Середина четырнадцатого века: периодичность безумия

Прошли еще семь веков, и в четырнадцатом столетии человечество снова стало ожидать конца света. Я воспроизвожу описание бедствий, которые происходили, и ужас, который они вызывали1; «Середина четырнадцатого века была периодом невероятного ужаса и бедствий для Европы. За многочисленными знамениями, которые пугали людей, последовала чума, которая грозила обратить весь континент в безлюдную пустыню. Год за годом появлялись знамения в небе, на земле, в воздухе, и все они указывали, как считалось, на приближение какого-то страшного события. В 1337 году в небе появилась большая комета, ее далеко раскинувшийся хвост вселил смертельный ужас в умы невежественных масс. В течение трех последующих лет землю посетили огромные полчища летящей саранчи, которая мириадами опускалась на поля и оставляла после себя призрак голода. В 1348 году произошло землетрясение такой ужасающей силы, что/многие люди подумали, что предсказанный конец света наступил. Причиненные им разрушения затронули большие пространства. Кипр, Греция и Италия приняли этого страшного гостя, и сейсмические колебания распространились по альпийским долинам…Горы провалились под землю…Воздух стал плотным и душным. Возникли плотные и зловещие туманы. Вино в бочках бродило. В небе появлялись стремительные метеоры. Сотни людей, собравшихся на крыше папского дворца в Авиньоне, видели гигантский столб огня. В 1356 году произошло еще одно землетрясение, которое почти полностью уничтожило город Базель. С этим голодом, наводнением, туманом, полчищами саранчи, землетрясением и прочим нет ничего удивительного в том, что многие люди сочли, будто чаша грехов земных переполнилась и конец царствия-человеческого близок.

За всем этим последовало событие, которое, казалось, подтверждало эту уверенность. Чума приобрела такой ужасающий размах, что действительно создавалось впечатление, что человек должен быть стерт с лица земли. Люди умирали сотнями, тысячами, толпами, пока оставалось достаточно живых, они хоронили мертвых, но эти живые были так напуганы, что все, кто мог еще бежать, покидали свои жилища, деревни, города, оставляя их единственными обитателями умирающих и уже мертвых. Это была так называемая «Черный мор» – самая ужасная эпидемия из всех, какие когда-либо знала Европа.

Болезнь эта пришла из Азии. Говорилось, что она возникла в Китае, распространяясь по всему огромному континенту на запад и обрушиваясь со всей своей разрушительной яростью на Европу, территория которой опустела, словно испытав действие смертельного ядд. Эта болезнь скорее всего была наиболее опасной формой той, что известна как чума, формой чумной инфекции, которая несколько раз возвращалась, но никогда не достигала такой силы, как в этот раз…Во многих местах деревни и города полностью опустели: в них не осталось и следа живого…

Лондон потерял сто тысяч жителей; во всей Англии количество умерших оценивалось от одной трети до половины населения (что означает примерно от трех до пяти миллионов). Если мы возьмем Европу в целом, то считается, что целая четверть ее населения была унесена этим страшным мором. Чума.свирепствовала в течение двух лет – в 1348 и 1349 гг. Она вновь вспыхнула в 1361- 1362 гг. и еще раз – в 1369 году.

Смертность от этой болезни была лишь одним из ее разрушительных последствий. Общественные связи рушились; естественные привязанности, как кажется, исчезали;друг покидал друга, даже матери бежали от своих детей. Деморализация обнаружила себя во многих примерах самого крайнего разврата. Интересный пример сохранился для нас 0 «Декамероне» Боккаччо, рассказчиками новелл в котором были любители удовольствий, которые бежали из зачумленной Флоренции.

Во многих районах ненависть населения к евреям приводила к крайним формам их преследования: их обвиняли в том, что они отравляют колодцы. Из Берна, где городские советы дали приказ начать их массовое уничтожение, безумие перекинулось на всю Швейцарию и Германию, и было убито множество людей».

