Часть I ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ


...

Глава 2 Значимые факторы

"Несколько лет назад на снежных склонах западного склона Гранд Лейк каждый умел ходить на лыжах. Если приезжал новый школьный учитель, ему приходилось быстро учиться этому, школьный директор и даже школьный оркестр – все ходили на лыжах. Маленькие дети вставали на лыжи чуть ли не сразу же, как начали ходить. Со стороны эти люди выглядели так, будто лыжи были естественным продолжением их ног, – орган, в высшей степени приспособленный для передвижения. Каждый вырабатывал свой собственный, индивидуальный стиль, как каждый по-своему ходит. Некоторые люди участвовали в соревнованиях, и тогда оказывалось, что ходят на лыжах лучше, чем другие; но многие в соревнованиях не участвовали.

…В то время в Денвере и других близких городах были любители, которые ходили на лыжах для развлечения, в качестве отдыха… Одни из них были одаренными лыжниками, другие были не так искусны.,. Они не вполне сознавали, как они двигаются, какую технику используют, и как этому можно научить. Они говорили: «Смотри, как я скольжу», «Делай вот так», – и это все, что они могли. Никогда не забуду, как один из моих друзей однажды захотел пойти с ними. Он был великолепным атлетом, так что ему вряд ли можно было отказать в достаточной координации; однако когда он в первый раз встал на лыжи, это было нелепо и смешно. При первом же шаге он упал и так запутался, что никак не мог встать. Новичок вообще сталкивается с проблемами, которые только искусный и технический анализ мог бы разрешить быстро. К сожалению, единственное, что могли сказать ему любители, звучало вроде: «Согни колени и давай! Постепенно ты разберешься».

…В то же время в Альпах были отсняты тысячи метров кинопленки, фиксировавшей спуск с гор искусных лыжников, их повороты, остановки, подъемы. Фильмы были пронализированы, процесс был разбит на компоненты или, как можно назвать, «изоляты»; кроме того, исследовались и более протяженные паттерны. После этого пришли к выводу, что не только особо одаренные могут овладегь этим искусством. Каждый, набравшийся терпения и обладающий минимумом координации, мог научиться кататься на лыжах, поскольку компоненты были точно выделены и технически описаны. Более того, единообразие искусства, достигаемого технически обученными лыжниками, оказалось столь привлекательным, что этот вид спорта стал чрезвычайно популярным". Эдвард Т.Холл. «Молчаливый язык».

Как отмечает Э.Холл, благодаря разделению действий на компоненты и описания важных паттернов удалось создать методы обучения, которые могли принести успех и овладение деятельностью практически каждому. Точно так же мы с коллегами извлекли значимые компоненты и паттерны из многочисленных успешных терапевтических взаимодействий, которые мы изучали. Это позволило нам создать метод для достижения успеха во взаимодействиях на постоянной основе. Эмпирические составляющие и поведенческие факторы были организованы в процедуры, которые могут осуществляться для достижения определенных целей – в нашем случае мастерства в терапии пар и сексуальной терапии.

Компоненты этих процедур основаны на пяти сенсорных системах: видении, слышании, кинестетике, запахе и вкусе. Это – первичный опыт. Мы воспринимаем их по отдельности или в любых сочетаниях непосредственно «чувствами». Эти компоненты первичного опыта отличаются от представления опыта, например, в словах или числах. Слова и числа – абстракции от первичного опыта. Это символы, и они значимы лишь в той степени, в какой они связаны с первичным опытом. По этой причине, например, бессмысленно читать книгу на незнакомом языке. Это не говорит о том, что слова незначимы, но нужно понимать значение слов, их функцию в создании переживаний. У слов, у языка есть особенности, которые не являются свойствами сенсорных компонентов опыта, и наоборот. Каждый сенсорный компонент функционирует в формировании опыта тремя способами: (1) как система «входа», посредством которой мы воспринимает окружающее, (2) как внутренняя система репрезентации и «процессирования» (пользуясь машинным языком), которую мы используем, чтобы придать значение поступающим данным, и для таких деятельностей, как мышление, выбор, обучение фантазирование и пр., и (3) как система «выхода», используемая для высшего проявления наших поведенческих реакций на окружающее.

