ПРОИСХОЖДЕНИЕ АРИЙЦЕВ. ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ЧЕЛОВЕК

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. АРИЙСКАЯ РАСА


...

Расы Севера

Если, как это кажется вероятным, язык иберов был хамитическим, а язык лигуров эвскарийским, то ни одна из этих рас не может быть отожествлена с первоначальными арийцами. Остается обсудить две возможности.

Арийский язык должен быть введен или долихокефалической расой рядовых могил, представляемой ныне шведами, фризами и северными германцами, или же брахикефалической расой круглых курганов, представляемой литовцами, славянами, умбрами и бельгийскими галлами.

Вопрос этот был обсуждаем с бесполезной запальчивостью. Немецкие ученые, а именно Пёше, Пенка, Ген и Линденшмидт, утверждали, что физический тип первобытных арийцев был и типом северных германцев, то есть что это была высокорослая, длинноголовая, белокурая и голубоглазая раса. С другой стороны, французские ученые, как Шавэ, де Мортилье и Уйфальви, утверждали, что первоначальные арийцы были брахикефалами и что истинный тип арийцев представляется галлами.

Немцы выставляют первоначальных арийцев в качестве предков германской расы, которые будто бы арианизировали Францию, тогда как французы признают тех же первоначальных арийцев и за предков своей расы, арианизировавших Германию. Обе партии утверждают, что их собственные предки были чистой благородной расой арийских завоевателей, а что их наследственный враг принадлежал к расе покоренных и порабощенных туземных дикарей, получившей первые зачатки цивилизации от своих наследственных повелителей. Каждая партия обвиняет другую в том, что га подчиняет научные выводы чувству шовинизма.

Вот что пишет Пёше, выражаясь несколько напыщенно: «Истинно научная теория, спокойно и ясно, как вершина Олимпа, поднимающаяся над мимолетными грозовыми облаками, заключается в том, что благородная раса белокурых и голубоглазых людей победила и подчинила более древнюю низкорослую и темноволосую расу. В противоположность этой теории возникает новая французская теория, не имеющая научного основания, порожденная политической ненавистью и утверждающая, что первоначальные арийцы были низкорослым, черноволосым народом, арианизировавшим высокорослую и белокурую расу»{211}.

С другой стороны, г. Шавэ утверждает, что умственное превосходство принадлежит другой расе. «Посмотрите, — говорит он, — на превосходно сформированную голову иранцев и индусов, столь интеллигентную и столь хорошо развитую. Посмотрите на совершенство этих удивительных языков — санскрита и зенда. Немцы лишь обезобразили и испортили прекрасное строение первоначального арийского языка».

Уйфальви говорит, что «если превосходство состоит лишь в физической энергии, в охоте к предприятиям, нашествиям, завоеваниям, то белокурая длинноголовая раса может требовать себе титула расы руководящей миром; но, если мы обратимся к духовным качествам, к артистическим и умственным способностям, тогда первенство переходит к короткоголовой расе».

Де Мортилье столь же сильно выражается в этом смысле. Европа, утверждает он, обязана своей цивилизацией короткоголовой расе{212}.

Спорящие забыли, по-видимому, что ни французы, ни немцы не могут считать себя за чистую расу, все равно как англичане или американцы. Северо-Восточная Франция от Нормандии до Бургундии, хотя язык ее и латинский, в большей своей части тевтонская по крови; а с другой стороны, нейтральная и Южная

Германия занята короткоголовыми расами, говорящими на тевтонском языке. Те народы, претензии которых на чисто арийскую генеалогию имеют наиболее оснований, суть долихокефалы шведы и брахикефалы литовцы, два народа, из которых ни один не играл в истории преобладающей роли. Высшей степени развития достигла скорее ортокефальная раса, встречающаяся в Германии, Франции, Англии и Соединенных Штатах и усвоившая себе физические качества одной расы и умственные способности другой.

Французы не могут претендовать на происхождение от галлов, так же, как и немцы на происхождение от тевтонов. Когда Нибур описывал со слов Диодора и Полибия галлов, вторгшихся в Италию, с их «большим телом, голубыми глазами и всклокоченными волосами»{213}, то он получил письмо из Франции с жалобой, что он описал не галлов, а германцев. Точно так же тевтонские племена, аламаны, свевы и франки, тевтонизировавшие Южную Германию, совершенно отличались от существующего типа. В рядовых могилах, где погребены эти завоеватели, кефалический показатель не выше 71,3. Благородное сословие, состоящее из потомков этих завоевателей, имеет еще голубые глаза и долихокефалический череп, но горожане и крестьяне брахикефалы с указателем 83,5.

Для определения сродства первоначальных арийцев нам надо возвратиться ко временам более отдаленным и сравнить расу из рядовых могильников, которая была тевтонской несмешанной расой, долихо- и платикефальной, с современниками круглых курганов, бывших чистыми кельтами, брахи- и акрокефалами.

