9. Смерть ради любви

«Все мы полны страха — каждый из нас.

Если вы вступаете в брак ради того,
чтобы прогнать свои страхи, вы преуспеете лишь в том,
что объедините их со страхами другого человека.

Страхи завладеют вашим браком;
вы будете истекать кровью и называть это любовью».

Майкл Вентура, «Танец теней в брачной зоне»

Куря сигарету за сигаретой, широко развернув плечи. Марго быстро качала одной ногой, положенной на другую. Носок ее туфли опускался и поднимался в такт. Она сидела в напряженной позе и смотрела из окна приемной на один из прекраснейших видов на свете. Покрытые красной черепицей крыши домов Санта-Барбары взбирались по склонам синих и багряных холмов над океаном, но этот пейзаж, мягко подсвеченный золотисто-розовым сиянием летнего дня, не передал ей своей безмятежности. Она выглядела как женщина, которая очень спешит, а по сути дела таковой и была.

Когда я пригласила ее, она быстро вошла в мой кабинет, стуча каблучками, опустилась на краешек стула и пронзительно взглянула на меня.

— Откуда я знаю, можете ли вы мне помочь? Я никогда не делала этого раньше, никогда не говорила о своей жизни с посторонним человеком. Откуда мне знать, будет ли это стоить потраченного времени и денег?

Я знала, что она также пытается спросить меня: «Откуда мне знать, смогу ли я доверять вам, если дам вам понять, кто я такая на самом деле?» Поэтому я решила ответить на оба вопроса.

— Терапия действительно требует времени и денег, но люди не приходят на консультацию, если в их жизни не происходит очень пугающих или мучительных событий — таких, с которыми они уже пытались справиться, но потерпели неудачу. Никто не заглядывает к терапевту просто из любопытства. Я уверена, что вы тщательно обдумали свое решение.

Этим выверенным заявлением я доставила ей небольшое облегчение, и она с подавленным вздохом откинулась на спинку стула.

— Вероятно, мне следовало бы сделать это пятнадцать лет назад или даже раньше. Но откуда мне было знать, что я нуждаюсь в помощи? Я думала, что у меня все замечательно. В некотором смысле так оно и было… и до сих пор есть. У меня хорошая работа, и я получаю совсем неплохие деньги.

Она помолчала, а затем продолжала более задумчивым тоном:

— Иногда мне кажется, будто я живу двумя жизнями. Я прихожу на работу; там я умный, знающий свое дело и уважаемый человек. Люди спрашивают моего совета, наделяют меня ответственностью. Я чувствую себя взрослой, компетентной, уверенной в себе.

Она посмотрела на потолок и сглотнула слюну, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно.

— Потом я возвращаюсь домой, и моя жизнь становится похожа на толстый дамский роман. Если бы она в самом деле была книгой, то я бы не стала читать ее. Слишком нудно, понимаете? Но я так живу и ничего не могу с этим поделать. Я была замужем четыре раза, а мне всего лишь тридцать пять лет. Всего лишь! Господи, я чувствую себя старухой. Я начинаю бояться, что мне никогда не удастся наладить свою жизнь, что мое время истекло. Я уже не так молода и совсем не так хороша, как прежде. Я боюсь, что никто больше не захочет меня, что я исчерпала все свои шансы и теперь навсегда останусь в одиночестве.

В ее голосе зазвучал неподдельный страх, на лбу обозначились морщины. Она сделала несколько конвульсивных глотательных движений и протерла глаза.

— Мне трудно сказать, какой из браков был наихудшим. Все они были катастрофами, но терпели их разные люди.

В первый раз я вышла замуж в двадцать лет. Сразу же после знакомства с будущим мужем я поняла, что он совершенно неуправляем. Он бегал от меня до нашей свадьбы и продолжал делать это после нее. Я думала, что брак его изменит, но надежды оказались напрасными. Когда родилась наша дочь, я надеялась, что он немного остепенится, но результат оказался обратным: он стал еще упорнее избегать меня, а когда приходил домой, то вел себя отвратительно. Я могла стерпеть то, что он кричал на меня, но когда он начал наказывать маленькую Энни за все и ни за что, я вмешалась. Когда и мое вмешательство ни к чему не привело, я забрала дочь и уехала. Это было тяжело, потому что Энни была еще совсем крошкой, а мне нужно было работать, чтобы прокормить нас обеих. Муж никогда не поддерживал нас в финансовом отношении, и я боялась, что он устроит нам неприятности, поскольку я не оформила наш развод в законном порядке, через окружной суд. Я не могла вернуться к себе домой, поскольку там меня ожидало бы то же самое. Моя мать постоянно терпела оскорбления от отца, как словесные, так и физические. С детьми он обращался ничуть не ласковее. Девчонкой я то и дело убегала из дома. Наконец я убежала подальше и вышла замуж только ради того, чтобы вырваться из-под опеки родителей, так что я в любом случае не собиралась возвращаться домой.

