ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ И ЗАКОНЫ МАНУ


...

Из главы VIII


Та страна, которая населена, главным образом, шудрами, полная неверующими, лишенная дваждырожденных, – быстро гибнет, измученная голодом и болезнями.

Законы Ману замечательны во многих отношениях. Они содержат много того, что люди нашего времени ищут и не могут найти, не зная даже, как подойти к тому, что им нужно. Прежде всего, совершенно очевидно, что та форма, в которой дошли до нас законы Ману, не является первоначальной. Почти весь текст представляет собой позднейшую брахманскую переработку. Из исходного текста законов Ману остались только скелет и около сотни шлок, допускающих двойное понимание; с точки зрения правящих каст они казались безвредными и потому остались без изменений. Приведенные выше отрывки – это почти все, что осталось из источника, который можно считать подлинным. Все прочее – подделки, не считая нескольких шлок в начале книги, имеющих космогоническое содержание, а также второстепенных правил, допускающих различные толкования.

В первоначальном виде законы Ману менее всего были кодексом поведения – в смысле гражданского или уголовного права. Скорее всего это был свод физических и биологических закономерностей; сам Ману являлся не столько «законодателем», сколько исследователем законов, их открывателем. Его учение о кастах – это не законодательство, а «запись» законов природы. Законы каст были для него законами вселенной, законами природы.

Определение каст в законах Ману интересно прежде всего той точностью, с которой оно устанавливает фундаментальные типы людей, а также поразительной психологической точностью описания этих типов.

Вот шлока 31 главы 1:


Ради процветания миров он создал из своих уст, рук, бедер и ступней брахмана, кшатрия, вайшья и шудру.

Эта шлока указывает, во-первых, на то, что человечество в его нынешнем виде создано для некой космической цели и играет определенную роль в жизни миров, во-вторых, на аналогию между человечеством и Брахмой. Эта идея представляет собой то же самое, что и библейское сказание о сотворении человека, которого Бог сотворил по своему образу и подобию.

Определения каст и их функций также полны глубокого смысла.

Брахманам подобает изучение Веды, обучение других людей, жертвоприношения (молитвы) за себя и за других, раздача и получение милостыни.

Следовательно, в деятельность брахмана не входит никакая борьба. Брахман не должен бороться за что-либо материальное. Он только принимает то, что ему дают. Все виды внешней борьбы принадлежат кшатриям и вайшьям. Но для кшатрия борьба позволена и утверждена только ради других, тогда как для вайшья она разрешена и ради себя.

Далее, кшатрия и вайшья могут изучать Веду, но не должны учить других; могут давать милостыню, но не должны принимать ее; могут совершать жертвоприношения только за себя, но не за других.

Главное различие между кшатрия и вайшья состоит в том, что деятельность кшатрия совершается ради других: он должен охранять народ и управлять им, повинуясь только брахманам, тогда как вайшья разрешена деятельность для себя: ему можно торговать, давать деньги в долг, возделывать землю; при этом он обязан повиноваться брахманам и кшатриям.

Единственный долг шудры – служение этим трем кастам. Это значит, что шудры – люди, лишенные инициативы или обладающие неправильной инициативой, которые должны повиноваться воле других.

Вполне возможно, что было такое время, когда учение Ману понималось правильно; это время было, вероятно, не очень долгим. Правящее положение в жизни занимали брахманы, кшатрии повиновались им вайшья, в свою очередь, подчинялись кшатриям, а шудры служили этим трем кастам. Но, конечно, в этот период касты не были наследственными.

Вероятно, брахманы, ведавшие воспитанием детей, определяли их касту; дети в соответствии со своими естественными способностями и наклонностями воспитывались брахманами, кшатриями, вайшья или шудрами. Разумеется, при этом существовала тщательно разработанная система наблюдения за детьми для определения их касты и столь же тщательно разработанная система проверки наблюдений.

Кроме того, для человека существовала возможность перехода из низшей касты в высшую, как видно из шлоки 335 главы IX:


Шудра чистый, послушный высшим, мягкий в речи, свободный от гордости, всегда прибегающий к покровительству брахмана, получает (в новой жизни) высшее рождение.

Примечательно, что и в русском тексте, которым я располагаю, и в английском переводе слова «в новой жизни» взяты в скобки. Это значит, что в санскритском оригинале их нет; они вставлены переводчиками, так как, по их мнению, они подразумеваются предыдущими фразами.