Эти типы столь различны и их можно так далеко проследить в неолитическом веке, что отождествлять их нет возможности. Лишь один из них может быть арийским по крови, другой должен быть арийским только по языку. Мнения лиц, сведущих в этом деле, различаются сообразно их национальности. Задача эта трудна для решения, может быть даже неразрешима. Никакое решение не может быть выдано за достоверное, но имеющиеся доказательства обеих сторон могут быть представлены на усмотрение читателя.

Немецкие писатели утверждают, что шведы с долихокефалическим черепом, на которых они смотрят как на представителей первоначальных тевтонов, составляют самую чистую расу в Европе, и что трудно предположить, чтобы они приобрели новый язык без того, чтобы их кровь не сделалась несколько смешанной; однако же, прибавляют они, черепа, находимые в шведских могилах, начиная с неолитического периода и кончая настоящим временем, представляют совершенно один и тот же тип.

Немецкие ученые утверждают, кроме того, что тогда как крестьяне и средний класс в большей части Европы короткоголов, дворянство и землевладельцы приближаются скорее к тевтонскому типу. Это, говорят они, служит доказательством того, что первоначальный короткоголовый народ был покорен и арианизирован завоевателями тевтонской расы.

Однако мы уже показали, что не язык народа-победителя, но язык народа более многочисленного и более цивилизованного одерживает обыкновенно верх и в случаях с норманнами, готами и бургундами тевтонские завоеватели усвоили язык покоренных рас, более цивилизованных. Таким образом, этот аргумент не может считаться решающим.

Пенка также собрал значительный арсенал свидетельств* которые мы уже резюмировали, для доказательства того, что северная раса под влиянием южных климатических условий стремится к исчезновению; он объясняет таким образом, что ныне в Греции и Италии не осталось и следа скандинавского типа высокорослого, белокурого, с голубыми глазами, который, как он думает, был вначале типом греков и римлян, так же как и типом персов и индусов.

Теории Пенка встретили большое одобрение в Германии и в Англии, к ним присоединились такие влиятельные ученые, как профессора Рендель, Сайс и Райе{214}. Поэтому нет необходимости воспроизводить их в подробности; лучше будет изложить трудности, которые они должны встретить, и некоторые аргументы противной партии, на которые до сих пор не было обращено должного внимания.

Чтобы определить, которая из двух рас Севера имеет больше права представлять первоначальных арийцев, надо принять в соображение два рода доказательств, одни лингвистические, другие археологические. В следующей главе будет показано, что когда какая-нибудь раса оставляет свой язык и усваивает себе другой, то вновь приобретаемый язык принужден подвергаться некоторым изменениям, фонетическим и грамматическим, происходящим вследствие трудности произносить непривычные звуки и понимать сложные правила грамматики уже установившейся. Отсюда следует, что язык, потерявший многие из своих первоначальных флексий и представляющий много фонетических вариаций, вероятнее будет языком, приобретенным вследствие соприкосновения, чем язык, претерпевший мало изменений этого рода. Рассматриваемый с этой точки зрения, литовский язык среди языков европейских является имеющим наиболее прав быть представителем первоначального языка. Он сохранил гораздо совершеннее, чем язык готский и даже чем греческий, первобытные флексии и созвучия.

С другой стороны, тевтонские языки подверглись большим искажениям. Они потеряли многие из прежних флексий, сохранившихся в языках славяно-литовских и в особенности в литовском.

Готский язык потерял двойственное число, старинный творительный падеж и почти все старинные дательные. В спряжении он потерял аористы, прошедшее несовершенное, будущее и сохранил лишь настоящее и очень слабые следы удвоенного прошедшего совершенного. Литовский язык сохранил двойственное число и все старинные падежи, так же, как и настоящее и будущее; между тем как южнославянские языки сохранили аорист и прошедшее несовершенное. Во всех этих пунктах языки славяно-литовские стоят ближе к первобытному арийскому языку.

Литовская фонология есть также самая первобытная, как это видно из сравнения литовского dalptan с тевтонским delfan, копать; gibanti с giban, давать; woazis с ask; lomiti с lam; pulkas с folc; klente с hrind; kiausze с haus; kaistu с heito, heiz и hot; gladuku с glat; tukstantis с thusandi и thousand (тысяча){215}.

Если тевтоны не арийцы по крови, а только арианизованы, то каким образом усвоили они себе арийский язык? Географически они были заключены между кельтами и литовцами. Отношения между кельтским и тевтонским языками не были настолько близки, чтобы сделать вероятным, что один из них произошел из другого. Но относительно литовского это не так. Литовцы принадлежат к великой брахикефалической расе, тевтоны к расе долихокефалической. Обе расы соприкасаются и, насколько мы можем это знать, всегда соприкасались географически, а тевтонский язык больше приближается к литовскому, чем какой-либо другой из арийских языков.

