Глава девятая

Неоспоримые правила победителей


...

Правило второе

Идея превыше всего. Сосредоточенность внимания и концентрация усилий доведены до маниакального автоматизма

Если слова «идея» и «сосредоточенность» скованы одной прочной цепью, успех неминуемо заглянет к такому искателю. Сосредоточенность на идее подразумевает, что все остальное оказывается не просто вторым, но второстепенным: семья, родственники, окружающие с их проблемами, быт – все, что напрямую не связано с реализацией идеи.

Великолепно передал отношение к сосредоточенности Пабло Пикассо: «Энергетический потенциал у всех людей одинаковый. Средний человек растрачивает свой по мелочам направо и налево. Я направляю свой лишь на одно: на мою живопись, и приношу ей в жертву все…» По всей видимости, именно с сосредоточенностью мастер связывал основу своего успеха. Кстати, не кто иной, как Пикассо может претендовать на роль одного из самых неделикатных гениев; его отношение к близким людям оказывалось настолько пренебрежительным, что ввергало в шок неискушенных обывателей. К примеру, когда его сын находился при смерти после операции и несколько дней буквально завис между двумя мирами, оповещенный Пикассо не приехал к нему. Немного позже его первая жена Ольга Хохлова умирала в одиночестве от рака, но живописец так и не поехал в Париж ни попрощаться, ни проводить ее в последний путь. Зато две недели спустя оказался в столице, но уже по своим делам. Он был занят исключительно собой и своим делом. Самым удачным определением взаимоотношений Пабло Пикассо с миром является воспоминание одной из любимых им женщин Франсуазы Жило (единственной, которая ушла от живописца сама): он обращался с людьми, «как с кеглями – ударять шаром одного, чтобы повалить другого».

В самом деле, для обычного человека, привыкшего видеть в собеседнике отзывчивость и потенциальную готовность к сотрудничеству, сосредоточенность гения может оттолкнуть и испугать. Порой она приобретает вопиющие формы, например, из-за вытеснения исчерпавшего себя прошлого. Мэрилин Монро легко вычеркнула из сознания свою мать, заботясь лишь о формальном содержании Глэдис. Затем она прекратила общение с некогда создавшей ее Грейс Макки, в том числе и потому, что для самой Мэрилин эта женщина исчерпала свой потенциал и стала уже ненужным балластом для психики и трансформировавшегося мировоззрения. Еще через некоторое время она с такой же беспредельной легкостью рассталась со своей наставницей Наташей Лайтесс, которая фактически заменяла ей мать в течение многих лет становления. Она сделала это со спокойной рассудительностью, легко презрев не только чувства и эмоции, но и тот факт, что Наташа на тот момент была поражена смертоносным раком. То же, правда в несколько иной тональности, можно сказать о Галине Вишневской. Когда ее мать, когда-то бросившая Галину еще девочкой, снова появилась в ее жизни – она приехала умирать от запущенного рака матки, дочь положила ее в больницу и на несколько месяцев уехала на гастроли. Когда же вернулась, застала ее едва живой – через день та умерла в страшных мучениях, но обе женщины простили друг друга.

Победители находили в себе силы игнорировать любые проблемы, не связанные с реализацией идеи. Это правило перекликается с замечательной мыслью одного из мастеров психологии ХХ века Сергея Рубинштейна: «В творчестве создается и сам творец. Есть только один путь для создания большой личности: большая работа над большим творением». Кроме того, сосредоточение на одном деле позволяет, как говорят современные коуч-тренеры, быть в моменте. Иными словами, подключиться к глобальной информационной системе, к Вселенной, которая в какой-то момент начинает работать на искателя клада, подсказывать ему, помогать. Кажется дивным и сверхъестественным, что Дмитрий Менделеев увидел таблицу химических элементов во сне. Но тут можно наблюдать как раз действие принципа сосредоточенности, жизни идеей.

Одним из важнейших принципов доминирования идеи в жизни победителей является способность отказаться от сопутствующих благ, как только они входят в конфликт с самой идеей. Примеров этому бесчисленное множество, и они касаются всех областей достижений. Юлий Цезарь, однажды перейдя Рубикон, двинулся на Рим и победил. Но он не мог воспользоваться победой и, увлекаемый идеей абсолютной, неопровержимой победы, был вынужден еще долгое время продолжать войну. Исаак Ньютон, ведя жизнь кембриджского затворника в течение тридцати лет, оградил себя от внешних радостей жизни. Он был так сосредоточен, что написал за три десятилетия лишь одно личное письмо. Зато именно в этот период он сделал все свои эпохальные открытия.

Еще одна немаловажная польза сосредоточенности состоит в том, что она открывает поистине феноменальные возможности поддерживать активную деятельность до глубокой старости. Альберт Швейцер активно работал до 90 лет, Бернард Шоу — до 94 лет, Марк Шагал — до 97 лет. Бертран Рассел сел писать свою автобиографию в 95 лет и сумел завершить эту достойную глубокого поклона миссию через два года. Тициан упорно работал над эпохальным полотном «Оплакивание Христа» в возрасте 83 лет. Иоганн Вольфганг Гете написал вторую часть «Фауста» между 70-ю и 80-ю годами, Джузеппе Верди создал оперу «Отелло» в 73 года.

Это характерно для любого вида деятельности. Так, Уинстон Черчилль в 76 лет повторно стал премьер-министром. Конрад Аденауэр в четвертый раз стал федеральным канцлером Германии в возрасте 85 лет. А Джон Гленн, первый американский астронавт, отправился в космос снова, когда ему уже исполнилось 77 лет. Феноменально, не правда ли?! Все это – прямое следствие сосредоточенности.