12. ДЕТИ АЛКОГОЛИКОВ


...

История про Энни

Энни была маленькой девочкой, которая жила в коричневом кирпичном доме вместе с мамой, папой и большой черной собакой1.

Однажды во время урока в школе, где училась Энни, ее учительница, миссис Роуван, сказала, что их класс собирается выпускать свою стенную газету. Все ученики написали статьи, и теперь миссис Роуван собиралась объявить классу, кто будет редактором газеты. Редактор должен был решать, какие статьи следует помещать и как их располагать.

Миссис Роуван окинула взглядом весь класс.

«Я решила, – сказала она, – что у нашей классной газеты будет два редактора: Энни и Сэлли».

Энни и Сэлли переглянулись и улыбнулись друг другу. Энни была очень взволнована. Она думала, что, возможно, когда она станет взрослой, ей захочется стать писательницей. Обязанности редактора классной газеты показались ей хорошим началом.

После уроков Сэлли сказала Энни: «Нам надо собраться, чтобы выбрать статьи для нашей газеты».

«Хорошо», – ответила Энни. Она просто не могла дождаться этого момента.

«Может быть, мы пойдем к тебе домой?» – предложила Сэлли.

Улыбка сразу исчезла с лица Энни.

«Н-нет! – испуганно и смущенно сказала она. – Ко мне нельзя»1.

«Почему? – удивилась Сэлли. – Я еще ни разу не была у тебя дома».

Энни лихорадочно искала слова, чтобы как-то ответить Сэлли. Она ничего не могла придумать: «Знаешь, мы просто не можем пойти ко мне сегодня», – наконец выдавила она из себя.

«Ну, хорошо, – сказала Сэлли. – Может быть, мы тогда пойдем ко мне?»

Энни чувствовала себя гадко. Сэлли, наверное, подумала, что она с причудами2. Пожалуй, это так и есть. Она почти всегда чувствовала себя странной. Странной и ужасной. О, если бы она могла пригласить Сэлли к себе домой, как это делают все нормальные дети! Но она не могла. Потому что у нее есть тайна. Она не была нормальным ребенком. Более того, она не была нормальным ребенком, который живет в нормальной семье.

Отец Энни был пьяницей. Когда отец был дома, он почти всегда был пьян. А когда он был пьян, его голос становился все громче и громче. Он произносил витиеватые речи, буйствовал, что-то выкрикивал и швырял предметы во всех, кто стоял на его пути. Энни страшно боялась его, когда он был пьян. Тогда она обычно старалась куда-нибудь спрятаться или убежать из дома. Но часто она не успевала этого сделать. Энни безумно боялась, что если она приведет к себе в дом одну из своих подружек, отец может прийти пьяным, кричать во все горло, буянить, и вообще, вести себя как безумный. Энни думала, что если такое случится – она просто умрет от стыда на месте. Поэтому она никогда никого не приводила домой. Конечно, трудно найти друзей, когда ты не можешь никого пригласить к себе, но Энни считала, что лучше уж вообще не иметь друзей, чем все время дрожать от страха, что кто-то из них придет и увидит ее отца, когда он не может стоять на ногах.

Когда отец Энни был трезвым, он был совершенно другим человеком: с ним можно было поговорить, можно было что-то у него спросить, и он отвечал как надо. Иногда он даже играл с Энни в разные игры или читал ей рассказы. Энни любила своего отца, когда он был трезвым, но когда он был пьян, она его ненавидела.

Когда отец Энни не был пьян, он часто обещал сделать для нее что-нибудь интересное и забавное, а когда напивался, то забывал о своих обещаниях и начинал кричать на нее. Энни всем своим существом ненавидела такие минуты. А спустя некоторое время она перестала верить всему, что он говорил.

Энни считала, что если бы папа ее действительно любил, он не нарушал бы своих обещаний и пил бы не так часто. Она решила, что папа не любит ее вовсе.

Энни пыталась получить какую-то поддержку у мамы, но она не хотела даже говорить об этом.

«Все нормально, – отвечала мама, а потом тихо добавляла – И Боже тебя упаси кому-нибудь об этом рассказывать!»

Энни считала, что это было довольно странно. Если все нормально, почему же тогда она не могла никому говорить об этом?