По теории Пенка, предки литовцев приобрели арийский язык от предков тевтонов; по другой теории, предки тевтонов приобрели свой язык от предков литовцев.

Трудно верить, чтобы тевтонский язык, потерявший столько первоначальных флексий, который сократил столько литовских слов и который обезобразил первичную фонологию, мог бы представлять собой материнский язык, из которого возник литовский; между тем нельзя безусловно отвергнуть предположение, что тевтонский язык развился из какой-нибудь более древней формы славяно-литовского. Кроме того, гипотеза Пенка ставит нас лицом к лицу с еще большим затруднением. Надо объяснить, каким образом язык короткоголовых рас, кельтов и умбров, не говоря уже о языке греков, армян и индоиранцев, мог произойти из языка тевтонов, расы длинноголовой; каким образом народу, который в неолитические времена был малочислен и находился на низшей степени цивилизации, удалось организовать столько племен, более многочисленных и более цивилизованных.

Нам надо теперь рассмотреть другую категорию доказательств: доказательства археологии и лингвистической палеонтологии. Как мы уже видели, общее правило то, что когда две расы, стоящие на разных ступенях цивилизации, приходят в соприкосновение, то существует вероятность, что язык расы более цивилизованной одержит верх в лингвистической борьбе за существование.

Это правило имеет существенную важность в данном вопросе. Если мы признаем вместе с Пенкой, что тевтоны были по крови единственной чистой арийской расой, организовавшей другие, то их цивилизация должна была быть сравнительно передовой. Но, восходя к началу неолитического периода, к тому времени, когда тевтоны передали арийский язык другой расе, мы найдем, что длинноголовые обитатели берегов Балтийского моря находились тогда в состоянии самой глубокой дикости, тогда как короткоголовые расы Центральной Европы сделали довольно значительные успехи в цивилизации и достигли пастушеского кочевого периода.

Если мы перенесемся в эпоху, гораздо более близкую к нам, то мы увидим, что к концу неолитического века тевтонская раса была наиболее отсталой, так как тевтонские слова, относящиеся к цивилизации, по большей части заимствованы из славяно-литовских и кельтских языков соседних народов. Таковы суть даже слова, относящиеся к земледельческой и пастушеской жизни.

Как показали д'Арбуа де Жюбэнвилль и другие писатели, кельтский язык в своей основной морфологической структуре имеет более тесные отношения к латинскому, чем к тевтонскому. Отношения между языками кельтским и тевтонским ведут начало с эпохи сравнительно недавней и полезны для указания относительной степени цивилизации, достигнутой обоими народами. Многие слова, заимствованные из кельтского языка и вошедшие в тевтонский, относятся к предметам гражданского и военного управления. Они едва ли могут быть недавнее, чем галльское государство, основанное Амбигатосом в VI веке до Р.Х. Они указывают нам, что в эту эпоху или в предшествовавшую ей цивилизация и политическая организация у тевтонов были ниже, чем у кельтов, и что тевтоны были под владычеством кельтов. На основании доказательств лингвистических казалось бы, что тевтоны обязаны были своим соседям кельтам и лигурам первым знакомством с земледелием и металлами, со многими орудиями и предметами пищи и одежды, точно так же, как с самыми элементарными общественными, политическими и религиозными понятиями; так, например, слова, обозначающие нацию, народ, короля, чиновника, заимствованы из кельтского или из литовского языков.

Гипотетическая арианизация Европы тевтонами, которую желает установить теория Пенка, должна восходить к периоду весьма отдаленному, задолго до того, как зачатки цивилизации были сообщены тевтонам более цивилизованными кельтами. Трудно предположить, чтобы тевтоны за много тысяч лет до того, как они получили понятие о верховной власти, нации, армии или государстве, могли арианизировать посредством завоевания предков народов, настолько ушедших вперед и в общественной организации, и в промышленных искусствах, как индусы и иранцы или греки гомерической эпохи и обитатели Микен и Тиринфа.

Эти гипотетические завоевания тевтонов должны были иметь место в самом начале неолитического века; иначе как объясним мы арийский язык кельтов и умбров, воздвигших Стоунхендж и Эйвбери и построивших свайные селения в Южной Германии, Швейцарии и Италии.

Нам надо исследовать, стояли ли в столь отдаленную эпоху длинноголовые обитатели берегов Балтики на такой ступени цивилизации, которая давала бы возможность предполагать, что они могли покорить и арианизовать все короткоголовые расы Юга.

Лингвистическая палеонтология сообщает нам, что арийцы до их разделения были народом неолитическим, достигшим пастушеского периода и по временам занимавшимся, может быть, в некоторой грубой форме земледелием. Достоверно, что они одомашнили быка и, вероятно, барана, что они следовали за своими стадами в повозках и устраивали шалаши, с крышами и дверями; но они, вероятно, не знали искусства ловить рыбу, которая не служила им обычной пищей.

