12. Подружиться с самым худшим, что может случиться


...

Бомбы падают

Приведенный ниже диалог с шестидесятисемилетним голландцем показывает силу неисследованной истории, которая может контролировать наши мысли почти всю жизнь.

В моей европейской Школе по обучению Работе участвовал также один мужчина из Германии, который пережил ужасы войны. Ему было шесть лет, когда советские войска оккупировали Берлин в 1945 году. Солдаты схватили его вместе со многими другими детьми, женщинами и стариками, которые выжили после бомбежек, и поместили в специальный лагерь. Он помнит, как играл с настоящей гранатой, которые солдаты давали детям в качестве игрушек. Он видел, как другой маленький мальчик выдернул какой-то штырек, граната разорвалась и мальчику оторвало руку. Многие дети, которые находились рядом, были покалечены, и он помнит их крики, израненные лица, летящие клочья кожи и конечности. Он также помнит, как шестилетнюю девочку, спавшую рядом с ним, изнасиловал солдат, и он говорил мне, что до сих пор слышит крики женщин, которых каждую ночь насиловали в бараках. Он говорил, что над всей его жизнью доминировали переживания, полученные в шестилетнем возрасте, и он пришел в Школу для того, чтобы глубже проникнуть в себя и в свои ужасы и, таким образом, найти свою дорогу обратно домой,

В той же самой Школе участвовала женщина- еврейка, чьи родители пережили Дахау. Когда она была ребенком, ее ночи тоже были наполнены криками. Ее отец часто просыпался среди ночи с криком и часами ходил взад и вперед, плач а и стеная. Ее мать также часто просыпалась и присоединялась к отцу в его стенаниях, Ночной кошмар ее родителей стал ее кошмаром. Ее учили, что если у человека на руке не вытатуирован номер, то ему нельзя доверять. Она была так же травмирована, как и тот мужчина из Германии.

Через несколько дней после того, как я услышала на семинаре их истории, я свела этих двух человек вместе для выполнения упражнения. Вопросники, которые они заполнили, содержали осуждение вражеских солдат во Второй мировой войне, причем с противоположных сторон. Каждый по очереди проводил исследование с другим. Я с удовольствием наблюдала за этими двумя жертвами мышления, за тем, как они становились друзьями.

В изложенном ниже диалоге Виллем исследует свои детские ужасы, которые преследовали его более пятидесяти лет. Он еще не готов к самому худшему, что может случиться в жизни, но уже осознал некоторые важные вещи. Мы никогда не знаем, как много мы получили, после того как провели честное исследование, или какой эффект оно окажет на нас. Мы даже можем не осознавать этот эффект. Это не наше дело.

Виллем: Я не люблю войну, потому что она принесла мне много страха и ужаса. Она показала мне, что мое существование очень ненадежно. Я все время был голоден. Моего отца не было рядом, когда он был мне нужен. Мне пришлось провести много ночей в бомбоубежище.

Кейти: Хорошо. И сколько вам было лет?

Виллем: В начале войны мне было шесть, а к концу войны — двенадцать,

Кейти: Давайте посмотрим на утверждение: «Она принесла мне много страха и ужаса». Итак, отправляйтесь в самое худшее время, которое у вас тогда было, — со всем этим голодом, страхом и отсутствием отца. Сколько лет вам было тогда?

Виллем: Двенадцать.

Кейти: И где вы были? Я говорю про двенадцатилетний возраст.

Виллем: Я возвращался домой из школы и услышал бомбежку. Поэтому я вошел в дом, а затем дом рухнул на меня. Крыша упала мне на голову.

Кейти: А что случилось потом?

Виллем: Сначала я подумал, что я умер, затем я понял, что жив, выбрался из-под руин и побежал.

Кейти: Итак, вы побежали, а что случилось потом?

Виллем: Я бежал по улице и заскочил в булочную. А затем я вышел из булочной и зашел в церковь, спрятался в склепе, думая: «Может быть, здесь будет для меня безопаснее». А позже меня посадили в грузовик вместе с другими ранеными людьми.

Кейти: С вашим телом было все в порядке?

Виллем: Да, но я пережил контузию.

Кейти: Хорошо. Я хочу спросить маленького двенадцатилетнего мальчика. Какой момент был самым худшим? Когда ты услышал, как взрываются бомбы, или когда на тебя рухнул дом?