Мама Энни всегда выглядела озабоченной и несчастной. Часто она раздражалась на свою дочь, а иногда Энни видела ее плачущей. Когда такое случалось, Энни чувствовала себя гадко-прегадко. Ей было жаль маму и хотелось сделать что-нибудь, чтобы она стала счастливой. Но иногда Энни сердилась на маму и считала, что она могла бы проявлять больше заботы в отношении своей единственной дочери и понять то, что Энни намеревалась ей сказать, вместо того, чтобы отталкивать ее и говорить, что «все нормально». Мама Энни всегда была настолько погружена в заботы, что никак не могла найти время выслушать свою дочь. И тогда Энни приходила в голову мысль, что, возможно, мама тоже ее не любит. Часто ей казалось, что ее вообще никто не любит. Когда Энни думала, что ее совсем никто не любит, ей становилось очень грустно, одиноко и страшно. Она сидела в своей комнате и думала, отчего же так получается. Может быть, потому что она плохой ребенок? От этих мыслей ей становилось еще муторнее. Наверное, она сама виновата в том, что ее мама совсем не заботится о ней, а папа так много пьет, думала она. Ей было очень тяжело, но она просто не знала, что делать.

Нередко, сидя в своей комнате, Энни слышала, как ее мать и отец дрались и бранились. Энни становилось жутко. Она боялась, что они причинят друг другу боль. Боялась, что они могут даже убить друг друга, и тогда у нее не будет ни мамы, ни папы вообще. И она сидела в своей комнате, и ей становилось все страшнее и страшнее, а она не знала, что делать.

Иногда во время урока Энни окидывала взглядом свой класс. Все казались такими нормальными. Она была уверена, что каждый жил в нормальной счастливой семье. Она не сомневалась, что всем другим детям не нужно было бояться, что их папа напьется, им не нужно было хранить какую-то тайну и они могли приводить в свой дом друзей, когда захотят. Энни решила, что лучший способ перестать чувствовать себя так скверно – перестать что-либо чувствовать вообще. Она старалась не думать о пьянстве своего отца, о том, что она не может даже поговорить с мамой. Она выполняла всю работу по дому с большой ответственностью, как взрослая девочка, и старалась держаться от всех на расстоянии. Разумеется, она не могла все время оставаться где-то в стороне, и поэтому ей нередко попадало. Со временем она научилась наблюдать за людьми и понимать их действия настолько хорошо, что можно определить заранее, что они будут делать дальше.

И это помогало ей избегать неприятностей. Иногда Энни очень хотела, чтобы был какой-то человек, с которым она могла бы поговорить, излить ему душу, но она знала, что никто ее не поймет, и нет никого, кому она могла бы довериться. Так что ей оставалось только молчать, внимательно наблюдать за людьми и стараться чувствовать себя не такой несчастной, какой она была на самом деле.

Приближался большой праздник – День благодарения. Все другие дети ждали его с нетерпением. Им он сулил обильные праздничные столы и разные забавы. Энни его не ждала. Для нее он ассоциировался не только с семейными обедами, но и с пьянкой и драками.

«Может быть, на этот раз все будет не так плохо», – утешала она себя, отправляясь спать в тот вечер.

Но все было плохо. Даже очень плохо. Отец напился и начал болтать всякие глупости. Мама была расстроена. Папа Энни страшно кричал на маму. Тетя Эллен старалась притвориться, что ничего не произошло. Дядя Боб стал кричать на папу. Все начали кричать друг на друга. Улучив удобный момент, Энни потихоньку ушла из столовой и затаилась в своей кроватке. Всю ночь она не сомкнула глаз. Она очень хотела, чтобы ее семья была нормальной, как все. Она хотела, чтобы был на свете человек, который мог бы все понять.

На следующее утро Энни с большим трудом заставила себя встать с постели и пойти в школу. Она не спала всю ночь и чувствовала себя паршиво.

Миссис Роуван дала им задание – написать сочинение на тему: «Мой День благодарения».

Энни сидела за своей партой и смотрела, как все другие дети пишут. Они писали о веселых забавах во время обеда в честь Дня благодарения. Они писали о людях, которые обнимали друг друга и говорили друг другу приятные вещи. Они писали, как вкусна была индейка с клюквенным соусом… У Энни не было ничего такого, о чем ей хотелось бы написать, поэтому она просто сидела и ничего не делала. Она заметила, что время от времени миссис Роуван поглядывала на нее, но ей было все равно. Она сидела и смотрела в окно.