Необходимо понять, в чем здесь дело. Переводы с санскрита, в общем, весьма трудны, поскольку в санскрите многое «подразумевается». Обычно в переводах такие подразумеваемые слова помещают в скобках. Это, естественно, дает волю самым разным толкованиям. Очень часто идею того или иного действия, положения или отношения угадывают в предыдущих словах. Так, слово «получит» в некоторых случаях действительно означает «получит в будущей жизни». Естественно, однако, что эти формальные смыслы в разные эпохи менялись. И было бы ошибочным утверждать, что данное слово всегда предполагает другое, которое должно следовать за ним, но отсутствует в тексте. В данном случае законы Ману гораздо древнее, чем идея о том, что глагол «получает» подразумевает «будущую жизнь»; именно здесь и таится главное непонимание. Смысл санскритских слов менялся в разные исторические эпохи. К какому же периоду относятся законы Ману? Они появились, конечно, раньше того времени, когда уже существовали в известной нам форме. В период их появления, т.е. в доисторическую эпоху, язык был проще, и все последующие добавления к глаголам в виде подразумеваемых слов еще не существовали. «Получить» означало «получить сейчас же» – точно так же, как это понимается во всех современных языках. Поэтому приведенный текст вовсе не укрепляет кастовые барьеры, а открывает возможность перехода в более высокую касту. Такая возможность существует даже для шудры. И только позднейшее брахманское истолкование, добавив новые слова или изменив их смысл, заставило шлоку узаконить кастовые барьеры, тогда как фактически текст имел прямо противоположный смысл.

Далее, законы Ману, относящиеся к браку, исполнены глубокого смысла; поэтому они, по всей вероятности, подверглись полному искажению. В поучениях о браке Ману, без сомнения, говорит о том, что происходит или может произойти в результате неправильного союза людей разных каст, т.е. различных по своей внутренней природе. Ману особенно подчеркивает те отрицательные результаты, которые проистекают из союза мужчин с более высоким внутренним развитием (из «высших каст») с женщинами низкого развития (из «низших каст»), или из союза женщин высших каст с мужчинами низших каст. Брахман должен брать в жены девушку из касты брахманов. Таков закон, ибо в браке должно иметь место равенство; в неравном же браке низшее низводит высшее до своего уровня. Это особенно разрушительно для женщин и для их потомства.

Идея здесь та, что половой инстинкт мужчины и женщины, особенно женщины, – это инстинкт отбора, поисков наилучшего. Искать наилучший вариант – вот задача, возложенная природой на половой инстинкт. Половой инстинкт, не отвечающий этому требованию, не служит своей цели. Если вместо поиска лучшего и сильнейшего половой инстинкт становится индифферентным или устремляется к худшему и слабейшему, результатом неизбежно будет вырождение.

Главная роль в поддержании высших особенностей расы принадлежит женщине по причине ее особых качеств – «инстинктивности» и эмоциональности. От ее инстинктов и ее выбора зависит сохранение особенностей расы. Если эти инстинкты работают, раса остается на определенном уровне; если не работают – неизбежно идет к вырождению и упадку. Женщина, которая может выбрать сильного и лучшего мужчину, но отдается слабому или низшему по каким-то внешним соображениям, в силу внутренней извращенности или утраты правильной оценки собственных чувств, совершает тягчайшее преступление против природы. Наихудшим браком является брак женщины-брахманки с шудрой; от такого союза рождается чандала, низший тип человека.

Но правильное понимание и применение законов Ману требует от людей чрезвычайно высокого развития. Совершенно ясно, что обычное «человеческое» понимание не могло не превратить касты в наследственные. Существовали ли когда-нибудь касты в их правильном виде? Существовал ли порядок, которому учит Ману? Как можно ответить на эти вопросы? Существовало ли когда-нибудь истинное христианство? Мы прекрасно понимаем, что историческое «христианство», во всяком случае, большая его часть, есть не что иное, как извращение идей Христа и Евангелий. Вполне возможно, что и законы Ману в их истинном виде тоже никогда не были осуществлены в жизни.