Мне понадобилось два года, чтобы набраться храбрости и развестись со своим первым мужем. Я не могла довести дело до конца, пока не встретила другого мужчину. Адвокат, занимавшийся разводом, в итоге стал моим вторым мужем. Он был значительно старше меня и сам находился в разводе. Не думаю, что я по-настоящему любила его, но мне показалось, будто этот человек сможет позаботиться о нас с Энни. Он много говорил о желании начать новую жизнь, завести семью с женщиной, которую он полюбит. Полагаю, я была польщена тем, что его выбор пал на меня. Я вышла за него замуж на следующий день после окончания бракоразводного процесса, уверенная в том, что теперь все будет в порядке. Я пристроила Энни в хорошее дошкольное учреждение и сама вернулась к учебе. Днем мы с дочерью были вместе, потом я готовила обед и уходила на вечерние курсы. Двейн оставался с Энни по вечерам, занимаясь юридической работой на дому. Как-то утром, когда мы были одни, Энни обронила несколько слов, заставивших меня осознать, что между ней и Двойном происходит что-то ужасное… что-то сексуальное. В то время я подозревала, что забеременела от него. Я подождала до следующего дня, как если бы все было в порядке, а когда он ушел на работу, забрала дочь и все наши вещи, которые мне удалось уложить в мой автомобиль, и уехала. Я написала ему письмо, где сообщила о том, что узнала о его мерзостях, и предостерегла от попыток найти нас, иначе пригрозила всем рассказать, что он делал с падчерицей. Я боялась, что он отыщет нас и заставит вернуться обратно, и потому решила: если моя беременность подтвердится, я ничего ему не скажу и ни о чем не попрошу. Я хотела только одного: чтобы он оставил нас в покое.

Разумеется, он все-таки выяснил, где мы живем, и послал мне письмо, в котором вообще не упоминалось об Энни. Вместо этого он обвинят, меня в холодности и безразличии к нему. Он писал, что я оставляла его одного, когда уходила на курсы по вечерам. Долгое время я чувствовала себя страшно виноватой, считая случившееся с Энни своей виной. Я собиралась обезопасить свою дочь, а вместо этого поставила ее в чудовищное положение.

На лице Марго, вспомнившей те дни, промелькнуло затравленное выражение.

— К счастью, мне удалось снять комнату в доме, где жила другая молодая мать. У нас с ней было много общего. Обе мы вышли замуж слишком рано, обе росли в несчастных семьях Наши отцы и первые мужья были очень похожи. Правда, она развелась только однажды, — Марго покачала головой и продолжала: — Мы подменяли друг друга, сидя с детьми, и это позволяло каждой из нас учиться, работать и даже отдыхать. Я была более свободна, чем когда-либо раньше, хотя вскоре выяснилось, что я беременна. Двейн по-прежнему не знал об этом, и я не сообщала ему. Я помнила его адвокатские истории о способах юридически навредить людям с помощью закона, и знала, что он может устроить мне то же самое. Я больше не хотела иметь с ним ничего общего. До свадьбы с ним его рассказы делали его сильным в моих глазах. Теперь я просто боялась его.

Сюзи, моя соседка, помогала мне при рождении моей второй дочери Дарлы. Это звучит безумно, но те годы стали одними из лучших в моей жизни. Мы были бедны, мы учились, работали, нянчили наших детей, покупали одежду на барахолках и еду с лотков, но мы были по-своему свободны.

Она пожала плечами:

— Однако мало-помалу мною овладело беспокойство. Я хотела иметь мужчину в своей жизни. Я продолжала надеяться, что найду человека, который сделает мою жизнь такой, какой я хочу ее видеть. Кстати, я все еще продолжаю надеяться, иначе меня бы здесь не было. Я хочу понять, как найти мужчину, который мне нужен. До сих пор мне не слишком везло со спутниками жизни.

Напряженное, худое лицо Марго было еще очень красивым. Она умоляюще смотрела на меня. Смогу ли я помочь ей найти и удержать прекрасного принца? Этот вопрос витал в воздухе.

Она продолжала свою сагу. Следующим номером в ее брачной рулетке был Джордже, ездивший на белом «мерседесе» с откидной крышей. Он зарабатывал на жизнь, снабжая кокаином некоторых из самых обеспеченных «нюхальщиков» Монтечито. Жизнь с ним с самого начала была сплошной поездкой по побережью. Вскоре Марго уже не могла отличить химию наркотика, которым он в изобилии снабжал ее, от химии своих взаимоотношений с этим мрачным и опасным человеком. Ее жизнь внезапна стала динамичной и пленительной. Это тяжело отразилось на ее физическом и эмоциональном состоянии. У нее ухудшился характер. Она бранила своих дочерей по пустякам. Ее частые ссоры с Джордже перерастали в драки. После бесконечных жалоб соседке на его неверность, жестокость и незаконную деятельность Марго была шокирована, когда Сюзи выдвинула ей ультиматум: покончить с Джордже, либо убираться из ее дома. Сюзи больше не собиралась выслушивать ее жалобы и наблюдать их склоки. Она считала, что новый роман не сулит ничего хорошего ни Марго, ни ее детям. Оскорбленная, Марго бросилась в объятия Джордже. Он позволил ей и детям переехать в дом, где он совершал большинство своих сделок, при условии, что данная договоренность будет временной. Вскоре после этого он был арестован за торговлю наркотиками. Перед судом Джордже и Марго поженились, хотя к тому времени их взаимоотношения почти всегда находились у точки кипения.