Этим лингвистическим свидетельствам о степени цивилизации, достигнутой первоначальными арийцами, мы можем противопоставить факты, указывающие нам на степень цивилизации неолитических предков тевтонов и кельтов.

Мы уже показали, что неолитические люди, следы которых встречаются в кучах раковин Швеции и Дании, были предками скандинавов и тевтонов, тогда как неолитические обитатели озерных селений Южной Германии, Швейцарии и Северной Италии должны быть отожествлены с короткоголовыми предками кельто-италийской расы.

В самый отдаленный период, о каком только мы знаем, долина Дуная была занята длинноголовыми дикарями канштадтской расы, имевшими убежища в пещерах. Их сменили в начале неолитического века короткоголовые люди, останки которых встречаются в курганах этой области, и которых считают принадлежащими к той же расе, как и современников круглых курганов Великобритании. Этой-то расе и надо приписать устройство озерных сооружений. В торфяниках и озерах Карниолии, Австрии, Баварии, Вюртемберга и великого герцогства Баденского встречаются остатки свайных построек, представляющих собой прототипы более недавних построек Швейцарии и Италии; и, по всей видимости, они были воздвигнуты народами, принадлежавшими к расе, простиравшейся к востоку до Дакии и Фракии. По Геродоту, были постройки на сваях на озере Празиас во Фракии. Даки были арийским народом, имевшим кровную связь как с фракийцами, так и с кельтами, и изображение озерного жилища в Дакии можно видеть на колонне Трояна в Риме{216}. Остатки озерных построек, принадлежащих к неолитическому периоду, нашли также в литовской области. Таким образом, обычай возводить постройки на сваях был, кажется, общим у народов арийского языка в Центральной Европе.

Одна из самых старинных озерных построек, открытых доселе, современная, как думают, датским кухонным останкам{217}, была открыта в торфянике в Шуссенриде, на Федер-Зее, в Вюртемберге. Степень цивилизации, о которой она свидетельствует, есть как раз та, которую лингвистическая археология приписывает первобытным арийцам. Ее обитатели жили главным образом охотой. Кости оленя находятся там в количестве большем, чем какого бы то ни было другого животного, но кости кабана также многочисленны. Собака, бык и баран были одомашнены, но костей козы и лошади еще не найдено. Орудия были из камня, рога и кости. Найдены мельничные камни и обугленная пшеница, но запасы злаков менее обильны, чем запасы орехов, буковых орехов и желудей. Найдены также семена льна, но совсем не найдено льняной ткани, единственным образчиком подобного производства был кусок веревки, сделанной из крученой кудели. Достойно замечания, что совсем не найдено рыболовных снарядов, какого бы то ни было сорта, за исключением нескольких позвонков щуки, замечательна редкость рыбьих костей.

Остатки более недавнего сооружения находятся на озере Штарнберге, в Баварии. Там найдены в большом количестве кости собаки, быка, барана и козы, точно так же, как орехи и ячмень.

Нельзя не заметить, что цивилизация, обнаруживаемая этими озерными постройками и подобными же жилищами, расположенными на Констанском озере, поразительно совпадает с цивилизацией первобытных арийцев.

Весьма древняя озерная постройка, вырытая из болота в Лайбахской ланде, в Карниолии, километрах в восьмидесяти от Триеста, относится, вероятно, к предшествовавшей эпохе, если судить по отсутствию злаков{218}.

Эта страна была занята народом, говорившим на кельтском языке, на что указывает нам тот факт, что земля эта пересекается рекой, носящей название, обычное в кельтском языке, — Isca, которое было также старинным именем Exe в Девоншире и Uxe в Монмаутшире. Обитатели этой постройки находились в пастушеском периоде; они обладали коровами, овцами и козами, но жили преимущественно рыбной ловлей и охотой; их пища состояла главным образом из мяса оленя и кабана. Они не возделывали злаков, но собирали запасы орехов и водяных каштанов (Trapa natans), которые толкли в каменных ступах. Они находились в неолитическом периоде; найденные орудия сделаны большей частью из оленьего рога; каменные орудия столь же грубы, как и датские. Они совершенно не знали земледелия; зерна конопли или льна, обычные в швейцарских озерных селениях, здесь совершенно отсутствуют. Единственная ткань, которая там найдена, — это кусок рогожи из волокна, полученного из луба какого-то дерева. Озерное жилище в Лайбахе не было покинуто ранее начала металлического века, так как в нем была найдена коллекция медных и бронзовых вещей; этот факт установляет сближение между этим озерным поселением и историческим занятием этой страны латовигами, которые, по мнению Цейсса, были кельтами{219}.

