Симоронские истории.

Глава 7. Симоронцы и бюрократы.

Малиновый пиджак.

Холодным мартовским вечером порог квартиры переступила молодая симпатичная барышня, явно чем-то удрученная. Марина узнала о добрых волшебниках - симоронцах и обратилась ко мне за помощью. Ситуация, в которой она очутилась, казалась Марине безвыходной, и та надеялась лишь на чудо. Сбивчиво и торопливо начала она печальный рассказ.

- Я работаю бухгалтером в одной фирме. Директор (назовем его Борисовичем) постоянно придирается ко мне, буквально по любому поводу. Раньше он был сотрудником КГБ и перенес на новое место стиль и дух старой работы. Стоит на пять минут отлучиться, директор уже поджидает меня, чтобы наброситься с руганью и упреками: "Где ты шляешься?! Ты на работе находишься или на бабских посиделках? Распустили молодежь! Жаль, времена нынче не те, а то бы ты у меня по струнке ходила!"

Из опаздывающих на работу он замечает именно меня. Если я ушла с работы во время обеденного перерыва, так Борисовичу обязательно потребуется Марина - или в банк съездить, или деньги заплатить, или что-то еще. Однажды я приехала из банка и опоздала на десять минут, в руке у меня была большая сумка. Борисович устроил настоящий скандал, крича, что я обошла все магазины.

В общем, я его боюсь, установить с ним контакт никак не получается, и работа не ладится. Я стараюсь, выполняю все, что требуется, лезу из кожи вон, а в ответ - сплошные упреки и обвинения. Борисович вообще-то ко всем придирается, но мне просто прохода не дает. Директор старается "заткнуть мной все дыры". А теперь собирается отправить меня в командировку в Урюпинск, несмотря на то что я не очень хорошо разбираюсь в делах фирмы.

Дома я с ужасом ожидаю, что завтра - опять на работу, и опять будет то же самое. У меня коленки дрожат от одной мысли, что Борисович опять ко мне подойдет и будет орать.

Ситуация, в которой оказалась Марина, называется в Симороне вихревой. Она стала почти неуправляемой, и Марину несет, как щепку в водовороте.

Марина выразила благодарность шефу, ибо он своими действиями предупреждал о гораздо больших неприятностях, которые могут с ней случиться, если она не изменит отношения к происходящему. Например, представлялись вполне вероятными следующие варианты: вследствие беспрестанной дрожи в коленках - развитие подпрыгивающей походки, как у Чарли Чаплина; вследствие бесконечных страхов - появление санитаров и отдых где-нибудь на Канатчиковой даче; вследствие повышенного слезоизвержения - потребность в чемодане с носовыми платками. После столь "оптимистичного" монолога наша героиня повеселела.

Я предложил Марине переименовать директора. До сего момента она называла Борисовича: "тот, который все время придирается к Марине". Чтобы изменить ситуацию, надо дать ему другое имя, более позитивное. Своим поведением Борисович отбирал у Марины душевный комфорт, значит, он сам нуждался в нем. Как выдать ему этот комфорт, не жертвуя собственным? Один из вариантов поиска решения - вспомнить момент, когда у директора было достаточно душевного комфорта и он делился им с окружающими. И тогда можно будет утвердить его в другом качестве, дав новое имя. В Симороне подобную стратегию переименования называют поиском симоронского следа.

Припомнить конкретный эпизод, в котором Борисович щедро дарил другим радость и душевный комфорт, для Марины оказалось очень непросто. Словно светофильтр, пропускающий излучение определенного цвета, она сформировала образ начальника как мрачного и агрессивного человека, и ей пришлось долго копаться в памяти. Наконец Марина вспомнила случай, когда Борисович поступил, как настоящий джентльмен, и лицо ее сразу расплылось в широкой улыбке.

Директор обычно носил одежду "мрачных" цветов - черные или серые костюмы, водолазки. И настроение - под стать, такое же мрачное. А один раз пришел Борисович в пиджаке ярко-малинового цвета. По словам Марины: "Пиджак, действительно, был ему к лицу. Я заметила, что непривычное одеяние очень нравилось директору, и он казался себе чрезвычайно благосклонным". Самое удивительное, что и настроение шефа было праздничным, он просто излучал радость. А когда Борисович вошел в комнату, где сидела Марина и другие сотрудницы, приветливо поздоровался, улыбнулся и отпустил приятные комплименты дамам, то в помещении несколько секунд стояла мертвая тишина. Это была сенсация!

Сомнений не было - вот он, симоронский след. Новое имя напрашивалось само собой: "Я тот, который делает комплименты в малиновом пиджаке". Марина предпочла сокращенное имя: "Я тот, который в малиновом пиджаке". Отныне ей предстояло по мере надобности пропечатывать это имя, раздувая найденную светлую искорку.