В конце урока миссис Роуван собрала тетради. Все встали и уже собирались уходить домой, когда миссис Роуван подошла к

Энни и сказала: «Энни, задержись, пожалуйста. Мне нужно поговорить с тобой».

«Похоже, сейчас мне влетит, – подумала Энни. – Миссис Роуван, должно быть, очень сердита, потому что я не написала сочинение». Но Энни чувствовала себя такой несчастной, что ей все было безразлично.

«Энни», – обратилась к ней миссис Роуван. Девочка была удивлена тем, что голос учительницы был очень добрым.

Энни подняла глаза.

«Мне почему-то кажется, Энни, что у тебя что-то неладно, – сказала миссис Роуван. – Мне кажется, что ты чувствуешь себя очень несчастной».

Энни уже открыла рот, чтобы сказать слово «нет», потому что она не могла никому доверять, знала, что никто ее не поймет, как вдруг, помимо ее воли, вместе с кивком головы, у нее вырвалось слово «да», и она залилась слезами.

Миссис Роуван сочувственно похлопала Энни по плечу и сказала: «Ты очень расстроена. Тебя что-то сильно беспокоит. Почему ты не хочешь сказать мне, что случилось?»

Ее голос был таким добрым и дружеским, что Энни «раскололась». Она рассказала миссис Роуван обо всем. О том, что ее отец пьет, что ее родители дерутся и что у ее матери совсем нет для нее времени. Было как-то странно, что Энни рассказала миссис Роуван все, что так долго хранила в тайне. Было чуточку страшно, но в то же время как-то хорошо. Миссис Роуван слушала Энни с большим вниманием. Время от времени она кивала головой, и ее лицо становилось грустным.

«Тебе, должно быть, сейчас очень тяжело, Энни, – сказала миссис Роуван. – Наверное, ты чувствуешь себя одиноко, и тебе иногда бывает страшно».

Энни кивнула головой.

«Ты, наверно не знаешь, Энни, что очень и очень много детей тоже страдают от того, что их мамы и папы пьют и что в их семьях происходят такие же ужасные вещи?»

Глаза Энни округлились от удивления. Она не могла поверить, что это правда. Она думала, что все остальные дети жили в нормальных семьях, не в такой, как у нее.

«Да, да, – подтвердила миссис Роуван. – Это действительно так. Таких детей, как ты, огромное множество. Но из-за того, что им запрещают говорить об этом, каждый из них думает, что такое положение только у него одного. Поначалу об этом довольно трудно говорить, а потом становится гораздо легче и начинаешь чувствовать себя намного лучше».

«Мне бы очень хотелось чувствовать себя намного лучше», – сказала Энни.

«Что ж, ты уже сделала первый большой шаг, рассказав мне о своей беде, – подбодрила ее миссис Роуван. – Это было очень трудно сделать, но это очень важно. Я очень горжусь тобой».

Энни сияла от радости. Было приятно сознавать, что она сделала что-то важное.

«Надо же, – сказала она миссис Роуван, – а я думала, что я не способна что-либо сделать вообще. Я думала: что бы я ни сделала, ничего от этого не изменится».

«Так думают многие дети, у которых папа или мама слишком много пьют, – сказала миссис Роуван. – Поэтому они никому не говорят, что дома у них не все благополучно. Просто они затаили грусть, и им кажется, что их положение безнадежное. Иногда им даже кажется, что они сами виноваты в том, что их мама или папа пьет и не заботится о них».

Энни кивнула головой.

«Но дети здесь совсем ни при чем, – продолжала миссис Роуван. – Ты не виновата в том, что твой папа пьет, и в том, что твоя мама не могла говорить с тобой на эту тему».

«Я всегда думала, – сказала Энни, – что никогда не буду счастливой. Что все останется как есть».

«Многие дети думают то же самое, но это не так, – ответила ей миссис Роуван, а потом взглянула на Энни и неожиданно сказала. – У меня есть хорошая идея. Хочешь, я покажу тебе игру, в которую я играла, когда была в твоем возрасте?»