Марго оправдывала свое решение в третий раз вступить в брак давлением со стороны Джордже. Будучи его женой, она не могла свидетельствовать против него в суде, а учитывая настойчивость обвинителя и взрывоопасный характер их отношений, такое представлялось вполне возможным. После свадьбы неблагодарный Джордже отказался продолжать сексуальные отношения с ней, так как чувствовал себя «загнанным в угол». В конце концов их брак был аннулирован, но лишь после того, как Марго встретила своего четвертого кавалера. Он был на четыре года младше ее и никогда не работал, потому что все время учился. Марго сказала себе, что этот серьезный студент — именно такой мужчина, в котором она нуждается после катастрофы с Джордже. Теперь ее ужасала мысль остаться одной. Она работала и обеспечивала их обоих до тех пор, пока он не бросил ее, вступив в религиозное общество. В начале своего четвертого замужества Марго унаследовала значительную сумму денег после смерти родственника. Она предоставила мужу право распоряжаться деньгами, надеясь продемонстрировать этим жестом свое доверие и любовь к нему (в которых он постоянно сомневался). Он отдал большую часть денег религиозному обществу, а затем дал Марго понять, что больше не хочет поддерживать с ней супружеские отношения и не хочет, чтобы она присоединилась к нему, объясняя неудачу их брака ее «болтливостью».

Эти события оставили в душе Марго глубокие раны, однако ей по-прежнему отчаянно хотелось найти кандидата номер пять. Она была уверена, что все получится, если только она встретится с нужным мужчиной. Она пришла на терапию измученная, с запавшими глазами. Больше всего ее пугала мысль о том, что она потеряла свою привлекательность и не сможет понравиться своему новому мужчине. Хотя она и говорила, что до сих пор ей не везло на мужей, но не осознавала, каким образом ее собственные потребности каждый раз заводили ее в ловушку.

Зрелище, которое она собой представляла, было очень тревожным. Кроме серьезного истощения (язва желудка сделала для нее прием пищи мучительным испытанием в тех редких случаях, когда у нее был аппетит), проявлялись у Марго и другие невропатические симптомы, связанные со стрессом. Она выглядела изможденной, бледность указывала на анемию. Ее ногти были жестоко обкусаны, волосы были сухими и ломкими. Она говорила о своих проблемах с экземой, расстройством пищеварения и бессонницей. Ее кровяное давление оказалось слишком высоким для ее возраста, а уровень жизненной энергии — угрожающе низким.

— Иногда всех моих сил хватает лишь на то, чтобы встать с постели и пойти на работу, — сказала Марго. — Я использовала все свои отгулы по болезни — просто сидела дома и плакала. Я чувствую себя виноватой, когда плачу в присутствии детей, поэтому так хорошо бывает расслабиться, когда они уходят в школу. Я не знаю, как долго я смогу продолжать такую жизнь.

Марго сообщила, что у обеих ее дочерей возникли проблемы в школе — как с поведением, так и с успеваемостью. Дома они постоянно ссорились, выводя мать из себя. Марго по-прежнему часто нюхала кокаин для «подъемов», к которым она привыкла во время связи с Джордже, но эти «подъемы» становились неподъемными для нее в финансовом и физическом отношении.

Однако ничто из этого не беспокоило Марго так сильно, как ее теперешнее одиночество. С подросткового возраста в ее жизни всегда присутствовали мужчины. Ребенком она воевала с отцом, а в юности и зрелом возрасте она тем или иным образом воевала с каждым мужчиной, с которым жила. К моменту нашей встречи она жила одна четыре месяца, но лишь потому, что прежние неудачи удерживали ее от связи с первым попавшимся мужчиной.

Из-за угнетающей экономической реальности многие женщины считают, что нуждаются в мужчине, который мог бы обеспечить им финансовую поддержку. Но положение Марго было иным. Она имела хорошо оплачиваемую работу, которая ей нравилась. Ни один из ее четырех мужей не поддерживал ее или ее детей материально. Ее потребность в мужчине имела другое объяснение. Она психически пристрастилась к взаимоотношениям с мужчинами, причем к нездоровым взаимоотношениям.

В ее родной семье она сама, ее мать и сестры терпели унижения от отца. Были проблемы с деньгами, страдания, ощущение ненадежности жизни. Эмоциональное напряжение такого рода, пережитое в детстве, оставило глубокие следы на ее психике.

Марго страдала от жестокой подавленной депрессии, часто проявляющейся у женщин с подобными биографиями. Как то ни странно, но из-за этой депрессии ее тянуло к «невозможным» мужчинам: агрессивным, непредсказуемым, безразличным к ней или безответственным. Для взаимоотношений с такими мужчинами было характерно множество ссор, даже ожесточенных драк, драматических размолвок и воссоединении, перемежавшихся периодами напряжения и боязливого ожидания. В этих отношениях присутствовали серьезные проблемы с деньгами и даже с законом, много драматизма, много хаоса, много возбуждения, много искусственной стимуляции.

Звучит неважно, не правда ли? В конце долгого пути многое становится ясным, но, как и в случае употребления кокаина или любого другого мощного стимулятора, на коротком отрезке времени такие взаимоотношения предоставляют женщине превосходную возможность убежать от реальности, рассеять внимание, и, конечно, надежно отвлечься от депрессии. Почти невозможно испытывать депрессию, если нас сильно возбуждают положительные или отрицательные эмоции, поскольку выброшенный в кровь адреналин стимулирует нашу нервную систему. Однако слишком длительное и сильное возбуждение истощает возможности организма. Результатом становится еще более глубокая депрессия, на этот раз имеющая как эмоциональную, так и физическую причину.