По этой дороге, через Карниолию, образующую самый легкий переход через Альпы, умбры, близкие родственники кельтов, могли проникнуть в Италию. Другой путь, через ущелье Бреннера, был занят ретийцами, принадлежавшими, вероятно, к лигурийской расе. Кельты, современные круглым курганам Бретани и пещерам Бельгии, находились почти на той же ступени цивилизации, на какой были и кельты первых озерных жилищ{220}.

Круглые курганы каменного века были гробницами пастушеского народа, одомашнившего быка, барана, козу и свинью{221}. Хотя не найдено никакого остатка хлебных зерен, но присутствие мельничных камней, встречающихся нередко, доказывает, по-видимому, что некоторые сорта злаков были в употреблении{222}. Во всех существенных чертах цивилизация неолитических кельтов Бретани была одинакова с цивилизацией первобытных арийцев, как ее нам показывает лингвистическая археология.

Теперь мы перейдем к современникам датских кухонных останков, принадлежавшим к высокорослому длинноголовому типу, представляемому ныне северными германцами и шведами. Этот тип был с такой уверенностью ассимилирован современными немецкими учеными (Линденшмидт, Пенка и Пёше) с типом первоначальных арийцев, что вопрос о степени их цивилизации стал важным пунктом в рассуждении об этническом родстве арийцев.

Обширные скопления, называемые кьёккенмеддингами (Kjoekkenmoeddings), окаймляющие часть датских и шведских берегов, были уже описаны. Это, очевидно, отбросы, накопленные за долгий период расой дикарей. Они состоят главным образом из раковин устриц и других моллюсков, но содержат также многочисленные кости диких животных, птиц и рыб. Каменные орудия в них весьма многочисленны, грубы, но некоторые сработаны тщательно. Там встречаются каменные булавки и орудия из рога, но посуда, столь многочисленная в древних озерных жилищах, тут крайне редка. Грубость орудий и редкость посуды показывает, что в течение громадного периода времени, который был нужен для образования этих скоплений, произведшие их люди мало сделали успехов в промышленных искусствах.

Теперь мы применим к этим кьёккенмеддингам ту же систему лингвистической проверки, которую применяли к озерным постройкам. Они содержат кости оленя, бобра, медведя, выдры, ежа, рыси, лисицы и волка, все таких животных, которые, как известно из лингвистических изысканий Шрадера, были известны первобытным арийцам. Это, однако же, не имеет решающего значения, так как костей лошади, зайца, белки, животных, также известных арийцам, там не встречается. Фактом, еще более важным, представляется отсутствие животных, о которых на основании лингвистических исследований полагают, что они были одомашнены ранее разделения арийцев. Отсутствуют останки козы, барана или даже быка; а есть лишь несколько костей зубра, которые принадлежали, без сомнения, дикому животному, убитому на охоте. Отсутствие костей северного оленя, которые встречаются в пещерах короткоголовых людей Лессы, доказывает сравнительно недавнее время происхождения кьёккенмеддингов и может также означать, что лапландцы в эту эпоху уже отодвинулись дальше к северу.

Единственным одомашненным животным была собака, которую при случае употребляли в пищу, когда не было других съестных припасов. Одомашнение собаки было установлено профессором Стинструпом, который, как мы уже видели, доказал на опыте, что некоторые кости птиц и некоторые части костей четвероногих, неизменно отсутствующие в этих кучах останков, суть именно те, которые съедаются собаками; тогда как кости, находимые там, суть те, которые собаки оставляют обыкновенно в стороне{223}.

Череп из Стенгенеса доказывает тожество расы кьёккенмеддингов с расой скандинавов; с другой стороны, думают, что самые древние озерные жилища восходят столь же далеко, как и иные из кьёккенмеддингов. Степень цивилизации самых древних из озерных селений совпадает с таковой же, приписываемой археологией первобытным арийцам, тогда как цивилизация современников кьёккенмеддингов была гораздо грубее; она была не выше цивилизации жителей Огненной Земли или индейцев диггеров в Орегоне.

Вирхов, Брока и Калори согласны в том, что брахикефалический или «туранский» череп выше по форме черепа долихокефалического. Из существующих рас наиболее низко стоящие, как австралийцы, тасманийцы, папуасы, ведда, негры, готтентоты и бушмены, так же как и природные племена Индии, принадлежат к длинноголовому типу, тогда как бирманцы, китайцы, японцы и народы Центральной Европы принадлежат к типу короткоголовому. Аккадийцы, принадлежавшие к туранской расе, уже около 7000 лет тому назад достигли высокой степени цивилизации, из которой произошла цивилизация семитов. На основании этого факта вероятнее предположить, что Европа обязана своим языком и цивилизацией скорее короткоголовой, чем длинноголовой, расе.

