Глава пятая

Психологическая установка на успех. Свержение авторитетов


...

Первый авторитет – внутренний голос

Главным принципом любой системы индивидуального развития будет оставаться признание неизменной ценности каждого отдельно взятого человека. Если только человек познает и примет собственное божественное предназначение, он всегда будет относиться к себе как к потенциальной миссии.

Один из крупнейших мыслителей нашей цивилизации, выдающийся физик Альберт Эйнштейн сделал на этот счет чудесное отступление: «Если мы решим, что Вселенная вообще безразлична к нам и что Господь Бог на самом деле играет в кости со Вселенной, то мы лишь жертвы случайного жребия и жизнь наша бесцельна и бессмысленна». Важно, что большинство современных систем развития личности поддерживают идею великого шанса для каждого, не только способность, но и необходимость формирования из жизни миссии с соответствующими целями, направленными на развитие и достижения. И большинство программ для личностного развития предупреждает: любое повторение убийственно, ибо копирование и подражание уничтожает индивидуальность.

Конкуренция, дух состязания часто приводили талантливых творцов к непримиримости к сопернику, устойчивому желанию принизить его достоинства. Но не стоит в этих шагах искать только низменное, навязчивое намерение низвергнуть другого. Очень часто речь, на самом деле, идет об искреннем непонимании иного подхода к самореализации, а еще чаще – об ограждении себя от чуждого влияния. Признание соперника в этих случаях несло угрозу собственной творческой исключительности, могло нанести вред блеску, излучаемому собственной личностью. Конечно, тут присутствует и ревность, но чаще не она главный виновник противоречий, а выкристаллизованная уверенность в том, что свой собственный лот для измерения глубин мироздания является единственно правильным и позволяет проникнуть в его бездну.

Ивана Бунина Зинаида Гиппиус (жена Дмитрия Мережковского, который состязался с Буниным за получение Нобелевской премии) презрительно называла не иначе как «о-писатель». Сам же Мережковский написал увесистые тома о мастерах пера, но ни словом не обмолвился о Бунине, которого прекрасно знал лично и о котором мог бы много написать. Владимир Набоков презрительно отзывался о творчестве Бориса Пастернака, особенно измываясь над романом «Доктор Живаго», за которого советский писатель получил Нобелевскую премию, – тут его набоковская ирония пронизывала каждое высказанное слово. Леонардо да Винчи и Микеланджело, которые творили в одно время и почти в одной географической точке, терпеть не могли друг друга.

Эрнст Резерфорд высказался о теории относительности Эйнштейна как о чепухе, а сам Альберт Эйнштейн и Нильс Бор определенно не понимали друг друга. Чарлзу Дарвину Шекспир казался «нудным до тошноты».

«Частое пребывание в окружении Гете сделало бы меня несчастным», – признавался Шиллер в одном из писем на этапе их сближения.

Нередко знаменитые люди не желали не только общаться друг с другом, но даже встречаться. Как правило, речь идет о полностью сформированных миссиях, которые не желают любого влияния извне, не намерены ни растворяться, ни корректировать свои давно выкристаллизовавшиеся идеи. Да и сами эти известные и почитаемые люди к моменту своих презрительных высказываний давно успели покрыться слоем бронзы, а некоторые – и превратиться в монумент. Некоторые проницательные творцы прямо заявляют об этом. «Конформность снижает творческие возможности», – указывал Шуберт. Другими словами, намеренное одиночество или затворничество позволяло многим осознанно не слышать и не слушать другую крупную личность, которая способна заглушить собственный внутренний голос.

Конечно, нонконформизм граничит с мнительностью, предвзятостью. Но жизненный опыт гениев доказывает, что завышенные притязания предпочтительнее заниженной самооценки. Может показаться невероятным, но при оформлении собственной психологической установки на успех уверенности не бывает слишком много. Со стороны люди, которые надели маски выдающихся личностей, натянули лавровые венки победителей, могут казаться наглыми и беспардонными. Но это все равно идет им на пользу.

Когда однажды Мэрилин Монро, которую вряд ли у кого-нибудь хватит оснований назвать крупной актрисой, пригласили принять участие в каком-то публичном мероприятии, она вполне серьезно заявила: «Придется дать массам искусство». Что это – забавная игра, или она в самом деле верила, что является носителем искусства? Но не стоит искать ответ – в данном случае он вторичен; важен только ее внутренний настрой, созданный и реализованный внутренний образ.