Существует два типа депрессии: экзогенный и эндогенный. Экзогенная депрессия возникает в результате реакции на внешние обстоятельства и тесно связана с каким-либо горем. Эндогенная депрессия, являющаяся результатом нарушения биохимического равновесия, генетически связана с пищевыми расстройствами и/или с пристрастием к алкоголю и наркотикам. Все эти пристрастия могут быть выражением одного и того же биохимического расстройства. (Прим. автора.)

В результате постоянного стресса в детстве и подростковом возрасте (а также часто в результате биохимической уязвимости перед депрессией, унаследованной от алкоголика или человека с иными нарушениями биохимии организма) многие женщины изначально склонны к депрессии еще до вступления в сексуальные отношения с мужчиной. Такие женщины подсознательно ищут мощной стимуляции, предоставляемой трудными и драматическими взаимоотношениями — так всадник пришпоривает уставшую лошадь, стремясь выжать еще несколько миль скачки из бедного загнанного животного. Именно поэтому, когда действие сильного стимулятора прекращается — либо в результате разрыва взаимоотношений, либо в результате того, что мужчина выздоравливает и начинает строить отношения на более здоровой основе, — такие женщины обычно впадают в депрессию. Оставшись без мужчины, женщина пытается либо возродить неудачный роман, либо начинает лихорадочные поиски очередного «невозможного» мужчины, способного дать ей ту стимуляцию, в которой она так отчаянно нуждается. Если же этот мужчина начинает серьезно относиться к своим проблемам и пытается вернуться к нормальному образу жизни, женщина может неожиданно обнаружить, что жаждет встречи с кем-то более волнующим, более стимулирующим, — с мужчиной, который позволит ей избежать встречи с ее собственными чувствами и проблемами.

Здесь снова очевидна параллель с использованием наркотических средств. Чтобы не оказаться лицом к лицу со своими чувствами, женщина в буквальном смысле «принимает дозу мужчины», используя его как средство убежать от реальности. В исцелении нуждаются как ее чувства, так и ее тело. Не будет преувеличением сравнить процесс исцеления с «ломкой» наркомана, употреблявшего героин. Страх, боль и дискомфорт соизмеримы с его страданиями, а искушение прибегнуть к очередной «дозе» — к новому мужчине, — столь же велико.

Женщина, пользующаяся своими взаимоотношениями как наркотиком, отрицает факт своей болезни так же безоговорочно, как и любой наркоман, и так же сильно боится отказаться от своей безрассудной увлеченности и «высоковольтного» способа отношений с мужчинами. Однако, встретившись со спокойным, но твердым возражением, она, как правило, осознает силу своего болезненного пристрастия и понимает, что попала в тиски жизненной схемы, над которой она не имеет власти.

Первое, что следует сделать для исцеления подобной женщины, — это помочь ей понять: как и любой другой наркоман, она поражена болезнью — вполне определенной, прогрессирующей и тем не менее поддающейся особым методам лечения. Ей нужно понять, что она пристрастилась к страданиям и к нездоровым взаимоотношениям с мужчинами и что эта болезнь уходит своими корнями в детство, проведенное в неблагополучной семье.

Ждать, пока такая женщина сама определит, что ее болезнь прогрессирует с угрожающей скоростью и в конечном итоге может стоить ей жизни, так же бесполезно, как, выслушав пациента с симптомами любой другой болезни, ожидать, что он поставит себе точный диагноз и предложит метод лечения. Марго с ее конкретной болезнью и сопутствующим ей синдромом отрицания была так же не в состояния поставить себе диагноз, как и алкоголик, страдающий хроническими запоями. У нее не было надежды выздороветь в одиночку или даже с помощью терапевта, поскольку выздоровление требовало от нее отказа от того, что в силу привычки приносило ей облегчение.

Терапия сама по себе не предлагает полноценной альтернативы зависимости от наркотиков или от нездоровых отношений с мужчинами. Когда человек, практикующий болезненное пристрастие, пытается остановиться, в его жизни образуется огромный ваккуум, который не может быть заполнен полуторачасовыми сеансами терапии один или два раза в неделю Чтобы облегчить сильнейшее беспокойство и напряжение, возникающее при отказе от наркотической зависимости, необходима поддержка, поощрение и понимание. Наилучшим способом получить все это является общество людей, прошедших через такой же мучительный процесс.

Еще одной ошибкой традиционного метода лечения различных болезненных пристрастий является склонность рассматривать пристрастие к наркотическому веществу или к ненормальным взаимоотношениям лишь как симптом, а не как первичный болезненный процесс, которому нужно в первую очередь уделять внимание. Вместо этого клиенту обычно позволяется продолжать практиковать свое болезненное пристрастие, в то время как сеансы терапии обычно посвящаются выяснению «причин» его поведения. Такой подход абсолютно бесплоден и, как правило, полностью неэффективен. К тому времени, когда человек становится алкоголиком, главной проблемой становится его пристрастие к алкоголю, и за ее решение нужно браться сразу же, то есть пьянство должно прекратиться прежде, чем начнут улучшаться другие аспекты жизни. Поиски скрытых поводов для пьянства в надежде, что выяснение «причины» позволит прекратить злоупотребление алкоголем, не приносят пользы. «Причина» пьянства заключается в том, что пациент страдает алкоголизмом. Лишь немедленный отказ от спиртного дает шанс на выздоровление.