Виллем: Когда на меня падал дом.

Кейти: Да. И когда он падает, то с тобой, мой мальчик, все в порядке, если не считать твоих мыслей? За исключением твоих мыслей, все в порядке? В реальности?

Виллем: Сейчас, будучи взрослым человеком, я могу сказать, что все в порядке, потому что я знаю, что пережил это. Но для ребенка это было не так.

Кейти: Я понимаю. И я спрашиваю двенадцатилетнего мальчика. Я прошу тебя посмотреть на падающий дом. Он падает. С тобой все в порядке?

Виллем: Да. Я все еще жив.

Кейти: А затем, когда дом упал на тебя, с тобой все хорошо? В реальности?

Виллем: Я по-прежнему жив.

Кейти: Теперь ты выбираешься из дома. Скажи мне правду, мой мальчик, ты в порядке?

Виллем (после длительной паузы): Я жив.

Кейти: И снова я спрашиваю маленького мальчика: что-нибудь не в порядке?

Виллем: Я не знаю, живы ли мои братья и мачеха.

Кейти: Хорошо. Ну а если не считать этой мысли, то с тобой все хорошо?

Виллем (после паузы): Я жив, и это хорошо, если учитывать ситуацию.

Кейти: Без истории о твоей матери и о твоей семье, с тобой все в порядке? Я не имею в виду, что ты просто жив. Посмотри на себя — двенадцатилетнего.

Виллем: Хотя я был в панике, я могу сказать, что со мной все было в порядке. Я был жив и радовался, что сумел выбраться из дома.

Кейти: Итак, закройте глаза. Теперь отстранитесь от маленького мальчика. Просто понаблюдайте за ним — двенадцатилетним. Наблюдайте за ним, когда на него падает дом. Теперь наблюдайте, как он выбирается. Посмотрите на него без истории о бомбах и родителях. Просто посмотрите на него без вашей истории. Вы сможете вернуться к своей истории позже. А сейчас посмотрите на него без вашей истории. Просто побудьте с ним. Можете ли вы найти место, где вы поняли, что все в порядке?

Виллем: Гм.

Кейти: Да, голубчик, вы рассказываете историю о том, как бомба собирается уничтожить вас и вашу семью, и пугаете самого себя этой историей. Маленькие мальчики не понимают, как работает ум. Они не

могут знать, что это всего лишь история, которая пугает их,

Виллем: Я не знаю,

Кейти: Итак, дом рухнул. Обломки крыши ударили вас по голове, вы получили контузию, но вы все- таки выбрались и побежали в булочную, а затем пошли в церковь. Реальность намного добрее, чем наши истории, «Мне нужен отец. Попала ли бомба в мою семью? Живы ли мои родители? Увижу ли я их опять? Как я выживу без них?»

Вшшем: Гм.

Кейти: Я бы хотела вернуться назад и побыть опять с этим маленьким мальчиком, потому что сегодня он все еще сидит здесь. История о том, что «бомба может упасть и убить мою семью», вызывает гораздо больше ужаса и боли, чем дом, действительно падающий на вас. Вы почувствовали, как он на вас падает?

Виллем: Возможно, нет, потому что я был охвачен очень сильным страхом.

Кейти: Итак, дорогой, сколько раз вы переживали свою историю? В течение скольких лет?

Виллем: Очень часто.

Кейти: Как много взрывов вы еще слышали?

Виллем: Было еще две недели бомбежек.

Кейти: Итак, фактически вы испытывали это в течение двух недель. А сколько лет вы проживали это в своих мыслях?

Виллем: Пятьдесят пять.

Кейти: Таким образом, внутри вас бомбы падали в течение пятидесяти пяти лет. А в реальности — только какую-то маленькую часть из шести лет.

Биллем: Да.

Кейти: Так кто же добрее: война или вы?

Виллем: Гм.

Кейти: Кто ведет непрерывную войну? Как вы реагируете, когда верите в эту историю?

Виллем: Мне страшно.

Кейти: Посмотрите, как вы живете, когда верите в эту историю. В течение пятидесяти пяти лет вы испытываете страх, хотя не было ни бомб, ни падающих домов. Видите ли вы причину отбросить эту историю, созданную маленьким мальчиком?