Деление на касты представляет собой идеальное общественное устройство, соответствующее эзотерической системе. Причина этого, конечно, в том, что такое деление является естественным. Желают того люди или нет, признают они это или нет, но они уже разделены на четыре касты. Существуют брахманы и кшатрии, существуют вайшья и существуют шудры. Никакое человеческое законодательство, никакие философские ухищрения, никакие псевдо-науки, никакие формы террора не в состоянии отменить этот факт. Нормальное функционирование и развитие человеческого общества возможно только в том случае, если этот факт будет признан и использован. Все теории и все попытки насильственных реформ, основанных на принципе «равенства» или на принципе верховной власти пролетариата и борьбы против наследственных каст, одинаково бесполезны. Каждая из них способна разве что ухудшить положение человечества. Вместе с тем, за всю свою историю человечество не нашло другого выхода из этого положения. Для него существуют только два пути: или наследственные касты и деспотизм, или борьба против наследственных каст и деспотизм. Все колебания истории совершаются между этими двумя путями. Указан, впрочем, и третий путь – правильное деление на касты; но человечество, насколько нам известно, никогда по нему не следовало и нет оснований полагать, что когда-нибудь последует.

Современной жизни не известны тенденция к правильному делению на касты. Нет даже идеи такого деления; ее и не может быть, ибо понимание смысла правильного деления на касты было задолго до возникновения нашей цивилизации.

Но даже случайное приближение к правильному делению на касты немедленно приводит к результату, который проливает на общество особый свет, видимый в истории и многие столетия спустя.

Все без исключения блестящие исторические периоды были периодами, когда общественный порядок приближался к кастовой системе; при этом принцип наследственных каст либо ослабевал, либо не успевал еще стать достаточно твердым. Таковы самые яркие периоды в истории Греции и Рима, такова эпоха Ренессанса, XVIII век во Франции, XIX и начало XX века в России. Подобные приближения оказывались случайными и несовершенными, а потому продолжались недолго и заканчивались катастрофически; обычно чем выше был подъем, тем глубже и реальнее оказывалось падение. После падения люди долго не хотят верить, что эпоха подъема прошла и более не вернется; они редко соглашаются с тем, что именно «зло» предшествующего периода, т.е. различие между классами общества, как раз и было причиной подъема и роста культуры.

Замечательно, что приближение к разделению на касты почти всегда сопровождалось одним и тем же явлением, а именно, образованием независимой «интеллигенции». Формирование интеллигенции связано со сближением людей высших каст, которые еще не сознают и не понимают самих себя, но, тем не менее, действуют в согласии с принципами смутно ощущаемой собственной касты. Характерные черты «интеллигенции» всегда и повсюду одни и те же. Во-первых, это стремление к бескорыстной деятельности; затем весьма нетерпимое чувство необходимости личной свободы для всех и мятежное отношение ко всем и ко всему, стоящему на пути к свободе мысли, слова и индивидуальности. В условиях современной жизни, в окружении всех нелепостей существующего порядка вещей «интеллигенция», естественно, становится революционной. Очень трудно представить себе такие условия, при которых «интеллигенция» оставалась бы мирной и лояльной и создавала бы нечто вне сферы науки и искусства. В условиях современной жизни «интеллигенция» выступает как разрушительный элемент. Но неопределенность чувства касты, неясное понимание целей и средств, друзей и врагов приводит «интеллигенцию» к фундаментальным ошибкам. Ее увлекают утопические теории общего блага – впоследствии нередко обнаруживается, что ей самой приходится служить низшим кастам и руководствоваться их желаниями. Отказавшись, таким образом, от своего первородного права, интеллигенция подпадает под власть «неприкасаемых», делается орудием в их руках и начинает служить их интересам. Действуя таким способом, «интеллигенция» утрачивает смысл своего существования, а пробужденные ею стихийные силы оборачиваются против нее. Именно это случилось в России и имело самые трагические последствия не только для «интеллигенции», но и для «народа», который «интеллигенция» стремилась «освободить».

Трагические результаты «освободительного движения», которое возглавила интеллигенция, отдав ему свои симпатии и поддержку, объясняются тем, что немедленно вслед за интеллигенцией возникают два новых класса современного общества, которые можно назвать «псевдоинтеллигенцией» и «полуинтеллигенцией». Эти два класса представляют собой внекастовые образования; они, так сказать, отказываются от процесса формирования интеллигенции. Подобно всем внекастовым образованиям, «псевдоинтеллигенция» и «полуинтеллигенция» включают в себя очень большой процент преступного элемента и, в общем, симпатизируют преступникам, интересуются ими и в любой момент сами готовы стать на путь преступления, особенно если это (для псевдоинтеллигенции) не представляет особой опасности.

Не обладая ни моральными, ни интеллектуальными ценностями, эти два новых класса представляют очень большую силу в количественном отношении, и власть, ускользая из рук старых правительств, естественным образом переходит в их руки, т.е. в руки псевдоинтеллигенции. Чтобы удержать власть, они готовы пожертвовать всем и прежде всего тем самым «народом», во имя которого интеллигенция вела свою борьбу.