Между образом жизни двух рас была существенная разница. Арийцы до лингвистического разделения были народом пастушеским, они изобрели повозку, запряженную быками; стало быть, очевидно, одомашнили быка, но они не знали искусства рыбной ловли, так как термины, обозначающие сети, удочку, крючок и другие рыболовные снаряды различны в большей части арийских языков. Ни костей рыб, ни крючков не встречается в самых древних из озерных жилищ и в Германии, и в Италии. С другой стороны, современники кьёккенмеддингов не одомашнили быка, но питались главным образом устрицами и другими двустворчатыми морскими моллюсками вперемежку с охотничьей добычей. Они были, однако, очень искусными рыболовами, так как в кучах раковин попадаются в большом количестве кости селедки, угря и камбалы. Если б арийцы происходили от расы кьёккенмеддингов, то трудно было бы понять, каким образом они могли потерять вкус к рыбе или забыть искусство рыболовства, которым они преимущественно занимались.

Не менее трудно поверить тому, что благородная раса арийцев имела своими предками отвратительных дикарей кьёккенмеддингов, с их узким и убегающим лбом, низким черепом, прогнатной челюстью, выдающимися глазными дугами, и с их животными наклонностями, столь ясно обозначаемыми развитием затылочной области, кочевых охотников без постоянного жилища, не имевших даже настоящих могил для погребения своих мертвых.

Легче поверить тому, что арийская цивилизация обязана своим происхождением широкоголовой расе Центральной Европы, обладавшей искусством строить при помощи грубых каменных орудий озерные поселения Швейцарии и Италии.

Можно возразить, что обе цивилизации не были современны одна другой и что образование раковинных куч прекратилось задолго до того, как были воздвигнуты первые озерные постройки. Однако это, по-видимому, было не так. Думают, что оба эти периода заняли около двух или трех тысяч лет, а тип кремневых орудий, найденных в озерных жилищах Шуссенрида, считается более архаическим, чем некоторые из орудий кьёккенмеддингов{224}. Сверх того, существуют основания думать, что раса кьёккенмеддингов сохранила тот же образ жизни доисторических времен. Таким образом, Вирхов, как мы уже видели{225}, считает, что он открыл потомков древних фризов в плоскоголовых обитателях некоторых островов Зюдерзее, черепа которых принадлежат к стоящему на невысокой степени типу Неандерталя. Обитателями этих островов должны были быть те самые свирепые дикари, которых описывал Цезарь, обитавшие около устья Рейна и питавшиеся рыбой и птичьими яйцами{226}. Если эти островитяне были, как утверждает Вирхов, предками фризов, язык которых сохраняет архаическую форму тевтонского языка, то мы должны из этого заключить, что они были изолированным остатком чистой тевтонской расы. По форме черепа они приближаются к шведам более чем к какой-нибудь из других европейских рас: их образ жизни во времена Цезаря соответствует образу жизни современников кьёккенмеддингов, черепа которых принадлежат к шведскому долихокефалическому типу.

Но, если во времена Цезаря эти береговые племена, питавшиеся рыбой, были еще совершенными дикарями, то весьма трудно отождествлять их с первоначальными арийцами, питавшими отвращение к рыбе и ранее лингвистического разделения достигшими пастушеского периода, арийцами, которые одомашнили быка, может быть, также и барана и изобрели повозку, запряженную быками, на которой они путешествовали со своими стадами в поисках пропитания.

Мы уже видели, что когда две расы соприкасаются, то язык наиболее цивилизованной по всем вероятиям одержит верх. Гораздо легче предположить, что длинноголовые дикари берегов Балтийского моря получили арийский язык от своих короткоголовых соседей, литовцев, чем думать вместе с Пенка, что они успели в отдаленные времена арианизировать индусов, римлян и греков.

Физически тевтонская раса больше ростом, статнее и сильнее, чем другая. Наиболее истые представители ее шведы, суть самая высокорослая раса Европы; их средний рост равен 1 м 70 см. Человек Стенгенеса достигает 1 м 75 см. Скандинавский скелет, найденный в Аспатрии, в Кумберланде, должен был иметь 2 м 10 см. Сидоний Аполлинарий также описывает гигантов бургундов, имевших семь футов вышины (2 м 10 см). Но череп принадлежит к невысокому типу. Показатель эллинского черепа равен 70,52; показатель типа Гохберга, представляющего бургундских завоевателей Швейцарии, равен 70,7; показатель типа рядовых могил — 71,3; а потомки фризов имеют черепной свод более низкий, чем какая-либо из европейских рас.

Чистый тевтон флегматичен по темпераменту и несколько тяжел на понимание, но храбр, воинственен и любит псовую охоту и атлетические упражнения. Это — гигант с белокурыми или льняного цвета волосами и с могучими членами, толстый и тупой, как готы и бургунды, на которых провинциальные римляне смотрели со страхом, смешанным с презрением.

