когда Шурик себя неважно чувствовал.

Петруха был отчаянным вихревиком - его вещи, особенно телевизор и машина, регулярно выходили из строя, в руках у него постоянно что-то ломалось, перегорало, обрывалось. Один раз под ним даже рухнула кровать. Шурик следил за этим и, коль случалась очередная авария, немедля благодарил Петечку, иначе инфекция поломок могла перекинуться и на Шурика.

Шурик надумал переименовать зятя, вспомнив благодарственный поступок. Когда Петруха приобрел машину и нуждался в инструментах, Шурик не раз выручал его. Подобрать имя было легко: "Я тот, который дает Петрухе гаечный ключ". На "фронте" наступило перемирие, но напряженность сохранялась. Однажды у Петрухи со страшным грохотом, усеяв весь пол осколками, взорвался телевизор "Samsung". Саня понял - нужно радикальное средство, гаечный ключ изжил себя. ЯСными он еще не владел и позвонил мне. Получив мантру ДУРРБИНТК, Шурик стал работать с ней, и поломки прекратились.

Когда Шурик чувствовал, что в общении с Петрухой наступает напряженный момент, он принимался твердить мантру и замечал - перед ним другой человек. По образному выражению Саши, Петруха как будто менял маску или получал огромную премию.

Как-то Шурик возвращался с работы и возле дома встретил зятя. Тот был хмурый, неразговорчивый, даже не поздоровался. Они вошли в квартиру, после чего Шурик отправился гулять с собакой. Во время прогулки он старательно напевал ДУРРБИНТК, а когда пришел домой, то был приятно удивлен. Петруха зашел к нему в комнату, что бывало очень редко, и покровительственно произнес: "Сань, возьми кассету, посмотри. Фантастика. Я знаю - ты любишь". Что касается громкой музыки, то ее нынче в квартире не услышишь. Более того, Петруха теперь неусыпно заботится о Шурике и делает замечания Маше или Ирине: "Потише, пожалуйста, Саша устал сегодня, ему нужен покой".

Санаторий "Симорон".

Однажды летом Ирина принесла грустное известие, что у отца совсем плохи дела - Борису Николаевичу шел восьмой десяток и в последние дни он едва таскал ноги. Анализы крови внушали сильные опасения. Ира окончательно упала духом и уже собралась хоронить отца. Горестно вздыхая, она металась по квартире, не находя себе места, и вопрошала: "Где же нам деньги взять на похороны?"

Шурик понял - без Симорона не обойтись, и поблагодарил тестя за предупреждение, что он и впрямь может отправиться на тот свет, жена может получить душевное расстройство, а семья залезет в долги. Чтобы развихрить ситуацию, надо выдать Борису Николаевичу здоровье и крепость. Шурик задумался: был ли момент в его жизни, когда он укреплял здоровье тестя? Память подсказала ответ.

Ранняя осень, погожий, теплый денек. На даче Бориса Николаевича полным ходом шла уборка урожая. Молодожены - Шурик с Ирой прибыли на подмогу. Тесть собирался перетащить мешки с картошкой, но, затеяв перепалку с женой Ксенией, понервничал, и ему было не до мешков.

Шурик предложил: "Борис Николаич! Отдохни, покури, а я мешки потягаю". Так и сделали - Саня с легкостью перенес мешки, а тем временем Боря пришел в себя и отправился заключать перемирие с Ксюшей. Жена остыла, и с ней можно было разговаривать. Вечером Борис Николаевич откровенничал с Ксенией: "Какой Саша-то молодец! Настоящий помощник. Я и не ожидал, что он мне так посочувствует и поможет. Я ему очень благодарен". На следующий день тесть ощутил прилив сил и с рвением продолжил уборочную страду.

Случай был вполне подходящий, и Шурик дал себе новое имя: "Я тот, который таскает мешки с картошкой". Спустя несколько дней Ирина побывала у отца на даче и вернулась в полном восторге. Боря почувствовал себя двадцатилетним и за два дня сделал ремонт, который планировал на два-три месяца. Он перекрыл и покрасил часть крыши, перекопал пол-огорода, поправил забор и отремонтировал машину. Раньше Борис Николаевич сильно уставал, делал все нехотя, еле-еле. Поработает чуть и сидит, отдыхает. А тут все горело в руках. Прямо на глазах человек окреп, стал выглядеть, как после санатория.

Саша убедился, что с недомоганиями тестя можно справиться, и когда Боря хандрил, Шурик "носил" памятные мешки. А в этом году Борис Николаевич вновь потряс родственников - перекрыл всю крышу. Восхищаясь собственным подвигом, он рассказывал всем:

- Я и не мечтал, что смогу это сделать, думал: приеду на дачу, придется сидеть на лавочке сложа руки. Откуда силы появились? Взял да и перекрыл всю крышу. Есть еще порох в пороховницах!

Долой эксплуатацию трудящихся!