Для женщины, которая любит слишком сильно, главной болезнью является ее пристрастие к страданиям и к нездоровым взаимоотношениям с мужчинами. Конечно, это происходит благодаря поведению, усвоенному с детства, но, чтобы начать выздоравливать, она должна прежде всего разобраться в своем теперешнем положении. Независимо от того, насколько болен, агрессивен или беспомощен ее партнер, она с помощью своего лечащего врача или терапевта должна понять, что каждая попытка изменить его, помочь ему, добиться контроля над ним или обвинить его является проявлением ее болезни и что она должна изменить свое поведение до того, как приступать к улучшению других аспектов своей жизни. Единственно полезная и нужная для нее работа — это работа над собой. В следующей главе мы наметим конкретные шаги, которые женщина должна предпринять на пути к выздоровлению.

В приведенных ниже списках даны характеристики болезни и выздоровления для алкоголиков и для женщин, которые любят слишком сильно. В них четко просматривается параллель между обеими болезнями — как в активной фазе, так и в фазе выздоровления. Разумеется, таблица не может полностью отразить общие черты борьбы за выздоровление у людей, страдающих каждой из этих болезней. Излечиться от пристрастия к нездоровым взаимоотношениям (или от слишком сильной любви) так же трудно, как и от алкоголизма. Для тех, кто страдает этими болезнями, выздоровление может означать выбор между жизнью и смертью.

1. Характеристики болезни
Алкоголизм Слишком сильная любовь
пристрастие к спиртному пристрастие к нездоровым взаимоотношениям
отрицание остроты проблемы отрицание остроты проблемы
ложь с целью скрыть истинные размеры пьянства ложь с целью скрыть истинный характер взаимоотношений
больной избегает людей, чтобы скрыть проблемы с алкоголем больной избегает людей, чтобы скрыть проблемы во взаимоотношениях
повторяющиеся попытки контролировать употребление спиртного повторяющиеся попытки контролировать взаимоотношения
необъяснимые перемены настроения необъяснимые перемены настроения
гнев, депрессия, чувство вины, обидчивость гнев, депрессия, чувство вины, обидчивость
иррациональные поступки, насилие иррациональные поступки, насилие
инциденты, связанные со стрессом инциденты, связанные с интоксикацией
ненависть к себе в сочетании с самооправданием ненависть к себе в сочетании с самооправданием
болезнь в результате злоупотребления алкоголем болезнь в результате стресса

2. Характеристики выздоровления
Алкоголизм Слишком сильная любовь
признание своей беспомощности перед болезнью признание своей беспомощности перед болезнью
прекращение попыток обвинять других в своих проблемах прекращение попыток обвинять других в своих проблемах
сосредоточение на себе, принятие на себя ответственности за свои поступки сосредоточение на себе, принятие на себя ответственности за свои поступки
поиски помощи в обществе людей, страдавших той же болезнью поиски помощи в обществе людей, страдавших той же болезнью
стремление разобраться в своих чувствах, а не отвлекаться от них стремление разобраться в своих чувствах, а не отвлекаться от них
приобретение новых друзей, развитие здоровых интересов приобретение новых друзей, развитие здоровых интересов

В случае серьезной болезни выздоровление требует того, чтобы конкретный болезненный процесс был правильно определен для назначения соответствующего лечения. Если мы консультируемся у профессионала, то он обязан знать признаки нашего заболевания и оптимальные методы лечения с использованием наиболее эффективных из всех доступных средств.

Мне хотелось бы особо подчеркнуть, что я пользуюсь понятием «болезнь» по отношению к принципу «слишком сильной любви». Если вам трудно согласиться с таким мнением, то я надеюсь, что вы по крайней мере увидите четкую аналогию между такой болезнью, как алкоголизм, и тем, что происходит в жизни женщины, которая любит слишком сильно. Я глубоко убеждена, что происходящее с ними не просто похоже на болезнь; это и есть болезнь, требующая конкретного диагноза и конкретного лечения.

Сначала давайте посмотрим, что означает слово «болезнь» в своем буквальном смысле. Болезнь — это любое отклонение от здорового состояния, обладающее набором прогрессирующих симптомов, характерных для всех заболевших, которое поддается конкретным формам лечения.

Данное определение не подразумевает непременного присутствия вируса, микроба или другого материального болезнетворного агента. Состояние больного ухудшается предсказуемым образом, присущим данной болезни, и выздоровление может стать возможным лишь после применения определенных лечебных мер.

Тем не менее многим медикам трудно применять такое определение, если болезнь на ранних и средних стадиях проявляется скорее на психологическом, чем на физическом уровне. По этой причине большинство врачей не может распознать алкоголизм до тех пор, пока алкоголик не вступает в заключительную стадию болезни, когда физический ущерб становится очевидным.