Один из результатов тевтонского завоевания тот, что благородные владельцы земель в Европе произошли по большей части от этой расы (готы, ломбарды, норманны, франки, саксы, англы) и с удивительным постоянством сохраняют характерные физические признаки и образ жизни своих древних предков. Это есть, как заметил один очень тонкий писатель, «странный результат богатства и умственного развития современного общества, что оно дает высшим классам занятия дикарей, без извиняющей их необходимости. Это суть варвары, вооруженные совершенными средствами цивилизации. Самая величайшая слава для них состоит в том, чтобы убить огромное количество больших диких зверей». Атлетические упражнения полезны для поддержания энергии полу варварских аристократий{227}.

Белокурые «юные варвары» Мэтью Арнольда, великие игроки в крокет, охотники за лисицей или оленем, но лишенные умственных вкусов, суть благородные типы тевтонской расы, но это не «дети света». Благодаря своей силе и храбрости и своему высокому росту, тевтоны были великой завоевательной расой, но готы и другие народы той же семьи не имели гения, необходимого для управления завоеванными ими царствами. Саксы, англы, готы не создали сами никакой передовой цивилизации; у саксов и фризов было мало умственной культуры. Гений Германии происходит от другой расы, к которой принадлежали и Гете и Лютер. Philippus Zaehdarm, Zaehdarmi Comes, qui quinquies mille perdices plumbo confecit (лат. «Филипп Цайдарм, граф Цайдарма, который умертвил свинцом пять тысяч куропаток», — герой философского романа-памфлета Т. Карлейля «Заштопанный портной»), был представителем одной из рас, Тейфельсдрёк, как и его биограф — другой.

Качества, позволившие тевтонским расам играть столь удивительную роль в истории Европы, ярко выставлены на вид двенадцатью могучими сыновьями Танкреда Готевилля — Вильгельмом Железной Рукой, Робертом Гвискаром, Рожером и другими, нарезавшими себе королевств в Апулии и Сицилии. Они принадлежали к могучей расе, с сильными членами, твердым сердцем, упорной волей; они были полны физической энергии и любили пить и охотиться. Они были широкоплечи, белокуры, как мы это видим в сделанном Анной Камнен портрете сына Роберта Гискара, Богемонда, принца тарентского. «Выше на локоть, чем кто-либо, с голубыми глазами и румяными щеками».

Энергия, сила воли, страсть к приключениям и битвам, позволившие тевтонам распространить свое владычество на мир, происходят от длинноголовой расы; но ум и гений Европы, великие писатели, а главное, люди науки, принадлежат скорее к короткоголовой расе, которая так глубоко изменила физический тип в Германии, Франции, Италии и Англии.

Пёше и Пенка{228} привлекли внимание к тому любопытному факту, что хотя лингвистические демаркационные линии в Европе мало согласуются с таковыми же расовыми, но религиозные разделения почти всегда совпадают с границами рас. Как на причину этого, они указываюсь на то, что религия теснее, чем язык, связана с этническим характером расы. Ни одна европейская нация не принадлежит к магометанству, даже ни одна арийская нация, за исключением, в известной мере, персов, да и в Персии мы находим секту шиитов, совершенно преобразовавшую самые глубокие догматы исламизма. Шииты мистики, по существу, и они сумели найти в Коране доктрины, которые курьезным образом приближаются к учению Сведенборга, Таулера и других тевтонских мистиков.

Евреи всюду говорят на языке страны, в которой они живут, но повсюду они упорно держатся учения своей восточной религии. Христианство Нового Завета с его духом мира, смирения и покорности Провидению, которым оно сходно с исламом и другими религиями Востока, шло противно духу, свойственному тевтонской расе, с ее независимостью, упрямой волей и свободной жизнью, наклонностью к распрям. Из этого воспоследовало, что тевтонские расы, у которых эти характерные черты арийцев были сильнее всего развиты, последними подчинились игу Евангелия. Готы обратились в христианство лишь после поселения их в пределах Римской империи, притом они согласились принять только рационалистическую форму христианства, именно арианство, а не католицизм.

И в настоящее время, когда христианство распространилось по Европе, оно разделилось на два противоположных лагеря: католицизм и протестантство, Церковь власти и Церковь разума, линия раздела которых совпадает довольно близко с границей, разделяющей две великих расы арийского языка. Длинноголовая тевтонская раса — протестанты, короткоголовая кельто-славянская — или римско-католики, или греко-православные. В первой из них индивидуализм, упорство, самоуверенность, независимость очень развиты; вторая подчинена авторитету и по инстинкту консервативна.

Римское христианство никогда не было симпатично природе тевтонов, и они обратили его в нечто весьма различное от того, чем оно было вначале или, лучше сказать, чем оно сделалось в руках латинских и греческих учителей. Тевтонские народы имеют отвращение к системе духовенства; они отвергли авторитет священников и развили индивидуализм. Протестантизм был восстанием против религии, навязанной Северу Югом, никогда не подходившей к северному уму.