Вот повествование Марины о дальнейшем развитии событий.

- Я пропечатывала симоронское имя каждое утро, пока ехала на работу. Если Борисович придирался ко мне или только собирался это сделать, я вспоминала, что он - "тот, который в малиновом пиджаке". Директору это, видимо, нравилось, он сразу стихал и не проявлял агрессии. Однажды я зашла к нему в кабинет подписывать какие-то бумаги, твердя про себя о малиновом пиджаке, и Борисович это моментально почувствовал. Раньше или наорал бы, или подписал, не поднимая головы. А тут поднял голову, улыбнулся и спросил: "Как дела? Как ты себя чувствуешь? Все ли нравится на работе? Никто не обижает?" Ничего подобного я от него никогда не слышала. С этого момента наши взаимоотношения улучшались с каждым днем, и вскоре я перестала бояться директора. Другие сотрудники также заметили, что Борисович подобрел и стал более приветлив с ними.

Однако от командировки в Урюпинск, где находилась головная организация фирмы, Марине уклониться не удалось. Шеф заявил: "Съездишь, оставишь бумажки и вернешься назад". Но в действительности поездка обещала быть очень трудной. Марина знала, что бухгалтерский отчет, предназначенный для урюпинцев, составлен небрежно, с большим количеством ошибок. Шансов сдать его почти не было. Кроме того, в Урюпинске до сих пор не назначили сотрудника, ответственного за работу с этим документом. Другими словами, принимать отчет там никто и не собирался. Марина была самой молодой в бухгалтерской группе, поэтому на нее и свалили "почетную" Урюпинскую миссию. Опасения, что в Урюпинске ее просто отфутболят, и поездка завершится плачевно, были вполне обоснованны. Марина попросила меня поработать с этой проблемой.

Мы воспользовались переименованием на ЯСном. Это оригинальная симоронская техника, используемая для наиболее сильных вихревых сигналов. Марина имела возможность наблюдать эксцентричный спонтанный танец, завершившийся изящным взмахом руки и мантрой, которую перенести на бумагу вряд ли возможно. Мантра эта скорее напоминает неприличный звук, как будто кто-то громко пукнул. "Вооружившись" мантрой, Марина и отбыла в Урюпинск.

Каково же было удивление Марины, когда в Урюпинском аэропорту ее поджидал сверкающий новенький "Мерседес", принадлежащий не кому-нибудь, а главному бухгалтеру фирмы! На этой "скромной" автомашине Марину каждое утро встречали у гостиницы, а поздно вечером доставляли обратно (приходилось засиживаться допоздна). Марину поселили в шикарном номере лучшей гостиницы города, а утром ее поджидал изысканный завтрак в ресторане.

Вновь предоставим слово Марине.

- Я впервые выполняла такую ответственную работу, да и отчет был крайне запутанным. Поэтому вначале у меня ничего не получалось. Урюпинский главбух очень напоминала Борисовича до переименования, она ежедневно кричала на всех и устраивала разгоны. И эта "гроза фирмы" сидела со мной до девяти или десяти часов вечера и помогала делать отчет. С мантрой я не расставалась. Надежда Алексеевна, конечно, критиковала меня, но относилась с сочувствием - показывала и объясняла то, что непонятно. Она вспоминала себя в молодости, говоря, что у нее были похожие трудности. Все вокруг удивлялись: "Что с нашей Алексеевной? Чего она так прикипела к этой девчонке?" Напрасно я боялась, что со мной никто не будет заниматься, или "завернут" отчет и отправят назад, или даже уволят с работы. Отчет я сдала, мне купили обратный билет, а перед отъездом устроили проводы в престижном ресторане города.

Узнав о результатах поездки, Борисович пришел в восторг и сразу отправился к генеральному с просьбой назначить меня главным бухгалтером на вакантное место. Тот возразил: "Это все хорошо, но на такую ответственную работу ей рановато. Она - девушка молодая, мало ли что ей взбредет в голову". "Малиновый пиджак" горячо вступился за меня (чего с ним никогда не бывало). Он сказал, что работает со мной уже два года, хорошо меня знает и считает, что я - человек надежный, и на эту работу гожусь. Генеральный сдался и подписал приказ о назначении меня на должность главного бухгалтера. Между прочим, Алексеевна тоже порекомендовала меня.

Со времени описываемых событий прошло два года. Марине приходилось неоднократно бывать в Урюпинске, и грозный главбух до сих пор считает ее одним из лучших работников фирмы. Остается добавить, что в дальнейшем Марина была очень довольна отношениями с Борисовичем. А когда "малиновый пиджак" сменил место работы, то объявил, что завсегда будет рад, если она надумает перейти к нему. Недавно он позвонил и поздравил с праздником 8 Марта весь женский коллектив и персонально Марину.