Распознать слишком сильную любовь как болезнь, наверное, еще труднее, потому что в данном случае заболевание выражается в пристрастии не к веществу, а к человеку и отношениям с ним. Величайшим препятствием для понимания этого состояния как патологии, требующей лечения, является то, что врачи, консультанты и все мы в целом имеем определенные глубинные убеждения о роли женщины и о сущности любви. Все мы склонны считать, что страдание является признаком истинной любви, что отказ от страданий является эгоизмом и что если у мужчины имеется проблема, то женщина обязана помочь ему. Такое отношение помогает увековечить существование обеих болезней: алкоголизма и слишком сильной любви.

И алкоголизм, и слишком сильная любовь на ранних стадиях проявляются скрыто, но когда разрушительные последствия становятся очевидными, возникает искушение рассматривать и лечить лишь физические проявления болезни — цирроз печени или панкреатит у алкоголика, нервное расстройство или высокое кровяное давление у женщины, которая любит слишком сильно, не рассматривая картину в целом. Жизненно важно лечить эти «симптомы» в контексте болезненного процесса, приведшего к их образованию, и распознавать данный болезненный процесс на самых ранних стадиях, чтобы предупредить возможность разрушения эмоционального и физического здоровья.

Параллель между развитием алкоголизма и развитием слишком сильной любви ясно просматривается на схемах, предложенных вашему вниманию (на прилагаемой иллюстрации). На обеих схемах показано, что пристрастие, будь то пристрастие к химическому соединению или к нездоровым взаимоотношениям, в конечном счете затрагивает каждый аспект жизни больного, вызывая прогрессирующее расстройство во всех отношениях. Эмоциональные и физические последствия затрагивают не только других людей (детей, соседей, друзей, коллег), но часто являются причиной возникновения у женщин и других заболеваний, таких, как пищевые расстройства или клептомания. На схемах также показаны параллельные процессы выздоровления для алкоголиков и женщин, которые любят слишком сильно. Стоит упомянуть о том, что схема, показывающая развитие алкоголизма и выздоровление от этой болезни, несколько более представительна для алкоголиков-мужчин, в то время как схема, показывающая развитие пристрастия к нездоровым взаимоотношениям и выздоровление от этой болезни, несколько более представительна для женщин, а не для мужчин. Вариации, связанные с различием полов, незначительны и, вероятно, могут быть поняты путем сравнения двух схем, однако детальное исследование этих различий не входит в задачу настоящей книги. Главная задача — как можно яснее показать, каким образом протекает заболевание у женщин, которые любят слишком сильно, и как они могут выздороветь.

Учтите также, что рассказ Марго не был основан на схеме, так же, как и схема не была придумана для отражения ее истории. Имея нескольких партнеров, она прошла через те же стадии прогрессирующего заболевания, которые другая женщина могла пройти лишь с одним партнером. Если пристрастие к нездоровым взаимоотношениям (или слишком сильная любовь) является болезнью, сходной с алкоголизмом, то ее стадии в равной степени поддаются определению и ее развитие так же предсказуемо.

В следующей главе мы подробно обсудим вторую часть схемы, иллюстрирующую процесс выздоровления, но сейчас ненадолго остановимся на чувствах и поведении женщины, представленных в первой половине схемы, где показано возникновение и развитие болезни.

Как следует из каждой истории, рассказанной в этой книге, женщины, которые любят слишком сильно, росли в семьях, где они были одинокими, отвергнутыми или перегруженными несоразмерно большой ответственностью. Вследствие этого они развили в себе огромную потребность в опеке и самопожертвовании. Если они росли в нестабильной обстановке, угрожавшей существованию семьи, у них вилась потребность контролировать окружающих их людей и обстоятельства, в которых находятся. Естественно, что женщина, испытывающая потребность не только в партнере, но и в опеке над ним, сможет удовлетворить ее обществе партнера, который приветствует ее поведение. Она неизбежно вступает в отношения с мужчиной, безответственность которого по меньшей мере в некоторых областях его жизни очевидна для нее, как и его потребность в ее помощи и заботе. Затем начинается борьба за то, чтобы изменить его силой ее любви.

Ростки грядущего безумия различимы уже на ранних стадиях взаимоотношений, когда женщина начинает отрицать окружающую действительность. Помните: отрицание является процессом, протекающим автоматически, без участия свободной воли. Мечты женщины о том, «как все могло бы быть», и ее попытки достигнуть этого искажают восприятие того, что происходит на самом деле. Каждое разочарование, неудача или предательство либо игнорируется, либо под него подводится рациональная основа. «Все не так плохо», «Вы не понимаете, какой он на самом деле», «Он сделал это не нарочно», «Он не виноват», — вот некоторые из дежурных фраз, используемых женщиной, которая любит слишком сильно, на данной стадии болезни с целью защитить своего партнера и свои взаимоотношения.