Религиозный экстаз, охвативший эту эпоху, привел к созданию секты флагеллянтов: «Члены этой секты, не видя надежды на помощь от людей, обратились как к единственному прибежищу к Богу и считали необходимым ради умиротворения Божества приносить немыслимые жертвы и заниматься самобичеванием. Вспыхнувшее пламя фанатизма распространилось быстро и широко. Сотни мужчин, и даже мальчиков, двигались отрядами по дорогам и улицам, неся в руках тяжелые факелы, стегая себя по обнаженным плечам завязанными узлом хлыстами, которые часто утяжеляли свинцом или железом, распевая покаянные гимны, шествуя среди толпы, которая несла знамена и приметой которой были белые шляпы с красным крестом. Женщины, подобно мужчинам, участвовали в этих фанатических действах, шествуя почти обнаженными, яростно стегая друг друга, бросаясь на землю в общественных местах города…Входя в церкви, они простирались на полу, раскидывая руки в форме креста…Судный день, как они заявляли, уже недалек…Они молились, исповедовались и прощали грехи, говоря, что кровь, пролитая ими во время бичеваний, смешивалась с кровью Христа при отпущении грехов, что их бичевания заменяют таинства церкви и что отпущение, данное представителями духовенства, не^имеет никакой цены. Они учили, что все люди братья и равны в глазах Бога, и ругали священников за их гордыню и разврат. Некоторые из них даже претендовали на роль Мессии, и один из них был сожжен как еретик в Эрфурте».

Небесные знамения и последовавшая за ними чума вполне могли вызвать тревожное ожидание сулного дня: нет смысла искать какую-то скрытую причину для подобной реакции. Тем не менее повторение – уже в четвертый раз, всегда с интервалом примерно в семьсот лет – природных событий, поразительно похожих на события середины пятнадцатого века до нашей ары, эпохи Исхода и кризиса Среднего Царства в Египте, могло только способствовать нарастанию ужаса. Такие знамения могли быть легко возвеличены в восприятии людей, населявших мир, поскольку психологическая позиция была предопределена. В таком состоянии разума человек к тому же более легко становился добычей заразных болезней. Может даже показаться, что сама природа создает периодичность приступов безумия, как будто стремясь еще больше напугать испуганных. В любом случае расовая память о первых двух катастрофах, отмеченных буйством стихий, подготовила ум к тому, чтобы искать в естественных событиях, которые могут произойти почти в любом столетии, предвестия конечной гибели.

Как-то я описал феномен, которому дал название ^психический анафилаксис». Анафилаксис – это медицинский термин для обозначения повышенной реакции на повторный контакт с раздражителем. Под психическим анафилак-сисом я понимал следующее: «Это явление психической деятельности человека, которое, подобно его биологическому аналогу, характеризуется особой чувствительностью по отношению к раздражителю, когда-то воздействовавшего на индивида и который при повторном воздействии вызывает повторную реакцию, превосходящую первую по интенсивности. Очевидно, что такие изменения (телесные или психические) должны далеко отстоять во времени от момента первичного воздействия. Однако латентная чувствительность, которую они вызывают, приводит к кризисным реакциям только намного позже, при воздействии подобного же раздражителя»1.

Аналогичный процесс, переживаемый человечеством в целом на протяжении столетий, может усилить страх, которым были отмечены первый век до нашей эры и седьмой и четырнадцатый века нашей эры. Если мы спроецируем такую периодичность безумия, возникающего с интервалами примерно в семь столетий, на будущее, то не станет ли двадцать первый век еще одной эпохой ужаса и безумия? А поскольку этот период в семь веков только приблизителен, может быть, следующий взрыв произойдет даже раньше? Семисотлетний цикл не только в первый раз совпадет с тысячелетним царством(в действительности речь идет о двух тысячах лет),но в руках у человечества ныне такие устрашающие средства уничтожения, что если оно не придет к пониманию своего бессознательного стремления оживлять самые тягостные испытания прошлого, то может оказаться в опасной близости от пропасти, рискуя дойти до самоуничтожения, а возможно, и до биологического вырождения.