«А что это такое? – заинтересовалась Энни. – Как в нее играют?»

«Нужно закрыть глаза и представить себе, что ты находишься в машине времени. Мы можем поиграть вместе». И мисс Роуван закрыла глаза.

Энни последовала ее примеру. «А что нужно делать дальше?» – спросила она.

«Нам нужно решить, как далеко мы собираемся улететь в будущее, а затем набрать соответствующее число на циферблате нашей машины времени», – ответила миссис Роуван.

«Понятно, – сказала Энни и задумалась на минутку. – Я думаю набрать на диске циферблата пятнадцать лет».

«Держись крепче за сиденье, – предупредила ее миссис Роуван. – Мы улетаем на пятнадцать лет вперед».

«Ого!» – удивилась Энни.

«Мне кажется, мы уже прибыли, – сказала миссис Роуван. – Хочешь взглянуть, как выглядит будущее через 15 лет? Вот. Я уже вижу тебя. Ты выглядишь превосходно. Совсем взрослая. На лице – широкая улыбка».

«Я тоже вижу себя, – сказала Энни. – Я в своей квартире. У меня чистая, хорошо убранная собственная квартира».

«В твоей квартире очень много книг», – сказала миссис Роуван.

«Это потому, что я писательница, – объяснила Энни. – Писатель должен много читать».

«А какие книги ты пишешь?» – спросила миссис Роуван.

Энни подумала: «В прошлом году я написала большую книгу, которая стала бестселлером».

«Правда? – удивилась миссис Роуван. – О чем она?»

«В ней написано о том, как помочь детям, у которых мама или папа слишком много пьют. Она помогла очень многим ребятишкам».

«Это замечательно, – сказала миссис Роуван, а потом посмотрела на свои часы. – Мне кажется, что нам пора уже возвращаться в настоящее; давай-ка, дружочек, наберем код на машине времени, чтобы она перенесла нас обратно к месту нашего старта».

Энни открыла глаза. «Вот мы и снова в настоящем». Она улыбалась.

«Приехали, – пошутила миссис Роуван. – Но прежде чем ты умчишься по своим делам, скажи мне: не хотела бы ты снова со мной встретиться через несколько дней и поговорить еще?»

«Конечно», – живо откликнулась на предложение Энни. У нее на душе стало гораздо легче, чем за все последние месяцы. Впервые она почувствовала, что может произойти что-то хорошее.

Неделю спустя мама Энни подошла к ней и дружелюбно сказала: «А не сходить ли нам вместе в парк на прогулку?»

Энни очень удивилась. «Конечно», – ответила она. Они шли по залитой солнцем аллее. Мама взяла Энни за руку, и так они шли, раскачивая соединенными руками вверх и вниз, изображая качели.

«Вчера я приходила в школу поговорить с миссис Роуван», – сказала мама.

Энни вдруг как-то сжалась от неожиданности, с тревогой ожидая, что мама скажет дальше.

Мама обняла Энни за плечи одной рукой и крепко притянула ее к себе.

«Миссис Роуван рассказала мне, какой несчастной ты была в последнее время, как ты переживала, что папа пьет и что в семье все разладилось».

Энни посмотрела маме в лицо.

«Прости меня, солнышко мое, – сказала мама. – Я думала, что если я не буду тебе об этом говорить, может быть, ты не будешь знать, что происходит в семье».

Энни погрустнела. «Нет, мама, я знала, что происходило».

«Бедняжка, – сказала мама с искренним сочувствием. – Как тебе, должно быть, было тяжело».

Энни кивнула головой.

«Если бы я могла хоть что-то сделать, чтобы тебе было легче!» – сказала мама.

«Ты можешь», – ответила Энни.

Мама посмотрела на нее вопросительно.

«Если бы ты обняла меня и поговорила со мной, как сейчас, мне было бы легче».

«Наверное, ты права, девочка моя, – сказала мама и снова обняла Энни. – Я так была подавлена всеми этими неприятностями, что у меня голова шла кругом». Она посмотрела на Энни. «Ну, а теперь, когда я знаю, что к чему, может быть, мы начнем все сначала и исправим положение».

Энни улыбнулась: «Это было бы здорово!»