По выходным Шурик подрабатывал сторожем в офисе фирмы "Крылья и хвосты". Когда он устраивался на работу, директор Егорыч, раздуваясь от важности, произнес: "Мы оказали тебе большую услугу. Сам знаешь, времена нынче тяжелые, кругом безработица. Я надеюсь, ты оправдаешь высокое доверие".

В начале трудовой деятельности в фирме Шурик с радостью предлагал помощь, охотно брался за дополнительные поручения, не отказывался, когда его просили подежурить сверх нормы. Он не подозревал, что попал в лапы наглых угнетателей. Однако со временем эксплуатация перешла всякие границы - директор заставил Сашу выходить на праздничные дежурства, которые не оплачивались. Помимо обязанностей сторожа, Егорыч возложил на него уборку помещений, погрузку-разгрузку инвентаря, техники, сборку и разборку велосипедов и т. п. И каждый раз директор напоминал, как облагодетельствовал Шурика, взяв его на работу.

Это типичный пример попадания в долговые отношения. Он иллюстрирует классическое симоронское правило: "Давай не больше и не меньше, чем у тебя реально могут взять. Бери не больше и не меньше, чем реально могут дать".

Шурик дал больше, чем было необходимо Егорычу. Сигнал тревоги прозвучал в момент приема на работу, когда Егорыч заявил о своем благодеянии. Шурик не отреагировал и заглотнул наживку, включился в старую, как мир, игру "угнетатель-жертва". В тот момент можно было обойтись благодарением и предупредить зарождающийся вихрь. Вместо этого Саша стал предлагать Егорычу услуги. Это была первая стадия избыточной выдачи - щедрость. Затем наступила вторая стадия - расточительность, и директор сел Саше на шею. Легко можно представить дальнейшее развитие событий. Третья стадия - жертвенность - Шурику вообще прекращают выплачивать зарплату. И четвертая стадия - сверхжертвенность - Саша задарма вкалывает в офисе дни и ночи, забыв о доме и семье.

Расскажем, чем закончилась история. Шурик понял свою ошибку, и честно поблагодарил директора за предостережение, что может попасть в настоящее рабство и бесплатно потеть на "плантациях" Егорыча. Чтобы переименоваться, Шурик стал искать эпизод, когда он оказал директору помощь, в которой тот действительно нуждался. Такой эпизод имел место на заре патриотической деятельности Шурика в фирме "Крылья и хвосты", когда директор столкнулся со сложной проблемой. Она касалась финансовых отношений с другими фирмами. Не видя никакого выхода, шеф обратился за помощью к Саше.

Вообще-то, по мнению Егорыча, Саша был "отмороженным" - музыку заунывную слушал, книжки чудные читал, зимой ходил в босоножках, о каких-то духовных практиках и учениях разговоры вел. Что это за учения, Егорыч толком не знал, но деваться было некуда. И он попросил: "Не помогут ли твои учения уладить мою проблему?" Шурик поработал, и проблема разрешилась.

На другой день Егорыч появился очень довольный и поблагодарил Сашу: "Ты сделал для меня большое дело". Если бы "отмороженный" остановился на этом и не предлагал дополнительные услуги, скорее всего, об эксплуатации не было бы и речи.

Шурик переименовался: "Я тот, кто делает большое дело Егорычу". Едва он стал повторять это имя, отношение директора к нему резко переменилось. Все лишние трудовые нагрузки и дежурства были отменены, и, более того, Саше увеличили зарплату. Егорыч однажды обронил: "Мы будем держать тебя не за ради бога, а как маленького Будду!" С того времени у Шурика был лишь один повод вспомнить имя про большое дело. Егорыч хотел взять дополнительного работника - плотника Васю, который работал у них раньше и отличался слабостью к спиртным напиткам. Тогда бы у Шурика уменьшилось рабочее время и зарплата, но он держал ухо востро и тотчас стал "делать большое дело". И Егорыч заключил, что рисковать не стоит и лучше иметь маленького Будду, чем большого Васю.

Эпилог.

Под занавес предоставим слово Шурику.

Психология bookap

- С течением времени стало приходить ощущение Симорона внутри себя, внутреннее знание. Точнее, не знание, а умение. Можно знать основные предпосылки системы Симорон, термины, техники. Уметь - это совсем другое, это как плавать. Можно знать, как плавать, и можно уметь плавать. Я почувствовал, что умею. Это не книжное знание, а внутреннее, пропущенное через ежедневный опыт. Одно дело, когда ты прочитаешь или услышишь нечто, и другое дело, когда ты сам до этого допрешь. Я как бы сливаюсь, соединяюсь с Симороном. Мне трудно объяснить словами. Иногда во время танца ты можешь почувствовать с партнером контакт, внутренний резонанс, и тогда не нужно следить за правильностью, синхронностью движений - все происходит само собой, становишься единым целым с партнером.

Мы приглашаем к танцу и Вас, дорогой читатель. Конец у этой повести еще не написан. "Заседание продолжается, господа присяжные заседатели!"