4. Глава четвертая. Об этих эмоциях.


...

4.5 Реальная утрата утраченных эмоций

Утраченные или репрессированные эмоции в действительности не утрачиваются. Тем или иным образом они продолжают нам напоминать, что на самом деле мы еще не расстались с тем, что пытались отвергнуть. Помимо того, что этот встроенный в организм источник боли доставляет те или иные беспокойства в виде физических недугов, главная трагедия репрессии заключается в том, что весь процесс человеческого возрастания прекращается, во всяком случае, на время. Психологи называют это состояние «фиксацией», понимая под этим остановку внутреннего роста и развития.

Я считаю, что эта истина по отношению к самой жизни как таковой была ярко показана в исследованиях и книгах о жизни и умирании д-ра Элизабет Кублер-Росс. То, что д-р Кублер-Росс писала в отношении принятия факта смерти, представляется вполне приложимым к принятию самого себя и вообще других жизненных реальностей. И в том и в другом случае акт принятия включает в себя целый комплекс эмоциональных реакций, каждая из которых должна быть полностью пережита для успешного завершения всего процесса.

Д-р Росс считает, что смертельно больной пациент после того, как ему сообщают о приближающейся смерти, чаще всего и просто всегда не в состоянии полностью и непосредственно принять это известие. Он должен пережить несколько стадий, первая из которых — стадия отрицания: «Нет, только не я!». Будучи не в состоянии примириться с тем фактом, что его жизнь вскоре оборвется, от «ставит свою подпись на бланке отрицания». Когда пациент перестает настаивать на отрицании, он обычно, согласно исследованиям д-ра Росс, вступает в период гнева, ярости и негодования. Его «Нет, только не я!» становится «Почему я?». Он неистовствует против неотвратимого умирания, и его гнев нередко обращается на медперсонал. Пусть вслух он говорит: «Ваша еда совершенно холодная… Эта инъекция страшно болезненная…». На самом же деле он говорит этим: «Вы продолжаете жить, а мне предстоит умереть. Вы собираетесь вырастить детей и увидеть внуков, а я должен расстаться со своими детьми, которым еще расти и расти». Он негодует на больничный персонал не по каким-то конкретным причинам, а лишь потому, что они здоровы и им предстоит жить дальше.

Особенность третьей стадии в том, что гнев и ярость переходят в стадию торга. «Почему я?» становится «Да, я, но, может быть, все же…» Этот торг обращен либо к врачу — |«Я никогда больше не выкурю ни одной сигареты», либо к Богу — «Я буду каждое воскресенье ходить в церковь!»

Четвертая стадия — уход в депрессию: «Да, черт возьми, я умираю, и я сдаюсь перед этим неизбежным фактом, но я ее хочу умирать». Внешне пациент входит в период задумчивости и грусти, но именно на этой стадии он уже более реалистически воспринимает факт своей смерти. И, наконец, последняя стадия этого процесса — принятие. «Я умираю, моя жизненная работа окончена. Я готов к этому». Эта последняя стадия принятия характеризуется внешним спокойствием и умиротворенностью.

Весьма существенно и имеет отношение к нашей теме то, д-р Росс говорит об этих стадиях, как о едином процессе. Подобно ступенькам лестницы, каждая из них преодолевается одной и обычно в указанном порядке. Д-р Росс предупреждает, что если кто-либо будет вмешиваться в этот процесс, стараясь удержать пациента на одной из стадий, например, на стадии отрицания, или стремиться перевести его из одной стадии в другую прежде, чем пациент будет к этому готов, то весь процесс, направленный к принятию факта смерти, автоматически окажется прерванным. Часто близкие больного стремятся к тому, чтобы умирающий продолжал играть в «игру отрицания». 95% из всех таких пациентов не так глупы, чтобы поверить этой игре, но близкие никак не хотят им позволить перейти к следующей, эмоционально более трудной стадии, отчасти потому, что щадят чувства своего родственника, отчасти же потому, что не знают, как себя вести в этом гораздо более трудном положении. Мы нередко просим кого-либо не плакать просто потому, чтобы самим удержаться от слез.

Д-р Росс рассказывает также о том, что нередко священники из самых лучших побуждений пытаются вывести пациента из стадии протеста, во время которой больной проявляет гнев и раздражительность, и ввести его в более приемлемую стадию принятия. Они прибегают у постели умирающего к магической формуле: «На все воля Божия». Если умирающий в состоянии изменить свое настроение и принять то, что говорит священник, то процесс на этом заканчивается. Но надо сказать, что все же необходимо признать как бы право больного на гнев и негодование, дать им излиться, прежде чем станет возможным принятие им своей утраты.

Д-р Росс рассказывает о своем общении с одной умиравшей женщиной, которая спросила ее, есть ли в больнице «комната для крика». Когда д-р Росс сказала ей, что в больнице есть часовня, где она смогла бы помолиться, то больная сердито возразила ей: «Если бы я чувствовала желание помолиться, я бы спросила о часовне, а я хочу просто кричать и визжать!»

Психология bookap

Знакомство с данными, полученными д-ром Кублер-Росс, позволяет нам предположить, что все, что она наблюдала, имеет отношение не только к процессу эмоционального принятия смерти, но вполне приложимо и к процессам принятия как самого себя, так и жизни. Подобно умирающему, тот, кто хотел бы жить полной жизнью, должен пройти через периоды отрицания — просто отказа от принятия самого себя, каков он есть, отказываясь принять факт своей собственной уникальной природы. Здесь также предстоит пережить период гнева, торга и ухода в печаль, но если те, кто его любят, будут рядом, если они сами будут, в свою очередь, принимать самих себя, если они не будут пытаться прибегнуть ни к каким эмоциональным манипуляциям, то весь процесс, вероятнее всего, будет иметь счастливый конец. Наказанием за вторжение и эмоциональное принуждение в этом процессе самопринятия будет то же, что и в процессе принятия смерти, — фиксация. Как пыль оседает в ковре, так отвергнутые эмоции «будут прятаться в лабиринтах подсознательного, но плата за это будет чрезвычайно большой. Мы должны научиться доброжелательно принимать факт наличия упомянутого эмоционального процесса как в самих себе, так и в других, и относиться к связанным с ним переживаниям как к его неизбежным составным частям.

Настоящей утратой, вызванной утраченными эмоциями, будет утрата роста и, в конце концов, утрата того, что является главной потребностью всякого человека — реалистического само-принятия, само-уважения, само-понимания и само-празднования.