Немецкие князья, бывшие более чистой тевтонской крови, чем их подданные, стали вождями мятежа против духовенства. Скандинавия более чисто тевтонская, чем Германия, и она до основания протестантская. У шотландцев Лоуллэнда, которые более чистой тевтонской крови, чем англичане, дух протестантства развился свободнее. Шотландские кланы, оставшиеся приверженными к прежней вере, суть те, у которых всего меньше тевтонской крови. Провинция Ульстер, самая тевтонская в Ирландии, в то же время наиболее протестантская. Поразителен пример бельгийцев и голландцев. Линия разделения религий стала политической границей, и в то же время она есть и демаркационная линия рас. Средний кефалический показатель голландцев равен 75,3, то есть почти такой же, как и у шведов и северных германцев; средний показатель бельгийцев равен 79, то есть такой же, как у парижан. Бургундские кантоны Швейцарии, в которых существует наибольшая пропорция тевтонской крови, суть протестантские, тогда как кантоны востока и юга с короткоголовым населением представляют собой твердыню католицизма. Брахикефалическая Южная Германия принадлежит к католической религии; долихокефалическая Северная Германия принадлежит к протестантской религии. Протестантский Ганновер имеет показатель гораздо более низкий, чем показатель католического Кельна. Тридцатилетняя война была столько же войной рас, сколько и войной религий, и Вестфальский мир провел с довольно большой точностью демаркационную линию религий вдоль по этнической границе.

Повсюду, где существует наиболее чистая тевтонская кровь, в Северной Германии, в Швеции, в Норвегии, в Исландии, в графстве Ульстер, на островах Оркнейских, Лотианских, в Йоркшире, в Восточной Англии, протестантизм проникал легко, укреплялся часто даже в преувеличенной форме. В Богемии, во Франции, в Бельгии, в Эльзасе он был отвергнут. В Галвее и в Керри он не установился прочно. Обитатели княжества Валийского и графства Корнвалийского, ставшие протестантами по политической случайности, преобразовали протестантизм в религию, состоящую из душевных волнений, имеющих тесное сродство с эмоциональной религией Ирландии и Италии. Даже в настоящее время протестантизм не приобретает приверженцев на юге Европы, а католицизм не приобретает их на севере. Римский католицизм или аналогическая вера православных церквей, греческой и русской, царствует в странах, где преобладает короткоголовая раса; протестантство ограничивается областью долихокефалической и тевтонской. Население окрестностей Тулузы, бывшей главным центром альбигойцев, более короткоголово, чем какая-нибудь другая часть Южной Франции, а Тулуза была столицей вестготов. Ни в каком французском городе гугеноты не были многочисленнее, чем в Нише, другой твердыне вестготов, а Ниш и теперь еще существенно протестантский город по вере. Ортокефалическая Англия не есть ни католическая, ни протестантская, но англиканская. Не следует, однако, предполагать, что религиозное верование связано с формой черепа, но форма черепа составляет один из самых достоверных признаков расы.

Те, кто интересуется этими предметами, могут обратиться к контрасту, установленному Цезарем между религиями германцев и галлов{229}. Та же существенная противоположность религиозного духа двух рас существовала тогда, как и теперь. Галлы имели папу. His autem omnibus Druidibus praeest unus qui summam inter eos habet auctoritatem («У них над всеми друидами есть один главный, который имеет над ними верховную власть»). Жрецы являются судьями в общественных и частных делах, и неповиновение их декретам влечет за собой интердикт: «Si qui aut privatus aut publicus eorum decreto non stetit, sacrificiis interdicunt. Haec poena apud eos est gravissima. Quibus ita est interdictum, ii numero impiorum ac sceleratorum habentur; iis omnes decedunt; aditum eorum sermonemque defugiunt; ne quid ex contagione incommodi accipiant; neque iis petentibus jus redditur, neque honor ullus communicatur» («Если какой-нибудь частный человек или занимающий общественную должность, не исполнит их приказания, то они запрещают ему жертвоприношения. Это наказание для них самое тяжелое. На кого наложен такой запрет, те почитаются за безбожников и злодеев. Все от них удаляются и избегают сближения и разговора с ними, чтобы не получить неприятность от такого сближения; если они жалуются, то им отказывают в правосудии; и они не могут быть назначены ни на какую почетную должность»).

Это могло бы служить изображением римского интердикта в Средние века или даже современного «бойкотирования» в Ирландии.

Мы можем сравнить с этим отрывком описание религии германцев: Germani multum ab hac consuetudine (Gallorum) differunt nam neque Druides habent, neque sacrificiis student («Германцы значительно отличаются в этом от обычаев галлов, так как у них нет ни друидов, которые бы начальствовали в религиозных делах, ни жертвоприношений»).