Человеческий опыт порождает в результате взаимодействия между внешним миром (или тем, что извлекают из него наши чувства), внутренне возникающих образов, внутреннего диалога, запахов и вкусов, звуков и ощущений, порождаемых умом и различными проявлениями внешнего поведения, которыми мы прямо воздействуем на мир. Понимание того, что человеческое поведение (в том числе, разумеется, и сексуальное), является одним из аспектов функционирующей системы, заставляет относиться более чем серьезно к систематичности относительно терапии. Мы думаем картинами, звуками, ощущениями, словами, чувствами. Если эти внутренне порождаемые процессы не соответствуют сенсорному опыту, который представляет нам мир, возникает определенного рода неконгруентность. Неконгруентность может во многих контекстах быть полезной. Например, мы можем предаваться грезам во время длинных скучных собраний: или занять свою память приятными воспоминаниями во время приема у дантиста. Эти внутренние процессы дают возможность планировать и проектировать будущее, помнить прошлое, но они также могут и ограничивать нашу способность получать желаемые переживания в настоящем. Я уверена, что вам знакомы люди, которые не позволяют себе делать что-нибудь новое из опасения выглядеть глупыми. Они рисуют себе картину того, что они выполняют новое действие плохо и чувствуют себя смущенными, как будто внутренне порожденная картина имеет место в действительности. Реагируя скорее на свою внутреннюю картину, чем на то, что в действительности происходит с ними и вокруг них, они ограничивают свое поведение, не рискуя пережить воображаемое замешательство. Другой пример внутреннего процесса, отвлекающего от желаемого опыта и ограничивающего его, известен всем терапевтам: это присутствие супервизора на разных стадиях его работы. Часто терапевт, работу которого наблюдает супервизор, настолько отвлекает своими проекциями относительно оценок супервизора, что его деятельность существенно ухудшается. Это неудивительно, если иметь ввиду, что успех терапевта зависит от того, насколько он полно отдается своему сенсорному опыту.

Внутренние процессы играют значительную роль в контексте сексуальных переживаний. Если один из участников вспоминает мультипликационный фильм или думает, что надо завтра купить в магазине, интенсивность сексуальных переживаний чрезвычайно ослабевает, независимо от качества прелюдии и сексуального выражения. То же будет справедливо, если во время сексуального акта вы представляете себе сцену конфликта (например, ссору с матерью) или слышите внутренние голоса (например, отца, который говорит «Хорошие девочки не занимаются такими вещами», или свой собственный голос, который говорит «Кажется, он уже устал»). Точно также, если вы начинаете вспоминать неподходящие чувства из не имеющих отношения к делу переживаний, вроде предстоящего экзамена или затора на дороге, сквозь который надо пробраться, – тотальность опыта будет потеряна. В таких случаях переживание будет неконгруентной смесью того, что происходит в настоящем, сексуального акта, и других, не связанных с этим картин, звуков, слов или чувств.

Даже если внутренне порождаемые процессы конгруентны с протекающими сексуальными переживаниями, они все же могут отвлекать от их интенсивности. Например, если во время полового акта вы будете представлять себе каждый участок тела партнера, которого касается ваша рука, может оказаться, что вы больше будете сознавать эти образы, чем действительные сексуальные переживания. Или если вы представляете себе образ того, как вы и ваш партнер выглядели бы для невидимого зрителя, вы можете потерять сознавание телесных ощущений, производимых непосредственными стимулами. Б.Мастерс описывает такую потерю восприятия в книге «Узы удовольствия»: «Нет, наверное, никого, кто во время полового акта не становился бы на какое-то время зрителем. Время от времени мы наблюдаем, что сами делаем, или что делает партнер. Такое сознательное наблюдение вполне естественно; время от времени оно оказывается вполне стимулирующим. Но важно, в какой степени мы принимаем эту роль зрителя. В некоторых случаях превращение в зрителя может отражать отвлечение от эмоциональной вовлеченности. Это тоже естественно и не должно быть предметом беспокойства. Однако это препятствует поступлению стимуляции. Например, если вы остаетесь зрителем во время сексуального действия, некоторая часть удовольствия и возбуждения вашей жены реально не доходит до вас, что означает, что вы теряете стимуляцию. И в той степени, в какой ваше собственное удовольствие становится более тусклым из-за того, что вы не растворяетесь в переживании – вы остаетесь наблюдателем. Я хочу сказать, что вы вообще не переживаете удовольствия. Я лишь говорю, что часть его заблокирована, определенный уровень восприятия».

