Часть II. МЕТАНАВЫКИ ЛИДЕРСТВА

Глава 6. ГЛУБОКАЯ ДЕМОКРАТИЯ И ВНУТРЕННЯЯ РАБОТА


...

«Мы» и «они» в Южной Африке

Думаю, что один из самых жестких уроков по внутренней работе и способности быть беспристрастным я получил во время своей первой поездки по Южной Африке незадолго до того, как система апартеида стала серьезно и небезуспешно меняться в лучшую сторону. Так как я уже покидал эту страну, возвращаясь в Цюрих, то позволил себе расслабиться и вступил в ужасную стычку с персоналом аэропорта. Началось с регистрации.

Ожидая объявления своего рейса у стойки аэропорта и не в силах больше сдерживаться, я решительно обратился к женщине, обслуживавшей пассажиров: «Как только вы можете работать в такой жуткой атмосфере дискриминации черных!» К моему удивлению она спокойно выслушала мои провокационные замечания и возразила, что сама собирается уехать из Южной Африки. Она доверительно сообщила мне, что авиакомпания, нас обслуживающая, придерживается сегрегационной политики «только для белых». Черные и белые занимают в самолетах разные места.

Я сохранял удивительное спокойствие во время всей поездки, но тут почувствовал свой гнев совершенно справедливым. Несмотря на то что во время своего пребывания в этой стране я сталкивался с гораздо худшими проявлениями такой сегрегации, тут я потерял голову и пришел в ярость. Я направился с Эми и двумя своими друзьями прямо к начальству.

Я набросился на начальника за их сегрегационную политику и он, естественно, тоже взорвался. Я пренебрег советами мудрых мастеров Айкидо и попал в атмосферу яростной схватки Ян против Ян, сила против силы. «Кто вам сказал, что у нас сегрегация?»—заорал он на меня. Желая уберечь служащую, я, в свою очередь, закричал на него: «У вас наверняка сегрегационная политика, иначе вы не выходили бы так из себя!» Он припугнул меня, что сам разберется со всем этим и, видя, что конфликт подошел к концу, я просто удалился.

Чувствуя себя страшно довольным (побеждать всегда приятно!), я пошел на свой рейс, но мои гнев и негодование еще не прошли. Как только я вошел в самолет, то увидел, что он действительно разделен по расовому признаку. Белые сидели впереди, следом за ними—индейцы, а черные размещались в хвосте самолета! Я понял, что, решив проучить нас, начальник авиакомпании посадил нас, единственных из всех белых пассажиров, в салон для черных!

Я был так разъярен, что решил больше никогда не пользоваться самолетами этой компании. Я еще находился в поле Южной Африки, несмотря даже на то, что уже покидал ее Я не смог сдержать себя даже тогда, когда самолет стал взлетать. В меня вселился бес, и я вдруг обнаружил, что нарушаю основное правило полетов—не покидать своих мест до полного взлета.

Еще не остыв от пережитого, я встал со своего сиденья, чтобы направиться в туалет, как будто я путешествовал по железной дороге. Рассерженный стюард пытался остановить меня, обращаясь ко мне персонально и силой удерживая меня на месте. Вдруг какой-то совершенно пьяный пассажир встал и попытался запихнуть меня на место. Я, наконец, уселся, выпустив из себя пар и довольный, однако, что мне удалось все-таки перед этим хорошенько двинуть этого пьяницу! Я еще кипел, но уже понял, что настало время поработать над собой.

Тут же я углубился в себя и стал внутренне анализировать проблему сегрегации и дискриминации в целом. Я погрузился во внутренний космос, размышляя над своими собственными убеждениями, предрассудками, подавлением своих чувств и тем, что стал жертвой. Я понял, как часто мне пришлось сдерживать себя и понял, что не позволял себе действовать именно так, как мне действительно хотелось бы. Мне стало лучше, и через несколько минут, когда мы уже были в воздухе, я снова поднялся, и тут поле опять изменилось. Когда я направлялся в туалет, пьяный пассажир, которого я до этого толкнул, порывисто подошел ко мне и извинился за свою грубость! Я был так потрясен его неожиданной кротостью, что смог только пробормотать в ответ свои извинения за то, что толкнул его. Тут же мы с ним стали друзьями.

Вдохновленный этим, я подошел к стюарду, которого так рассердил, и извинился перед ним за свое поведение. Я вежливо заметил ему, что мы оба проявили выдержку, благодаря которой можно избежать осложнения опасных ситуаций и лучше справиться с опасностью. Я сказал ему, что и сам получил хороший урок. К моему удивлению, этот мужчина прослезился и ответил, что еще никто не разговаривал с ним так душевно.

Все эти события показали мне, что люди не могут быть только хорошими или только плохими; они временно становятся проявлениями духа, способными изменяться, когда ситуация подвергается анализу. Внутренняя работа—это не только реакция в ответ на внешнюю несправедливость ил» конфликт. Конфронтация и непосредственное действие также необходимы, но в ситуациях, где это не срабатывает или просто ухудшает уже разгоревшийся конфликт, у нас нет другого выхода, как только внутренне проанализировать-проблему, изменить внешнюю ситуацию путем изменения внутренней. Работать с полем—это значит работать над проблемами, где бы они ни возникали—в группах, в наших взаимоотношениях, мечтах, физическом самочувствии и фантазиях. Расизм, сегрегация и бесчувственность нуждаются в работе над ними на всех уровнях. В релятивистской вселенной, управляемой внепространственными паттернами, работа с полем, ориентированная на процесс, означает следование знанию, независимо от того—на внешних или внутренних событиях сосредоточено наше внимание.