Когда мужчина начинает разочаровывать и предавать женщину, она попадает в большую эмоциональную зависимость от него. Это происходит потому, что она уже полностью сосредоточилась на нем: на его проблемах, на его благополучии и, что самое важное, — на своих чувствах к нему. По мере продолжения ее попыток изменить его он впитывает большую часть ее энергии. Вскоре он становится источником всего хорошего в ее жизни. Если его общество не доставляет ей радости, она пытается изменить его либо исправить свои «недостатки». Она не ищет эмоционального удовлетворения в другом месте, она слишком занята исправлением того, что происходит между ней и ее мужчиной. Она уверена, что если она сможет сделать его счастливее, то он будет лучше обращаться с ней, и тогда она тоже будет счастлива. В своих усилиях доставить ему удовольствие она становится стражем его благополучия. Когда он чем-то расстроен, она воспринимает его реакцию как свою неудачу и чувствует себя виноватой в его несчастье, которое она не смогла предотвратить, в его недостатках, которые она не смогла устранить. Но, вероятно, наиболее виноватой она себя чувствует из-за того, что сама несчастна. Механизм ее отрицания внушает ей, что с мужчиной все в порядке, поэтому она считает, что вся вина лежит на ней.

В своем отчаянии, причиной которого она считает тривиальные проблемы и пустячные жалобы, она начинает испытывать сильнейшую потребность в откровенном разговоре с партнером. За этим следуют длинные дискуссии (если он соглашается говорить с ней), но реальные проблемы обычно не обсуждаются. Если он слишком много пьет, подсознательное отрицание мешает ей прямо признать это, и она умоляет его сказать ей, почему он так несчастен, принимая следствие за причину. В случае его неверности она спрашивает его, почему ему не хватает связи с ней, принимая на себя вину за создавшуюся ситуацию, и так далее.

Дела начинают идти все хуже, но поскольку ее партнер боится, что она разочаруется в нем, и боится потерять ее поддержку — эмоциональную, финансовую или хозяйственную, — он внушает ей, что она ошибается, воображая себе то, чего на самом деле не существует. Он говорит, что любит ее, что их положение улучшается, но она настроена слишком негативно и не видит этого. И она верит ему, потому что хочет верить. Она признает, что преувеличила размеры их проблем, и таким образом еще больше отрывается от реальности.

Он становится ее барометром, ее радаром, прибором для измерения ее эмоций. Она постоянно наблюдает за ним. Все ее чувства обусловлены его поведением. Предоставляя ему право управлять ее эмоциями по своему усмотрению, она одновременно создает препятствие между ним и окружающим миром. Она пытается заставить его выглядеть лучше, чем он есть в действительности, пытается представить их отношения более безоблачными, чем на самом деле. Она наделяет смыслом каждую его ошибку, отметает каждое свое разочарование, скрывая правду от окружающего мира и от себя.

Будучи не способной принять его таким, каков он есть, и понять, что корень его проблем в нем, а не в ней, она испытывает глубокое чувство поражения из-за постоянных неудач. Ее огорчение проявляется во вспышках гнева. Начинаются ссоры, которые иногда перерастают в драки, — ссоры, рожденные ее бессильной яростью из-за того, что кажется ей сознательными попытками с его стороны свести на нет все ее усилия, предпринимаемые ради него. Если раньше она оправдывала каждую его ошибку, то теперь она все воспринимает как личное оскорбление. Ей кажется, что она единственная, кто пытается что-то исправить. Когда она задает себе вопрос, откуда берется ее гнев и почему она не может заставить партнера измениться ради нее, ее чувство вины лишь возрастает.

Еще решительнее настроившись изменить его жизнь, женщина готова прибегнуть к любым мерам. Они обмениваются обещаниями: она не будет придираться к нему, если он бросит пить, не будет задерживаться на работе, бегать за женщинами и так далее. Каждый из партнеров оказывается не в силах выполнить условия, и она начинает смутно осознавать, что теряет контроль не только над ним, но и над собой. Она не может перестать ссориться, бранить, стыдить, умолять. Ее уважение к себе стремительно падает.

Возможно, они придут к согласию в том, что в возникших проблемах виновны их знакомые, родственники или условия работы, и возможно, что на некоторое время положение улучшится — но лишь на некоторое время. Вскоре все опять входит в накатанную колею.

К этому моменту она уже настолько поглощена своей ожесточенной борьбой, что у нее не остается ни времени, ни энергии на что-либо иное. Если в семье есть дети, то им не оказывается никакого эмоционального, а порой и физического внимания. Общение с окружающими сводится к минимуму, ведь вынести свои отношения на публику означает подвергнуть себя новому тяжелейшему испытанию. Отсутствие социальных контактов еще больше изолирует женщину от остального мира. Она теряет еще одно звено связи с реальностью. Ее взаимоотношения с мужчиной становятся для нее целым миром.

Когда-то давным-давно безответственность мужчины и его потребность в помощи привлекали ее. В то время она была уверена, что сможет изменить его. Теперь она обнаруживает, что взвалила на себя ношу, которую должен нести он, и хотя она сердится на него за такой поворот событий, но и наслаждается ощущением власти над ним, — когда, например, выделяет ему деньги на расходы или единолично распоряжается детьми.