Внутренний процесс может также иногда использоваться для усиления сексуальных переживаний: «Все мы в большей или меньшей степени прибегаем к фантазии. Она помогает нам перейти оттуда, где мы есть, туда, где мы хотели бы быть, если бы представилась возможность. В этом смысле фантазию можно понимать как мост, и она может быть очень полезной» (там же). Аналогия с мостом, которой пользуется Мастерс, особенно полезна здесь. В случаях сексуальных дисфункций часто внутренне порождаемый опыт лежит на одной стороне широкой и глубокой пропасти, а внешний сенсорный опыт – на другой. Если внутренний опыт может быть направлен таким образом, чтобы порождать желаемые фантазии, каким-то образом конгруентные протекающему внешнему сенсорному опыту, это может быть мостом над пропастью, благодаря которому две стороны войдут в соприкосновение.

Техники изменения, предлагаемые в этой книге, предлагают бесконечные возможности построения такого рода мостов как между индивидуумами, так и внутри индивидуума. Строя такие мосты, важно помнить, что поскольку наше сознание – ограничений феномен, наш субъективный опыт в значительной степени зависит от того, на чем сосредоточено сознание. Можно сознавать внутренне порождаемый опыт или внешний сенсорный опыт, или смесь, соединение того и другого. В разные моменты полезны эти разные фокусировки. Для человека, который обычно погружен в неконгруентный внутренне порождаемый опыт, смесь конгруентных внутренних фантазий и внешнего сенсорного опыта – шаг к фокусировке всего сознания на интенсивных внешнепорождаемых переживаниях сексуальной деятельности.

Для моего подхода к работе с парами фундаментальным является предположение, что люди реагируют друг на друга постоянно и интенсивно. Это предположение заставляет меня в каждой паре, с которой я работаю, искать продлений, которые вызывают специфические реакции друого. Хотя в последующих главах вам будет рекомендовано обращать внимание на только что описанные компоненты опыта, фокусировка будет на том, как эти компоненты влияют на переживания, возникающие при взаимодействии между двумя людьми. Представление о приведении в соответствие внутреннего и внешнего опыта полезно для сексуальной терапии индивидуума, понятие же о взаимодействующих системах полезно для работы с парами. Успешная помощь паре – это умение повлиять на поведение каждого и на реакции, которые вызывает их поведение. Следующее взаимодействие показывает, как могут компоненты взаимодействовать, порождая неудачную коммуникацию.

Пауль. Я чувствую себя нелюбимым, она никогда не реагирует на меня сексуально (Его голос скулящий и жалующийся, руки безвольно лежат на коленях, он смотрит в пол).

Хейзл. (Она говорит себе: Он думает только о сексе, только секс ему нужен, я для него не человек. Чувствуя себе обиженной и нелюбимой, она отворачивается от него от него и говорит громко:) – И не буду.

Пауль. (Он видит, что она отворачивается и слышит ее слова; он чувствует себя уязвленным, отвергнутым, затем быстро начинает злиться. С вспыхнувшим лицом, он громко говорит:) Ну и убирайся, сука!

Внешнее поведение Пауля воздействует на внутренние переживания Хэйзл, она реагирует определенным внешним поведением, которое, в свою очередь, воздействует на его внутренние переживания и т.д.

Разумеется, нежелательные взаимодействия не всегда порождаются прямой словесной коммуникацией. Вот пример – из другой пары, пришедшей ко мне за помощью – проблемы могут возникать независимо от слов. Однажды вечером он пришел домой раньше неё. Ему хотелось перекусить, и его интересовали спортивные новости, так что он развернул газету и начал доедать какие-то остатки (в этом самом по себе нет ничего плохого). Она вошла в дверь через несколько минут и увидела его читающим газету и жующим. Весь день она рисовала себе картину того, как они (она предвкушала это с волнением) пойдут вечером в ресторан; когда она увидела, что он ест и дома, и без нее она была разочарована. Она автоматически (и ошибочно) решила, что его поведение означает, что он не интересует ся, что она хотела бы делать сегодня вечером. Это ошибочное предположение она приняла как свидетельство того, что ему нет до нее дела. Чувствуя себя плохо, она сказала себе «Я никогда не получаю того, чего хочу». В этот момент он посмотрел на нее, мрачную и обиженную, и с чувством, что у него ёкнуло под ложечкой, спросил «Ну как ты?». Она бросила на него сердитый взгляд и ответила: «Как будто тебе есть до этого дело!»

