Глава девятая

Неоспоримые правила победителей


...
Правило двенадцатоеТранснациональность мышления как проявление эластичности крупных личностей, нацелившихся на достижения

Гении не признают границ. Не гении служат территории, а она им помогает реализовывать идеи. Они готовы были ради самореализации менять место обитания, бросать уют и игнорировать комфорт. Идея всегда оставалась выше любой привязанности, значимее родной земли. Понятие Родины, даже если и существовало в качестве незыблемой установки, в практической организации жизни было размыто, не имело явной власти над сознанием.

Немудрено, что полководцы связывали свою самореализацию с чужими землями. Они первыми подали пример всем остальным претендентам на успех, потому что отчетливо понимали, что ведение захватнических войн на чужих территориях неминуемо усиливает и национальный блеск. Александр Македонский завоевал полмира и тем самым оставил по себе немеркнущую славу. Но Георгий Жуков, остановивший наступление гитлеровских дивизий под Сталинградом и организовавший разгром нацистского рейха, прославился не меньше, придав национальный колорит имиджу полководца.

Венгерский еврей Джордж Сорос, насытив себя знаниями о рынках Европы, двинулся в Соединенные Штаты, чтобы оттуда нанести решающий удар по финансовой империи Великобритании. Генерал де Голль оставил родную францию, чтобы за ее пределами разжечь пламя борьбы.

Но еще больше транснациональный уклад жизни характерен для творческих личностей. Леонардо да Винчи, Зигмунд Фрейд, Огюст Роден, Альберт Эйнштейн, Нильс Бор, Эрих Фромм следовали туда, где существовала возможность самореализации. Меняя место обитания, создавали на новых географических участках модернизированные платформы для развития своих учений – в виде научных школ, институтов, обществ и т. д. Ученые, мыслители, художники, изобретатели, писатели – все они безо всякого сомнения следовали туда, где существовали более благоприятные условия для доведения своих идей до логического завершения. И внедрения их в массовое сознание. Людей, для которых самым главным маяком служила их собственная идея, порой состоящая из множества взаимосвязанных целей, никогда не сдерживали границы одного государства, для них никогда не имели решающего значения национальные принципы.

Окончив университет, Никола Тесла после года работы в Будапеште, следуя за более перспективной работой, без колебаний сменил место жизни на Париж, затем переехал в Страсбург, опять возвратился в Париж и наконец останавливает свой выбор на Нью-Йорке, на компании Томаса Эдисона. Единственной причиной этих и последующих передвижений было появление новых возможностей для проведения исследований, продвижения своих изобретений в сферу практического использования.

Выдающийся мыслитель XX века Альберт Швейцер сознательно сменил Европу на удаленную, глухую и обездоленную Африку. А в феврале 1939 года, возвращаясь в родную Европу, Альберт Швейцер услышал речь Гитлера. Проанализировав ее, он сумел предугадать надвигающийся ад новой войны. Что сделал мыслитель? Правильно! Он повернул назад, предпочитая не тратить силы на тщетное: убивать и разрушать в угоду тем, кто сделал войну своей жизненной идеей. Избегая войны, издали противодействуя ей, почти через полтора десятилетия он был удостоен Нобелевской премии мира. Для себя он решил, что продуктивнее реализовывать идею далеко за пределами суетливого ядра цивилизации.

Любопытным примером транснационального мышления является украинский писатель Николай Гоголь. Понимая, что его развитие и признание как писателя возможно лишь в столице империи, он, не сомневаясь, оставил свою родину, но сумел привнести национальный колорит в русскую литературу. Поставив цель достичь славы писателя, Гоголь выделился в череде литераторов своего времени за счет оригинальной подачи национального колорита. Национальные штрихи в самой идее Гоголя сделали его произведения не только оригинальными, выделяющимися, но и принесли неожиданно ошеломляющую славу, связали неразрывными узами с родиной. И в последующем Гоголь изумлял гигантскими географическими передвижениями, следуя правилу находить в первую очередь идеальное место для работы и никогда не привязывая себя к кому-нибудь или чему-нибудь более или менее устойчивыми связями.

их собственная идея, порой состоящая из множества взаимосвязанных целей, никогда не сдерживали границы одного государства, для них никогда не имели решающего значения национальные принципы.

Окончив университет, Никола Тесла после года работы в Будапеште, следуя за более перспективной работой, без колебаний сменил место жизни на Париж, затем переехал в Страсбург, опять возвратился в Париж и наконец останавливает свой выбор на Нью-Йорке, на компании Томаса Эдисона. Единственной причиной этих и последующих передвижений было появление новых возможностей для проведения исследований, продвижения своих изобретений в сферу практического использования.

Выдающийся мыслитель XX века Альберт Швейцер сознательно сменил Европу на удаленную, глухую и обездоленную Африку. А в феврале 1939 года, возвращаясь в родную Европу, Альберт Швейцер услышал речь Гитлера. Проанализировав ее, он сумел предугадать надвигающийся ад новой войны. Что сделал мыслитель? Правильно! Он повернул назад, предпочитая не тратить силы на тщетное: убивать и разрушать в угоду тем, кто сделал войну своей жизненной идеей. Избегая войны, издали противодействуя ей, почти через полтора десятилетия он был удостоен Нобелевской премии мира. Для себя он решил, что продуктивнее реализовывать идею далеко за пределами суетливого ядра цивилизации.

Любопытным примером транснационального мышления является украинский писатель Николай Гоголь. Понимая, что его развитие и признание как писателя возможно лишь в столице империи, он, не сомневаясь, оставил свою родину, но сумел привнести национальный колорит в русскую литературу. Поставив цель достичь славы писателя, Гоголь выделился в череде литераторов своего времени за счет оригинальной подачи национального колорита. Национальные штрихи в самой идее Гоголя сделали его произведения не только оригинальными, выделяющимися, но и принесли неожиданно ошеломляющую славу, связали неразрывными узами с родиной. И в последующем Гоголь изумлял гигантскими географическими передвижениями, следуя правилу находить в первую очередь идеальное место для работы и никогда не привязывая себя к кому-нибудь или чему-нибудь более или менее устойчивыми связями.

Но транснациональность мышления означает прежде всего следовать зову сердца, а не модным течениям или навязанным стереотипам. Транснациональность мышления не обязательно призывает покинуть родные места, чтобы организовать новый уклад на далекой чужбине. Великолепный и поучительный пример тут дает Лев Толстой, который, посетив Италию, остался безучастным и к ее героической истории, и к ее чудесному климату. Лучше всего ему работалось в деревне, в русской глубинке, вот он и осел там, не обращая внимания на глас внешнего мира. «“Осколки святых чудес” не возбудили в нем никакого трепета, а «старые чужие камни» остались для него мертвыми», – повествует о причудах великой русской души Дмитрий Мережковский. Оно и понятно: Толстой заботился о реализации своей идеи, писательство владело его мозгом, и потому разве могло потревожить его душу нечто, принадлежащее к идеям других?!