Интеллигенция не может всего этого предвидеть и даже не понимает того, что уже произошло, поскольку не понимает себя, своей жизненной роли и слабости своих теорий.

Вообще теории играли и продолжают играть огромную роль в жизни современного общества. Люди верили, а многие и ныне верят, что с помощью теорий им удастся перестроить жизнь человечества. Никогда еще в истории теории не играли такой роли, какую они играют в наше время, точнее, в период, непосредственно ему предшествовавший. Главный грех «интеллигенции» – ее вера в теории. «Псевдоинтеллигенция», внешне подражая интеллигенции, тоже основывает свои действия на теориях, но она их не идеализирует, а наоборот, привносит в них изрядную долю софистики и превращает в средство личного приспособления к жизни.

Но искренне или неискренне возлагая свои надежды на теории, люди не видят и не понимают того, что в момент практического применения теории неизбежно сталкиваются с другими теориями, что сопротивление этих теорий, равно как и естественное противодействие ранее созданных сил и инертности неизбежно изменяет результаты проведения теорий в жизнь. Иными словами, они не понимают, что в применении к жизни теории дают не те результаты, которые от них ожидались, а почти непременно нечто противоположное. Они не понимают того, что противодействие изменяет результаты применения теорий по сравнению с тем, что должно было бы получиться, если бы сопротивления не существовало. Фактически ни одну теорию, которая встречает противодействие, невозможно применить к жизни в ее чистом виде, и ее придется приспосабливать к существующим условиям. В результате, даже если теория имеет в себе возможность реализации, какую-то внутреннюю силу, эта сила уйдет на борьбу с сопротивлением, так что на саму теорию не останется уже ничего, кроме пустой шелухи, слов, имен и лозунгов, которые будут прикрывать факты, диаметрально противоположные теории. И это не случайная неудача, а следствие общего неизбежного закона. Все дело в том, что ни одна теория не в состоянии рассчитывать на общее признание, что обязательно найдется другая теория, которая ей противоречит. В борьбе за признание обе теории утратят свои самые существенные черты и превратятся в собственную противоположность.


* * *


Таков порочный круг, в котором движется человечество и из которого оно, по-видимому, не в состоянии выйти.

При изучении устройства современного общества с точки зрения законов Ману естественно возникает вопрос: не дают ли законы Ману каких-либо практических указаний для решения проблем, нависших над человечеством?

Но из этих законов невозможно извлечь никаких практических методов для достижения лучшего порядка вещей. Законы Ману лишь показывают полную безнадежность всех попыток перестройки жизни насильственным путем, бесполезность действия через массы или используя массы, поскольку в обоих случаях достигнутые результаты будут противоположны ожидаемым.

Реорганизация общества согласно законам Ману (когда такая реорганизация станет возможной) должна начаться сверху, с брахманов и кшатриев. Для начала потребуется сформировать достаточно сильные группы брахманов и кшатриев, а также соответствующим образом подготовить другие касты, способные повиноваться и следовать за ними.

Ни одна из современных идей реорганизации общества не ведет к этой цели ни прямо, ни косвенно. Наоборот, все без исключения идеи ведут в противоположном направлении, поддерживая смешение каст или создавая новые кастовые различия на совершенно ложной основе. Этим объясняется поразительное сходство, почти совпадение результатов, получаемых в результате применения социальных теорий, диаметрально противоположных по своим целям, принципам и лозунгам. Но для того, чтобы видеть это совпадение результатов (если вообще можно называть «результатами» нечто, в большинстве случаев противоположное задуманному), нужно иметь «глаза, которые видят».

Слепые вожди слепых не могут ничего увидеть; двигаясь по кругу или в направлении, противоположном избранному, они продолжают думать, что идут в первоначальном направлении.

Где же выход из всех затруднений? И существует ли он? Мы должны признаться, что этого не знает никто. Ясно только одно: ни один из путей, предлагаемых человечеству его «друзьями» и «благодетелями», не является выходом. Жизнь становится все более запутанной, все более сложной; но даже в этой запутанности и сложности она не обретает каких-либо новых форм, а бесконечно повторяет старые формы.

Единственное благоприятное решение, на которое можно надеяться, сводится к следующему: множество противоположных отрицательных сил, возможно, приведет к положительному результату. Случается и такое; фактически только благодаря этому мы и существуем в нашем лучшем из миров.

1912-1934