Из этих примеров видно не только как внутренние переживания вносят свою лепту во взаимодействия, но также и то, что наши реакции друг на друга не вполне связаны причинно-следственными отношениями. Скорее следствие (реакция), которое вызывается (стимулом) в значительной степени зависит от того значения, которое приписывается причине. Если вы легко положите свою руку кому-то на локоть, тот почувствует температуру и давление, сначала контрастирующие его собственными, потом сливающиеся с ними. Это простое причинно-следственное, стимул-реактивное отношение. Если, однако, партнер понимает прикосновение вашей руки как выражение расположения, это будет иметь для него определенное значение, независимо от того, входило ли это в ваши намерения. Значение, приписываемое поведению, называется «сложной равнодействующей». Сложные равнодействующие насквозь пронизывают весь наш опыт, и как правило лежат далеко от сознательной осведомленности. Человек не только очень мало знает о том, что его поведение означает для других, и другие обычно тоже не сознают, на каких основаниях они полагают, что ваше поведение означает то или иное.

Рассматривая с парами текущее состояние и желательное состояние, полезно задавать себе вопросы, каковы причинно-следственные паттерны и паттерны сложных равнодействующих, которые делают устойчивым нынешнее состояние. Чтобы перевести пару в желаемое состояние, нужно так изменить паттерны, чтобы они превратились из цепей в коммуникативные связи. В III части мы обратимся к методам изменения отдельных фрагментов поведения, равно как и изменения реакций на поведение. Обычно необходимо что-то сделать с обоими; однако изменение значения обижающего поведения часто может изменить переживания обоих, и изменение будет устойчивым.

Чтобы облегчить создание взаимно обогащающих и удовлетворяющих отношений полезно и правильно принять предпосылку, что значение коммуникации (то есть стимула в коммуникации) – это реакция, которую он, стимул, вызывает в другом человеке, независимо от намерения источника стимула. Принятие этой предпосылки заставит вас очень внимательно относиться к реакциям, которые вызываются коммуникативными стимулами (вербальными и невербальными), поскольку реакция определяет значение. На практике это означает, что определив интенцию собственного коммуникативного выражения, нужно стремиться сделать выражение столь близким к намерению, сколь это возможно. Тщательно наблюдая реакцию получателя, мы всегда должны быть готовы варьировать выражение, если это необходимо, чтобы добиться реакции, которая была намечена.

Если вернуться к Паулю, который в нашем примере не получал желаемой сексуальной реакции, и раскрыть его интенции, взаимодействие в результате будет следующим:

Пауль (самому себе: Я хочу, чтобы она знала, что я люблю ее, и хочу ее тоже) (берет ее руки в свои, смотрит на нее и мягко говорит): Ты очень дорога мне. Я люблю тебя, и действительно, я также и хочу тебя.

Хейзл (напряжение вокруг ее глаз смягчается, рот расслабляется, она оставляет свои руки в руках Пауля) В самом деле?

Психология bookap

Реакция Хейзл показывает, что Пауль начинает коммуницировать с ней эффективно. Выражение в его коммуникации соответствует его намерениям, так что он может получить соответствующую реакцию от нее.

Реагируя на намерения, которые стоят за поведением, и предполагая, что значение стимула в коммуникации – это реакция, которую стимул вызывает, каждый может связываться с другим таким образом, что это обогащает личный опыт и взаимный опыт. Каждому можно узнавать и выражать, чего они хотят друг от друга, так же как и что они хотят дать друг другу, вводя причинно-следственные и комплексно-равнодействующие паттерны в их взаимодействия. Устанавливая эти паттерны, которые обеспечивают коммуникативную связь и являются самоподдерживающимися, можно едва ли не превзойти любые чудеса сказки об «опытном технике».