Виллем: О да.

Кейти: Кем бы вы были без нее?

Виллем: Я был бы свободным. Возможно, я был бы свободным от страха, прежде всего — свободным от страха,

Кейти: Да, таков и мой опыт. Я хочу снова поговорить с маленьким двенадцатилетним мальчиком. Это правда, что тебе нужен твой отец? Это действительно правда?

Виллем: Я знаю, что мне не хватало его.

Кейти: Я полностью это понимаю. А это правда, что тебе нужен твой отец? Я прошу тебя сказать мне правду.

Виллем: Я вырос без отца.

Кейти: Итак, это действительно правда, что вы нуждались в нем? Это правда, что ваша мать была вам нужна до тех пор, пока вы с ней опять не встретились? В реальности?

Виллем: Нет.

Кейти: Это правда, что вы нуждались в еде, когда вам хотелось есть?

Виллем: Нет. Я не голодал.

Кейти: Можете ли вы найти свободную от стресса причину для сохранения истории о том, что вам нужна была мать, вам нужен был отец, вам нужен был дом, вам нужна была еда?

Виллем: Так я могу чувствовать себя жертвой.

Кейти: Это вызывает сильный стресс. И стресс — единственный эффект этой старой, старой истории, которая даже не является правдой. «Мне нужна была мать». Это неправда. «Мне нужен был отец». Это неправда. Вы слышите это? Как бы вы жили, если бы вы не были жертвой?

Виллем: Я был бы гораздо свободнее.

Кейти: Маленький двенадцатилетний мальчик, находящийся в бомбоубежище, видишь ли ты причину для того, чтобы отбросить историю «Мне нужна мать, мне нужен отец, мне нужен дом, мне нужна еда»?

Виллем: Да.

Кейти: Только наша история удерживает нас от понимания того, что мы всегда имеем все, что нам нужно. Можете ли вы развернуть ваше утверждение? Прочтите его еще раз.

Виллем: Я не люблю войну, потому что она принесла мне много страха и ужаса.

Кейти: «Я не люблю свои мысли…»

Виллем: Я не люблю свои мысли о войне, потому что они принесли мне много страха и ужаса.

Кейти: Да. Самое худшее, что реально случилось в вашей жизни, была контузия. Так что давайте плавно перейдем к следующему утверждению.

Виллем: Вместо войны должны быть только переговоры.

Кейти: Можете ли вы действительно знать, что это правда? Вы вели мысленные переговоры в течение пятидесяти пяти лет! (Виллем смеется.) И они не смогли прекратить войну внутри вас.

Биллем: Гм…

Кейти: Как вы реагируете, когда думаете: «Войны не должно быть»? Как вы жили всю свою жизнь, пятьдесят пять лет, когда вы так думали и одновременно читали в газетах о войне?

Виллем; Это вызывает у меня огорчение, разочарование и гнев, иногда — отчаяние. Я борюсь за разрешение конфликтов мирным путем, но я не слишком успешен в этом.

Кейти: Итак, в реальности война продолжает вспыхивать и в вас, и в мире, а в вашем уме идет война реальности с историей «Войны быть не должно». Кем бы вы были без этой истории?

Биллем: Я мог бы легче справляться с конфликтами, если бы у меня не было этой идеи.

Кейти: Да. Вы бы ощутили завершение войны с реальностью, Вы были бы тем, кого мы могли бы услышать, человеком мира, говорящим правду о том, как закончить войну, — тем, кому можно доверять. Давайте посмотрим на следующее утверждение,

Виллем: Международные конфликты надо разрешать мирным путем. Должен ли я это развернуть?

Кейти: Да.

Виллем: Мои внутренние конфликты надо разрешать мирным путем.

Кейти: Да, через исследование. Вы учитесь разрешать проблемы внутри себя мирным путем, и теперь у нас есть учитель. Страх учит страху. Только покой может научить покою. Давайте рассмотрим следующее утверждение,

Биллем: Война разрушает много человеческих жизней и растрачивает впустую огромное количество материальных ресурсов. Она приносит большое горе и страдание многим семьям. Она жестока, бесчеловечна и ужасна.