С грозной стражей подружиться.

Описанные ниже события происходили в упоминавшемся ранее поселке Некрасовка (см. "Повесть о маленьком Будде"). Некоторое время я периодически приезжал в местную больницу. Охранник в черной форме на проходной, как правило, мельком бросал взгляд на предъявляемый мной временный пропуск, и я спокойно и деловито шествовал мимо.

Однажды меня остановил пожилой охранник, похоже, старой закалки. Он долго изучал пропуск, словно собираясь выучить бумажку наизусть. Недружелюбный, исподлобья, взгляд его говорил: "Шляются тут всякие. Знаю я вас, так и норовите бомбу подложить во вверенном мне учреждении". Удостоверившись в подлинности документа, он с сожалением вернул бумагу. Казалось бы, непримечательный эпизод, однако мое передвижение было прервано непредвиденной задержкой. На слабый предупредительный сигнал я не отреагировал, и спустя несколько дней он предстал под другой личиной.

В этот раз на проходной меня затормозил молодой парень с непроницаемым лицом. Он взял пропуск, тщательно сверил печать, подпись, посмотрел бумажку на свет. Затем открыл какую-то амбарную книгу, наверно журнал регистрации временных пропусков, и несколько минут листал ее. В журнале моей фамилии не значилось. Охранник, подозрительно глядя на меня, засыпал градом вопросов:

- Кто вы такой? Какова цель вашего визита? К кому и куда вы идете? Кто выписал пропуск? Почему через три дня пропуск истекает?

Пытаясь сохранить невозмутимое лицо, я ответствовал, что являюсь доктором, следую в такой-то корпус, в такое-то отделение для работы с редким пациентом, чей случай представляет необычайный интерес для мировой науки. Мои ответы не удовлетворили ревностного блюстителя порядка, и с выражением лица, не предвещающим ничего хорошего, он поднял трубку телефонного аппарата.

Ожидая вышестоящее начальство, я произнес про себя благодарственный монолог. Охранник своими действиями предупреждал, что передо мной могут закрыться двери всех общественных мест. Не успел я нарисовать образ подарка, как на пороге появилась строгая бабуля в роговых очках. Охранник вскочил, передал ей пропуск и изложил подозрения.

Начальница оказалась на редкость импульсивной и разговорчивой. Она отозвала меня в сторонку и, бурно жестикулируя, громким визгливым голосом начала политинформацию. Речь шла о том, что "мафия запустила щупальца во все уголки страны, возросла возможность террористических актов. И в это тревожное время отдельные несознательные элементы стремятся проникнуть на территорию больницы обманным путем".

"Бабулю надо переименовывать, причем срочно. Промедление смерти подобно", - подумал я. Вещала она безостановочно, не давая вставить словечка. Я уже собрался работать через трэк, как вдруг в яростном монологе бабули обнаружился симоронский след.

- Несмотря на сложную политическую, экономическую и социальную обстановку в России, вверенная мне служба охраны бдительно несет боевое дежурство. Здесь зверь не проскочит, птица не пролетит. Защита рубежей нашего учреждения - в надежных руках.

Все, имя готово: "Я та, которая бдительно несет боевое дежурство".

Суровая бабуля продолжала живописать четкую организацию охраны объекта, а я понимающе кивал головой, повторяя найденное имя, и с облегчением услышал, что громкость и тон ее голоса заметно понизились. Наступила короткая пауза, и я выразил восхищение тем, насколько совершенно поставлено обеспечение безопасности больницы. Тем самым я подтвердил начальнице ее симоронское имя.

Беседа потекла ровно, даже с взаимной симпатией. Инцидент был забыт, и , и расстались мы почти друзьями. Разомлевшая стражница вспомнила, что ее ждут неотложные дела, протянула мой пропуск и энергично направилась к выходу, навстречу новым боевым свершениям. Я двинулся к больничному корпусу, шурша опавшими листьями и негромко напевая: "Наша служба и опасна, и трудна..." Излишне говорить, что после этой встречи я проходил в больницу свободно и без всяких задержек.

На следующий день произошло любопытное происшествие, напомнившее о недоразумении с охраной. Вечером я возвращался с занятия по Симорону и купить билет на электричку не успел. В вагоне я обратил внимание на строгого мужчину в черном, стоявшего у дверей и чем-то похожего на охранника в больнице. "Уж не контролер ли?" - возникла догадка. Я успокоил себя тем, что после девяти вечера билеты обычно не проверяют, и симоронить не стал.