Если вы держите схему в воображении, то, вероятно, заметили, что мы уже углубились в область, названную «критической фазой». Это период быстрого разрушения — сначала эмоционального, а затем и физического. Если у женщины еще не было расстройств питания, то теперь она может добавить и их к списку своих проблем. Стараясь вознаградить себя за труды, а также приглушить гнев и негодование, закипающие в ней, она может прибегнуть к обжорству как к успокаивающему средству. Или она начинает пренебрегать пищей в результате язвы или хронического расстройства желудка. Это может сопровождаться мученическими замечаниями вроде: «У меня нет времени на еду!» Или же она начинает жестко контролировать свой рацион, чтобы избавиться от ощущения бесконтрольного хода своей жизни в целом. Может начаться злоупотребление алкоголем или другими «наркотиками для отдыха», и очень часто вышеупомянутые наркотики становятся частью ее обихода, одним из средств существования в нестерпимой ситуации, в которой она оказалась. Врачи, не сумевшие поставить правильный диагноз ее прогрессирующего заболевания, могут ухудшить ее состояние, предлагая транквилизаторы для уменьшения беспокойства и напряженности. Предлагать женщине, находящейся в подобных обстоятельствах, лекарства, являющиеся потенциальными наркотиками — все равно что предложить бутылку джинна алкоголику. Как джинн, так и транквилизатор может временно притупить боль, но его употребление лишь создаст новые проблемы, не решив старых.

На этой стадии заболевания у женщины неизбежно появляются проблемы со здоровьем. Любые расстройства, сопутствующие продолжительному и сильному стрессу, проявляются открыто. Как отмечалось ранее, может развиться зависимость от определенной пищи, алкоголя и других наркотических веществ. Могут также появиться язва желудка, различные кожные заболевания, аллергия, высокое кровяное давление, невротический тик, бессонница. Периоды депрессии, уже ставшие привычными, могут стать более продолжительными, а сама депрессия — более глубокой.

Когда организм начинает разрушаться под влиянием стресса, мы вступаем в хроническую фазу болезни. Вероятно, главным признаком этой фазы является настолько сильное замедление мыслительных процессов, что женщина испытывает затруднения в объективной оценке любой ситуации. Постепенно прогрессирующее безумие внутренне присуще феномену «слишком сильной любви», и на данной стадии безумие вступает в пору своего расцвета. Теперь женщина совершенно не способна осознать, в чем заключается ее выбор, какой жизнью она живет. Большинство ее поступков является реакцией на действия ее партнера, включая любовные интриги, одержимость работой или другими интересами. При этом она снова пытается помогать окружающим, контролировать их жизнь или внешние обстоятельства.

Как то ни печально, но частью ее одержимости становится даже ее обращение к людям и интересам, находящимся за пределами сферы ее взаимоотношений с партнером.

Она начинает завидовать людям, не страдающим от ее проблем, и со все возрастающей силой вымещает свои огорчения на окружающих. Начинаются яростные нападки на партнера, а зачастую и на детей. В последней оттаянной попытке установить контроль над партнером она угрожает ему самоубийством либо совершает попытку самоубийства. Не стоит и говорить о том, что к этому времени и она, и все близкие ей люди очень больны эмоционально, а как правило, и физически.

Когда женщина, которая любит слишком сильно, наконец осознает, что перепробовала все способы изменить любимого мужчину и что самые отчаянные попытки потерпели крах, она становится способна понять, что ей нужна помощь. Обычно она обращается к другому человеку — иногда к профессионалу, — в очередной попытке изменить своего мужчину. Жизненно важно, чтобы человек, к которому она обратилась, помог ей понять, что именно она должна измениться, что исправление ситуации должно начинаться с ее личности.

Это и в самом деле необычайно важно, поскольку слишком сильная любовь является прогрессирующим заболеванием. Такие женщины, как Марго, находятся на пути к смерти.

Смерть может наступить от инфаркта, инсульта или любого другого недомогания, спровоцированного сильным стрессом. Женщина может оказаться жертвой насилия, ставшего неотъемлемой частью ее жизни, или в результате инцидента, которого можно было бы избежать, если бы она не была так поглощена своим пристрастием. Она может умереть очень быстро или после многих лет хронической болезни. Какой бы очевидной ни казалась данная перспектива, я все же хочу еще раз подчеркнуть, что слишком сильная любовь может убить вас.

Теперь давайте вернемся к Марго. У нее есть только два реальных выхода; ей нужно сначала получить ясное представление о них, а потом сделать выбор.

Она может продолжать поиски идеального партнера для себя. Учитывая предпочтение, которое она оказывала враждебно настроенным и ненадежным мужчинам, ее неизбежно привлечет уже знакомый ей тип личности. С другой стороны, она может приступить к очень трудной и мучительной задаче осознания порочности схем своих отношений с мужчинами, целенаправленно изучая факторы, приводившие к возникновению «влечения» между ней и различными партнерами. Она может учиться заботиться о себе и любить себя, пользуясь помощью и поддержкой людей, которые уже прошли через ее болезнь.

Психология bookap

Как то ни печально, но огромное большинство женщин, которые любят слишком сильно, продолжают цепляться за свое болезненное пристрастие, либо занимаясь поисками волшебного мужчины, который сделает их счастливыми, либо без конца пытаясь переделать на свой лад мужчину, с которым они живут.

Кажется гораздо проще и удобнее искать источник счастья вне себя, чем овладевать самодисциплиной, необходимой для использования собственных внутренних ресурсов. Но для тех из вас, кто достаточно умен, достаточно устал либо настолько отчаялся, что собственное благополучие кажется чем-то более желательным, чем «исправление» мужчины или поиски нового партнера — для тех из вас, кто действительно хочет изменить себя, — и предназначены этапы выздоровления, описанные в следующей главе.