Кейти: Слышите ли вы разворот, когда произносите это? Ощущаете ли вы его? Давайте посмотрим, как это звучит. Разверните это и поставьте везде себя.

Виллем: Поставить себя?..

Кейти: «Мое мышление разрушает…»

Виллем: Мое мышление сильно разрушает мою жизнь и растрачивает впустую огромное количество моих собственных материальных ресурсов.

Кейти: Да. Каждый раз, когда вы рассказываете историю о войне внутри вас, она уменьшает ваши наиболее ценные ресурсы: мир и счастье. Теперь следующее утверждение. Разверните его.

Виллем; Я приношу большое горе и страдание своей семье.

Кейти: Да. Сколько горя вы приносите, когда приходите домой к своей семье с этой историей внутри вас?

Виллем: Это трудно принять.

Кейти: Я не вижу каких-либо падающих бомб. Бомбы не падают вокруг вас в течение пятидесяти пяти лет, кроме как в ваших мыслях. Есть только одна более трудная вещь, чем принять это, а именно не принять этого. Реальность управляет нами независимо от того, осознаем мы это или нет. Ваша история — это то, чем вы удерживаете себя от ощущения покоя прямо сейчас. «Вам нужна была ваша мать» — это правда?

Биллем: Я выжил без нее.

Кейти: Давайте поработаем с «да» и «нет» и посмотрим, что выйдет, «Вам нужна была ваша мать» это действительно правда?

Виллем: Нет.

Кейти: «Вам нужен был ваш отец» — это правда?

Виллем: Нет,

Кейти: Почувствуйте это. Закройте глаза. Посмотрите на этого маленького мальчика, который сам заботится о себе, Посмотрите на него без вашей истории. (Длительная пауза. В конце концов Виллем улыбается.) Со мной было то же самое, Я потеряла свою историю. Я потеряла свою прежнюю жизнь, наполненную болью. И я обрела замечательную жизнь по другую сторону ужаса и внутренней войны. Война, которую я вела против своей семьи и против самой себя, была такая же жестокая, как любая сброшенная бомба. И в определенный момент я перестала бомбить себя. Я начала делать вот эту Работу, Я отвечала на вопросы простым «да» или «нет». Я сидела с ответами, я дала им возможность впитаться в меня — и обрела свободу. Давайте посмотрим на следующее утверждение.

Виллем: Я не хочу больше переживать то> как бомбы падают намою голову, не хочу больше быть заложником или испытывать голод.

Кейти: Вы можете снова встретиться со своей историей. И если вы не ощутите внутри себя покой или радость, когда вы услышите, как рассказываете историю о маленьком мальчике, которому нужны его родители, значит, настало время опять делать Работу. Эта история — подарок для вас. Если вы сможете переживать ее без страха, значит, ваша Работа будет сделана. Есть только один человек, который может закончить вашу внутреннюю войну, и этот человек — вы. Вы — тот, на кого падают внутренние бомбы. Так что, давайте, развернем это. «Я хочу.,»

Виллем: Я хочу, чтобы бомбы снова падали мне на голову.

Кейти: Хотя бы только в ваших мыслях. Бомбы не появляются извне, они могут появиться только внутри вас. Итак, «Я с нетерпением жду...»

Виллем: Трудно сказать такое.

Кейти: Я с нетерпением жду худшего, что может случиться, только потому, что таким образом я могу увидеть, что именно я пока еще не встретил с пониманием. Я знаю силу правды.

Психология bookap

Виллем: Я с нетерпением жду, чтобы падали бомбы и чтобы я испытывал голод. Голод не так страшен. (Пауза.) Я этого пока не чувствую. Может быть, почувствую позже.

Кейти: Вы не должны чувствовать это сейчас. Все в порядке. Это хорошо, что вы спокойно ждете, что бомбы будут падать; в таком приятии есть свобода. В следующий раз, когда эта история появится, вы можете испытать нечто приятное для себя. Работа, которую вы проделали сегодня, может оказать на вас воздействие через много дней и недель. Она может ударить вас как кузнечный молот, или вы можете ее вообще не почувствовать. Просто, на всякий случай, будьте к этому готовы. Сядьте и запишите то, что осталось. Это непросто — проводить мысленную операцию по удалению фантома, которому пятьдесят пять лет. Благодарю вас за мужество, мой дорогой.