"Расплата" за пропущенный сигнал наступила спустя десять минут, когда в полупустой вагон с двух сторон вошли контролеры. Они неумолимо приближались, и соседка по несчастью, пышногрудая барышня, приготовила десятитысячную купюру. Вроде бы трепыхаться бессмысленно, но я все-таки отблагодарил контролеров и подарил им спокойствие, которое поместил в чашечку с арбузным соком, покрытую лиловой глазурью с белыми горошинами.

Покамест один из ревизоров выписывал моей соседке квитанцию на штраф, я "держал" чашку перед собой, наблюдая за дрейфующими арбузными семечками. Господин в форме железнодорожника обратился ко мне. Последняя надежда рухнула, и я извлек банкноту в 50 тысяч. Контролер, порывшись в портмоне, протянул: "А можно без сдачи?" Мелких денег у меня с собой не оказалось. Возникла заминка, и контролер отправился к напарнику, который в нескольких шагах от нас препирался с упрямым безбилетником.

Я с любопытством наблюдал за неожиданным поворотом событий, одновременно созерцая на трэке чашечку. У второго контролера сдачи тоже не было, и, оштрафовав упорного "зайца", оба проверяющих бочком засеменили к выходу. В мою сторону они даже не посмотрели. Пятидесятитысячная бумажка перекочевала обратно в карман. Интеллигентного вида мужчина, сидевший возле погрустневшей барышни с роскошным бюстом, широко улыбнулся, посмотрев на меня: "Везет же людям!"

Поскольку речь зашла о контролерах и безбилетниках, кратко поделюсь богатым опытом в этой области, да не осудит меня высоконравственный читатель! Симорон не раз выручал меня в ситуациях, когда казалось, что штраф неизбежен. Иногда бывало, что контролер просто проходил мимо, как будто не замечая меня.

Особенно я поразился, когда подобное произошло впервые. Помню трэковское имя, которое я дал горластой контролерше: "Я та, которая чешет подмышку алмазным когтем". Пассажиров в электричке было немного, и для меня навсегда осталось загадкой, почему бдительная тетка не спросила мой билет. Потом схожие сценки с "шапкой-невидимкой" случались и в автобусах. Чаще всего появление контролеров завершалось более прозаическим способом, например я оплачивал стоимость проезда, или отдавал сумму, немного превышающую цену билета . А недавно Симорон Степаныч наградил меня медалью, которая дает право на бесплатный проезд в городском наземном транспорте. Этот рассказ войдет в следующую книгу.

Впрочем, в последнее время я этим не злоупотребляю и оплачиваю проезд.

Торжественный парад.

После окончания курсов массажа я поехал в учебный центр за дипломом. Секретарь центра сообщила, что диплом готов, необходимо только подписать его у директора. Оказалось, что он уехал обедать и появится через час.

Выразив директору благодарность за предупреждение о том, что он вообще может не появиться, я отправил ему эмоциональное равновесие в виде рыжего капустного листа, усеянного мелкими дырочками в форме сердечка.

Затем я немного прогулялся, полакомился мороженым и вернулся в здание. Я полагал, что директор на месте, ведь сигнал отблагодарен, но ошибся. Я устроился в приемной с книгой в руках, периодически посылая дырявые капустные листы. Директор появился по окончании обеденного перерыва, как и было обещано секретарем.

Получив внушительного вида красные корочки с тисненым двуглавым орлом, я вышел на улицу в недоумении: почему пришлось ждать, почему не сработал Симорон?! Размышляя о причине задержки, я не заметил, как очутился на широком проспекте, ведущем к метро. Здесь и случилось то, что заставило меня замереть на месте, с отвисшей челюстью и слегка идиотским видом.

Психология bookap

Движение транспорта на проспекте было перекрыто. Грянула бравурная музыка, и навстречу мне двинулась в торжественном марше колонна войск, возглавляемая оркестром. Блестели на солнце трубы, вздымались в воздух расшитые золотом знамена, колыхались белоснежные аксельбанты, сверкали обнаженные клинки. Бойцы в парадных мундирах и начищенных до ослепительного сияния сапогах, чеканя шаг, стройными рядами проходили мимо. Они держали равнение как раз на меня, застывшего с разинутым ртом. Постепенно до меня дошло, что лукавый Степаныч подстроил все так, будто торжественный парад войск устроен в честь вручения мне диплома массажиста.

Вокруг стали собираться зеваки, и мне пришлось вернуть нижнюю челюсть в надлежащую ей позицию и придать физиономии более осмысленное выражение. Конечно, скептик может заявить, что это была репетиция перед военным парадом на День Победы. Но у меня в тот момент в голове крутилось одно: "Ну, Степаныч, учудил!" Ради этого зрелища стоило часок посидеть в ожидании директора. Постояв на тротуаре, пока вся колонна не промаршировала мимо, я двинулся к метро в приподнятом праздничном настроении. Такие сюрпризы устраивает неистощимый на выдумки Симорон.